Все вещи, о которых он говорил

      Когда до коронации оставалась всего неделя, мачеха, порядком заскучавшая за прошедший месяц, устроила бал. Изначально он должен был стать поводом для знакомства Чимина и госпожи Чхве, и, несмотря на перемены в поведении принца, женщина надеялась, что это не сильно повлияет на его послушание.       Последнее время они с принцем не разговаривали, делая вид, что не видят друг друга. Но если Чимин при этом являлся первой фигурой при дворце, то о его мачехе все словно забыли — стражники больше не следовали за ней по пятам, слуги не кланялись. Благо она успела запланировать этот бал еще несколько месяцев назад — придерживаясь заранее прописанного плана, бал организовали не зависимо от того, что женщина растеряла весь свой былой авторитет.       В начале все шло по плану. Мачеха заняла свое место рядом с троном, Чимин, не говоря ей и слова, поприветствовал гостей и объявил начало торжества.       Волнение зародилось в ней в момент, когда в дверях зала появился граф Чон Чонгук. На его появление мачеха отреагировала презрительным: «А этот тут что забыл?». Чимин за возлюбленного вступился, ответив, что решил пригласить на бал хотя бы одного умного человека.       В остальном торжество никак не отличалось ото всех предыдущих: тот же музыкальный репертуар, те же гости, те же блюда на столах. Другим было настроение: толпа чувствовала себя неудобно и неуютно, уже не веселясь так, как раньше. Чимин тоже не сидел на троне насупившись, а радостно смеялся рядом с улыбающимся графом. — Как ты? — тихо поинтересовался Чонгук, отпивая из одного с Чимином бокала. — Как никогда прекрасно. Спасибо, что пришел. — Разве я мог остаться в стороне? — парень заиграл бровями. — К моему мужчине собираются сватать какую-то непонятную даму, а я должен дома сидеть? Ну уж нет. — Надеюсь, что хотя бы одно из отправленных мною писем дошло и они вообще сюда не явятся. — Разве ты не говорил, что твоя мачеха спустила собак на гонца и уничтожила эти письма? — Хотелось бы верить, что она упустила хотя бы одно.       Чонгук понимал, что жениться для Чимина было бы наилучшим выходом, по крайней мере, такой ход успокоил бы и знать и народ, да вот только спорить с принцем было бесполезно. Погрузившись в свои утопические мечты, Чимин не желал слушать возражений, а граф был готов на что угодно, только чтобы глаза возлюбленного сияли так, как сейчас. — Скоро мы с тобой будем главной парой в стране. Тогда ночные побеги останутся лишь в сладких воспоминаниях, ведь больше нам не надо будет скрываться.       Фантазии Чимина были настолько четкими и осязаемыми, что принц практически мог дотронуться до них рукой. То, как они с Чонгуком просыпаются в покоях короля, улыбаясь, глядя на висящее напротив кровати «Эгоистичное удовольствие». Как гуляют по королевскому саду, танцуя среди цветов. Как Чонгук держит его за руку во время государственных совещаний и разделяет место королевы за обеденным столом.       Все это будет ждать их всего через месяц. Жаль только, что нельзя поторопить время.       Чонгук настроение принца не разделял. От нервов тыльная сторона его ладони была расчесана уже до крови, но граф не переставал водить по ней ногтями, оставляя кровоточащие борозды. — Надеюсь, что все получится именно так. — Что за настрой?! — ужом взвился Чимин. — Почему ты не веришь в нас? Чонгук, мы в шаге от мечты. От твоей мечты, нашей. — Я мечтаю о том, чтобы мы были в безопасности. Реформы меня сейчас волнуют в последнюю очередь. — Тебе не кажется, что ты звучишь эгоистично? — принц сложил руки на груди. — Я пытаюсь быть хорошим партнером и правителем, а ты считаешь, что нам будет лучше продолжать прятаться? Разве это то, о чем ты говорил раньше? Я не хочу следовать предписанной мне роли, Чонгук, — голос Чимина стал жалобным. — Ты собственноручно разорвал тот сценарий, который мне подготовила мачеха, и теперь, когда я нашел комфортную для себя роль, ты пытаешься увильнуть от ответственности. — Нет, — граф хотел вцепиться в чужие плечи, но старший сделал шаг назад, напоминая о том, что они на публике. — Чимин, в нашу первую встречу, вываливая на тебя обвинения во всех государственных грехах, я был готов тот час лишиться головы — моя жизнь не стоила и цента, я никого не любил, топтал землю просто так. Теперь у меня есть ради кого жить, и я боюсь потерять тебя, Чимин. Боюсь. — Не нужно бояться. — Чимин улыбнулся и протянул младшему бокал, которого только что касался губами. — Никто не сможет отнять меня у тебя.       Нельзя сказать, что эти слова сильно подействовали на Чонгука, но утешающий тон принца все же позволил печальным мыслям отступить.       Неожиданно рядышком возникло несколько человек: мачеха, перекрывшая собой Чонгука и таким образом заставляя его отойти назад, чтобы соблюдать приличную дистанцию, пожилая дама с таким тяжелым колье, что оно явно тянуло ее к полу, и молодая девушка. Чимин оглядел компанию неприязненно — кем бы они не были, они отвлекали его от графа. — Княгиня Чхве, этот юноша, от красоты вашей дочери растерявший все понятия о нормах этики, — мой любимый сын Пак Чимин, будущий наследник трона. — Знаем-знаем! — рассмеялась дама, протянув Чимину свою иссохшую руку. — Рада лично познакомиться с будущим зятем. — Чимин, — строго позвала мачеха, когда принц не принял чужую руку для поцелуя. — Знакомься, это — юная госпожа Чхве — твоя невеста и будущая супруга.       Принц окинул оценивающим взглядом стоящую напротив него девушку. Та сделала реверанс, после поправила полы фиолетового платья. Их зрительный контакт был совсем коротким — ей было неположено поднимать голову в присутствии принца, но даже за эту долю секунды Чимин различил в ее глазах печаль.       По всей видимости, титул королевы влек девушку намного меньше, чем старшие себе это представляли. Быть может у госпожи уже есть избранник? Или избранница? Но из-за холодного расчета она не может распорядиться собственной жизнью по своему усмотрению.       Чимин поднял глаза на Чонгука, все также гордо стоящего поодаль и, надеясь, что его слова не сильно обидят дочь княгини, сказал, обращаясь к пожилой княгине: — К вашему сожалению, сейчас вы знакомитесь со мной исключительно, как со своим будущим королем. Ни о каких родственных связях не может быть и речи. — не дожидаясь, когда у женщины отпадет челюсть, он повернулся к юной госпоже. — «Вы красивы, но пусты. Ради вас не хочется умереть». Вашим женихом стану не я. — Я думал, что цитировать «Маленького принца» — это моя привилегия. — восхищенно подметил Чонгук из-за чужой спины. — Это он так шутит, у молодежи сейчас модно ломаться! — мачеха с силой ударила пасынка по руке. — Я имел в виду каждое свое слово. — Чимин задрал нос, заметив, как надежда блеснула на лице молодой княгини. — Я отправил вам несколько писем, где говорил том, что решение о женитьбе было принято без моего на то согласие, а значит, не может являться действительным. — Прошу меня простить, но разве вы имеете право голоса в этом вопросе? — пожилая женщина насупилась. — Документальная часть вопроса касается только меня и вашей матери. — До тех пор, пока вы так считаете, я могу только посочувствовать вашей несчастной дочери. — он вновь обратился к девушке. — Если вы соберетесь сбежать от нее — двери дворца для вас всегда открыты. — Ты что, негодник, творишь? — прошипела мачеха. — В какое положение ты меня ставишь? — Вы сами поставили себя в такое положение. — вступился Чонгук, вставая рядом с девушкой. — Разрешите вашу руку? — опешив, княгиня Чхве протянула бледную ладошку, прекрасно уместившуюся в широкой ладони графа. — У юной госпожи как раз сейчас такой возраст, чтобы познавать мир, кружиться на балах, влюбляться и искать себя.       Подняв руку девушки кверху, Чонгук легко прокрутил ее пару раз и после, взяв за талию, немного наклонил назад. Чимин любовался игрой графа лишь с маленькой долей ревности. — Звание королевы, узы брака со столь харизматичным, но все же малознакомым человеком, обязанность родить наследника в первый год после свадьбы невероятно отяготят ее, возможно даже навлекут душевные болезни. — Что вы себе позволяете?! — взвизгнула старая княгиня. — Кто вы вообще такой?       Поставив девушку в устойчивое положение, парень поклонился, оставил на тыльной части ее ладони сухой поцелуй и шепотом удостоверился: «Вы в порядке?». Девушка кивнула, очарованно глядя на него, и тогда Чон выпрямился, чтобы обратиться к княгине. — Граф Чон Чонгук, к вашему вниманию. — Местный сумасшедший. — пояснила мачеха. — Это простое недоразумение, не слушайте его… — Что за беспредел вы здесь устроили?! — пожилая женщина стремительно пунцовела от злости. — Я требую немедленного удаления этого хама, а также извинений со стороны принца нашей семье. — Мы не можем выполнить ни одно из ваших условий. Более того, мне показалось, что я довольно четко выразился, говоря, что венчание не состоится. Вам незачем больше задерживаться во дворце, всего доброго.       Дальнейших возмущений княгини, более походивших на поросячий визг, Чимин уже не слушал. Вежливо поклонился юной госпоже и, выразительно качнув головой в сторону, вместе с Чонгуком отошел от стола.       Закончив гневную тираду, женщина грубо схватила дочь за локоть и поволокла ее на выход. Граф радостно выдохнул, подавая принцу полный бокал вина. Он и подумать не мог, что во время этого разговора будет чувствовать себя настолько свободно. Может Чимин все-таки прав и их план действительно ожидает успех?       Через несколько минут к принцу подлетела мачеха, которая, схватив парня за грудки, взревела: — Ничтожество! Я же все для тебя делала, я тебе дорогу в жизнь проложила, а ты… Свинья неблагодарная, уродец…       Пак не стал ее выслушивать — поднял руку, давая разрешение страже, которая оперативно оттащила бушующую женщину и скрутила ей руки за спиной. Из ее рта продолжали вылетать разного рода оскорбления, но Чимин поступил так, как считал нужным, а потому не собирался раскаиваться.       Чонгук затаил дыхание. От Чимина исходила столь грозная и уверенная энергетика, что граф не удивился бы, если бы принц сейчас приказал казнить женщину. Но Чимин молчал, выслушивая ее крики, из которых можно было вычленить отдельные: «Ты меня опозорил», «бестолочь» и «ненавижу тебя». — А ты… — она грозно сверкнула глазами в сторону Чонгука. — Это все ты виноват, ты промыл ему голову! — О нет, ты ошибаешься. — засмеялся Чимин. — Он не просто промыл ее, а прямо-таки вскружил!       Повисла тишина. Женщина перестала вырываться, мечась шокированным взглядом между парнями. Более она не сказала ничего вслух, позволив страже увести себя.

***

      Естественно, в отличии от традиционной части мероприятия, их «сюрприз» планировался в строго конфиденциальной обстановке. Вовлечено было всего несколько доверенных лиц, которые и то не знали всю правду до конца.       План заключался в следующем: происходить коронация будет в закрытом зале на третьем этаже дворца. После того, как епископ возложит на голову Чимина корону, тем самым признавая его официальным главой государства, Пак пригласит к себе Чонгука, до этого сидящего среди приглашенных на третьем месте первого ряда. Тогда он объявит парня своим избранником, тем самым навсегда закрывая вопрос о женитьбе. Далее вместе с графом они выйдут на балкон, расположенный прямо за импровизированной сценой, и огласят те же самые положения народу, после обменявшись кольцами.       Чимин понимал, что именно может начаться в толпе, но был уверен в своих стражниках. Кроме того, он отобрал десять самых надежных солдат и приказал им защищать Чонгука, не отходя от него ни на шаг. Даже если их объявление и поднимет на уши гостей, принц знал, что слуги и часть светской молодежи пойдет за ним — для начала этого хватит.       Дней оставалось все меньше, видеться с Чонгуком часто не получалось, и это становилось новой причиной для тревоги.       Чимин говорил себе быть сильным, ночами представлял, что его прижимают к себе руки, по обыкновению пахнущие вином. В такие моменты он осознавал, что на самом деле совершенно не хочет быть королем. Не хочет решать вопросы государственной важности и нести ответственность за жизнь целого народа. Тихое счастье в небольшом поместье — вот его истинное желание. Могут ли они с Чонгуком сбежать прямо сейчас? Податься, куда глаза глядят, подальше ото всех?       Закрыв лицо руками, Чимин замахал головой. Нет. Не после всех данных обещаний, не после его громких речей о реформах. Пак должен все исправить. Сделать страну такой, чтобы не стыдиться быть ее королем.       Всего пара дней. Принц судорожно выдохнул, разглядывая свое отражение в оконном стекле. Через пару дней его голову украсит массивная корона. Через пару дней он будет представляться как король Пак Чимин. Через пару дней Чонгук переедет во дворец, и они больше не будут разлучаться на время большее, чем пара часов.       Принц свято верил в идею, которую нес. Собирался сделать свою коронацию началом новой эпохи. Хотел вывести страну из мрака также, как его вывел из мрака Чонгук.       Когда Чимин улыбнулся, в дверь постучали. Через секунду рядом с ним стояла Юна, держащая в руках книгу с пуговицами. Принц понял все без лишних слов. Поприветствовав швею, он достал письмо, зажатое между одиннадцатой и двенадцатой страницами.       «Мой любимый маленький принц!       Представляю, какая буря сейчас бушует у тебя в груди, и пишу, в надежде хоть немного ее унять. Признаться, мне не до конца верилось, что мы сможем все это организовать, но теперь до коронации остается несчастные два дня и все идет ровно так, как ты того хотел. Уверен, твой путь правления будет таким же гладким. А если на нем и появятся ухабы и заросли — я всегда буду рядом, чтобы помочь преодолеть любые препятствия. Жду церемонию сильнее, чем ты можешь себе это представить, потому что ужасно хочу с тобой увидеться. Люблю тебя. P.S. Ювелир, которому было поручено изготовление парных колец, поручился сделать все до коронации в наилучшем виде. После он передаст их мне, поэтому можешь не переживать — на торжестве они уже будут у меня на руках.

       Безмерно влюбленный граф, будущий официальный фаворит короля.»

      Не стесняясь присутствия постороннего человека, Чимин поднес бумагу к лицо и жадно вдохнул. Швея тактично отвернулась, позволяя господину побыть наедине с самим собой и мыслями о Чонгуке. Они встретятся совсем скоро. Осталось чуть-чуть.       Ответ принца был абсолютно не поэтичным — от волнения слова отказывались собираться в предложения. Чимин часто повторял, что любит графа, словно тот мог об этом забыть, перепрыгивал с темы на тему и смазывал строки, не давая чернилам просохнуть. «Жду тебя дома», — вынес он в постскриптум и вернул листок в книгу.

***

      Сказать, что Чимин переживал — не сказать ничего. Парня, стоящего за огромными дверями в окружении стражников по-настоящему трусило, добавляя ему еще один повод для волнения: что если из-за своего состояния он запнется, не сможет нормально пройтись по ковровой дорожке? Странно видеть своим будущим королем человека, который не может даже твердо стоять на собственных ногах.       Чимин полностью освободил легкие от воздуха и прикрыл глаза, представляя зал, украшением которого руководил лично. Гирлянды из живых цветов, знамена, кресты — все это создавало общую кроваво-красную гамму, под которую был подобран и костюм самого принца.       На моменте подготовки все шло отлично, даже мачеха не встревала, готовясь к торжеству в своих покоях. Правда, из-за того, что Чимина постоянно отвлекали и дергали в кабинет, он упустил момент, когда пришел Чонгук, но сейчас это являлось мелочью — несколько минут разделяет их от того, чтобы стать единым целым. Принц решил считать, что таким образом просто оттянул момент блаженства.       Когда он войдет в зал пути обратно не будет. Начнется новая жизнь, и Чимин не был уверен, что готов к ней.       Больше парню не дали витать в облаках. Заиграла музыка, запел церковный хор, Чимин услышал, как назвали его имя. Пора.        Двери перед ним отворились с громким гудением, гости мгновенно поднялись с мест, завидев будущего правителя. Стражники в доспехах, стоящие по бокам дорожки, создавали живой коридор. Чимин задержал дыхание.       Напротив него, на другом конце дорожки стояла мачеха, священник и несколько церковных служителей, которые будут помогать проводить обряд. Седой мужчина в золотом облачении смотрел на принца совершенно безынтересно.       Чимин поднял голову и сделал первый шаг. Новая эра на подходе. В ней не будет места дискриминации, помыканию и бедности. Не зависимо от своего материального положения люди будут оставаться людьми.       Чимин двигался как никогда воодушевленно. Поступь его была уверенной и твердой, осанка величественной. В этот момент он уже был не принцем. В этот момент он уже стал королем. А еще Пак знал, что Чонгук смотрит, а потому не отказал себе в крайне нахальной ухмылке.       Люди, мимо которых он проходил, синхронно сгибались в поясе. Сзади за парнем волочилась длинная меховая накидка, практически идентичная цвету самого ковра, но, в отличии от него, расшитая золотыми нитями и самоцветами.       Хоровое пение струилось, заполняя собой просторный зал и отражаясь от стен. Предвкушая, что совсем скоро он сможет переплестись пальцами с Чонгуком, Чимин сжал их в кулаки.       Дорожка закончилась, гости сели на свои места, а принц, сохраняя былой темп, по ступеням поднялся к священнику и поравнялся с ним. Сейчас он должен встать перед ним на одно колено, но странная тяга обернуться на зал победила Чимина, и он поддался ей. Обведя глазами гостей принц обмер.        Третье место первого ряда было пустым. Чонгука не было.       Уверенность растворилась так быстро, словно ее никогда и не было, кончики пальцев оледенели. Чимин метался глазами по рядам, в надежде, что Чон просто пересел, но не мог найти родную черную макушку.       Где он? Задерживается? Чонгук обещал, что все пройдет, как по маслу, Чонгук не бросил бы его… Не бросил бы ведь? Говоря о коронации граф всегда был очень неуверенным, но письмо, которое он передал через швею позавчера говорило о том, что Чон не собирался сбегать.       Священник молчал, ожидая, когда Чимин выполнит свою часть ритуала, а принц не мог собраться, ведь в его голове стучала только одна мысль: что-то случилось.       Мачеха демонстративно откашлялась, приводя пасынка в чувства. Все хорошо, сейчас он должен закончить церемонию и стать королем. Объявить графа своим фаворитом он сможет в любой момент. «Традиции стали тебе важнее Чонгука?» — поразился внутренний голос.       Рефлекторно Чимин все же опустился на одно колено, и тогда музыка стихла. Парень ощущал, как слабело его тело, вряд ли в нем еще остались силы для того, чтобы подняться. Так на него влияет отсутствие Чонгука? Неужели он действительно ничего не может без поддержки графа?       Чимин сжал челюсти так сильно, что у него их свело. Он докажет, что не настолько беспомощен, докажет, что в нем достаточно воли для того, чтобы справиться со всем в одиночку. Епископ потянулся за своими инструментами, а принца словно пробило током.       Чонгук любит его, он не оставил бы старшего одного в такой ответственный момент без причины. Даже если бы принцу не требовалась его помощь, он бы все равно присутствовал бы тайком. Чимин — такая же слабость Чонгука, как сам Чонгук для принца.       В тишине принц расслышал перешептывания министров на первом ряду: — Застрелился? — Так он же был не в своем уме, этого можно было ожидать.       Сердце Чимина остановилось на долгие десять секунд. Кто застрелился? Эти болваны могли говорить о ком угодно, о ком угодно… Принц закусил губу, пуская из ее уголка тонкую струйку крови. Глупое совпадение, Чонгук где-то здесь, он же… Не оставил его?       На самом деле, Чимин не мог придумать ни одной причины, по которой Чонгук не явился бы на коронацию. «Даже если это будет означать для меня смерть, — прозвучал в голове собственный голос. — Ты будешь рядом?». Принц часто-часто заморгал, пытаясь разогнать непрошеные слезы. Застывшее сердце разогналось до небывалой скорости. «Конечно. Иначе быть не может».       Чимин подскочил так резко, что почти ударил епископа головой в подбородок. Его глаза были большими и ошалелыми, пальцы неконтролируемо трясущимися, а грудь вздымалась так быстро, что казалось вот-вот лопнет. Пробормотав какие-то несвязные оправдания, парень обернулся в зал и крикнул срывающимся голосом: — Церемония переносится на неопределенный срок!       Не обращая внимания на крик мачехи и возмущенный ропот толпы, Чимин кинул страже: «За мной!» и сломя голову помчался вон из замка. Недавно он мнил себя королем, независимым и гордым самодержцем, но вдруг осознал, что без Чонгука не может. Без него ничего не получится. Без него не существует Чимина.       Махнув рукой на карету, принц помчался к поместью, дорогу к которому он успел выучить наизусть, прямо по улицам. Стража пыталась образумить его, плетясь позади, но Чимин гнал быстрее, чем любая лошадь из его коллекции. Ему было необходимо удостовериться, что Чонгук просто задержался, что Чимин устроил переполох зря и к моменту, когда он повернулся бы к залу в короне, граф уже был бы на своем месте.       В голове поочередно звучал то смех возлюбленного, то его стоны, то мягкое дыхание прямо на ушко. Чонгук у себя дома, все хорошо, просто он случайно прожег себе рубашку и, пока искал новую, немного задержался. Или от волнения он плохо спал ночью, а потому умудрился задремать прямо перед выходом. Сейчас Чимин его разбудит и они вместе вернутся в зал.       Слезы продолжали катиться по щекам — принц не верил ни в одну версию, которую придумывал сам. Накидка зацепилась за кустарник и сорвалась с его плеч, кажется, ее подхватил кто-то из стражи, но Чимин, почувствовав значительное облегчение, прибавил скорость. Его обувь была явно не предназначена для таких марафонов, и, когда до места назначения оставалось около ста метров, принц сбросил ее и продолжил путь босиком, царапая изнеженные стопы о камни и песок.       Чимин заметил столпотворение у входа в дом, и какой-то орган внутри отказал. Это просто друзья Чонгука, они просто решили вместе собраться и поехать на коронацию… Но почему у них тогда такие траурные лица? Почему лицо девушки, плачущей в стороне, скрыто вуалью?       Не заботясь о своем внешнем виде, Чимин растолкал всех с прохода, после помчавшись по лестничным пролетам к спальне Чонгука. Он всего лишь задремал, всего лишь задремал, всего лишь задремал…       У двери стояли парни с Острова дураков и мошенников, но и их принц оттолкнул, забегая внутрь.       Первое, что он увидел в объятом холодом помещении — Сиэль в черном платье. Стоя на коленях у кровати, она подняла растерянный взгляд на вошедшего. — Чимин?.. — она размазала по щеке слезы, смешавшиеся с тушью и подводкой.       Дальше принц уже не был способен воспринимать звуки. На кровати, прямо поверх покрывала в обуви лежал Чонгук. Прекрасный профиль, закрытые глаза, уложенные волосы, расстегнутая верхняя пуговица рубашки и черный фрак. Но Чимин не мог игнорировать очевидное: окровавленной рукой графа, видимо, была прикрыта дыра в груди.       Дыра. В груди. Мир вокруг стал резко терять свои краски и размываться, Пак видел только разводы крови на одежде и коже Чонгука. Он застрелился?.. Чимин замотал головой, отвечая на собственный вопрос. Нет, он не мог, он не бросил бы Пака, он обещал быть с ним вместе до конца, но… Никто из них не ожидал, что этот конец наступит так скоро.       Чимин закричал, порываясь побежать к графу. Это какой-то розыгрыш, этого просто не может быть! Чонгук просто притворяется, сейчас Пак ляжет рядом, защекотит его и тот расколется, верно ведь? Комнату зальет его звенящий как колокольчики смех, присутствующие прекратят отыгрывать горе и будут смеяться вместе с ними.       Сдвинуться с места Чимину не дали — за локти его тут же поймали парни с Острова, с силой оттаскивая назад. — Чонгук! — кричал принц. — Я здесь, я пришел! — Лучшее, что вы сейчас можете сделать для него — запомнить его таким, каким видели в последний раз и сохранить тот образ, а не этот. — настойчиво говорил горе-шахматист, но Чимин его не слышал. — Чонгук, я рядом! Пожалуйста, очнись!       Как они узнали, кто мог донести? Юна? Дворецкий Чонгука? Стражники, всё-таки верные мачехе, а не ему? Чимин с воплем уронил взгляд на мраморное лицо графа, веки которого больше никогда не откроются. Какая разница с какой стороны была утечка? Чонгук уже мертв, ничего не изменить.       Укусив одного парня и ударив второго ногой по щиколотке, Чимин вырвался, но когда до кровати оставались всего три шага, путь ему загородила Сиэль. Убранные волосы, пышное платье и дрожащие руки. В таком состоянии принц видел ее впервые.       Он ожидал от девушки поддержки, теплой улыбки, которой она всегда одаривала принца. Но ее взгляд был пуст и холоден. Сиэль словно не узнавала Чимина или просто не желала его знать. — Тебе лучше уйти. — отчеканила она, отворачиваясь.       Это подействовало на принца лучше, чем грубая сила. Роняя на пол и церемониальный костюм град слез, Чимин попятился назад. Все собравшиеся здесь люди считают принца убийцей Чонгука, ведь граф погиб из-за его глупых идей. Поэтому Сиэль не подпускала его к телу — она ненавидит его. Он недостоин находиться рядом с младшим.       В день, когда Чимин должен был обрести все, он все потерял. Все и всех. — Простите… — одними губами прошептал он и сделал то единственное, что умел лучше всех — убежал от проблем.       Его никто не останавливал. Никто даже не посмотрел разбитому парню вслед. Принц прижал ладонь к левой части груди — дыра в ней была намного больше, чем у Чонгука. Именно в этот момент Чимин впервые подумал о том, что хочет умереть.       Оказалось, что почти сразу после того, как он выбежал из зала, его поехал догонять экипаж. Когда он вышел из дома Чонгука, стража уже разогнала зевак, вновь создав живой коридор с крышей из металлических щитов. Вел этот коридор прямо к подготовленной к отъезду карете. Чимин все еще не понимал, что происходит, сжимая ткань рубашки на груди. — Куда прикажете? — робко спросил кучер. — Во дворец. — бесцветно отозвался Чимин, укладываясь на сидение.       Теперь в «Боли» он видел пулевое отверстие — черно-бордовую зияющую дыру. Теперь он понимал, что чувствовал Марк, когда писал ее. Если бы у Чонгука было время, он смог бы написать ее лучшую версию.       Истошный крик снова подступил к горлу, и Чимин позволил ему выйти наружу. Он кричал до тех пор, пока не потерял голос и не отключился в луже из собственных слез.       В следующий раз очнулся он уже в собственных покоях. Рядом с ним сидела служанка, время от времени меняющая холодные компрессы на его лбу. Когда она заметила, что Чимин открыл глаза, чуть ли не отпрыгнула от кровати, боясь, что тут вновь начнет буйствовать.       Чимин, двигая только глазами, медленно перевел взгляд от картины к окну. Была уже ночь. Темная и непроглядная. Такая, из которой Чонгук вывел Чимина, и такая, в которую принц графа навсегда погрузил.       Пака лихорадило, ступни жгло, голова болела так невыносимо, что ее, казалось, проще отрубить, чем вылечить. Чимин попытался пошевелить пальцами на руках — тщетно, он вовсе не чувствовал свои конечности, только всепоглощающую боль, подобно зимнему одеялу окутавшую тело. Холодно. Страшно. Одиноко. — Что она сказала? — севшим голосом прохрипел Чимин, опуская веки. — Г-госпожа то? — девушка отмерла. — Что вы переволновались из-за коронации и слегли из-за проблем с сердцем. Церемонию перенесли на следующую неделю.       Не оригинально. Но достаточно для временной отмазки. Возможно такое послабление со стороны пасынка дало мачехе возможность снова почувствовать себя властной. Но не мачеха сейчас волновала его больше всего. — Знаешь что-нибудь о графе Чон Чонгуке? — Нет, прошу прощения. — на всякий случай она поклонилась. — Могу я узнать кто это? — Человек, которого я любил. — не скрывая ответил Чимин, зная, что девушка его поймет. — И человек, которого я убил.       Он не услышал, что ответила служанка и как она приносила ему соболезнования. Мир вокруг перестал ощущаться и, когда он вновь открыл глаза, то уперся взглядом в смуглую шею, от которой доносился слабый аромат вина. Опешив, Чимин отпрянул, не веря в происходящее: рядом с ним на кровати в его покоях лежал Чонгук, которого он, по всей видимости, разбудил. — Что такое, маленький принц? — просипел младший, сонно протирая глаза. — Приснился кошмар? Не стоило на ночь читать ужасы. — «Мал-ленький пр-ринц»? — дрожа переспросил Чимин. — Ты хочешь, чтобы я стал называть тебя «маленьким королем»? — граф улыбнулся. — Может лучше оставить это прозвище без изменений?       Золотые лучи рисовали фигуры на стене и дотягивались до кровати. Раннее утро. Широко зевнув, Чонгук зажал край подушки между плечом и щекой и проурчал: — Мы можем поваляться еще, идем.       Не совсем доверяя происходящему, Чимин всё-таки лег рядом, плотно прижимаясь к Чону. Значит все дурное было всего лишь помутнением рассудка, Пака короновали? Не обращая внимания на то, что его ноги гудели так, словно он босиком бежал по камням, Чимин оставил на ключице графа трепетный поцелуй и обнял его за талию. Чонгук практически мурчал, получая от старшего ласку, старший подумал, что хотел бы слушать этот звук вечно.       Теперь он король, а Чонгук — его фаворит живущий с ним при дворце. Все именно так, как он того хотел.       Подумать о большем Чимин не успел — почувствовал, как в районе груди его рубашка стремительно намокала. Они лежали без одеяла, неужели он так сильно вспотел? Какое-то время король терпел, не желая отстраняться от возлюбленного, но после, когда липкость стала сопровождаться неприятным запахом, немного отполз назад.       Его спальная рубаха была вымочена в крови. Осмотрев собственную одежду, Чимин поднял взгляд на рыдающего Чонгука и во всей красе увидел дыру в его груди, из которой не переставала хлестать кровь. — Чимин, — жалобно проскулил граф. — Мне больно…       Резко садясь на кровати, Чимин опрокинул тазик с водой, в котором служанка мочила полотенце. Испуганные глаза девушки, пустая половина кровати и чистая ночнушка. Принц захныкал, подобно маленькому ребенку. Это был сон.       Силы вновь покинули его, Чимин упал на подушки. Раньше ему не снились реалистичные сны. Не являлось ли это первым признаком реального сумасшествия? Принц с силой сжал глаза — ему хотелось бы вернуться к Чонгуку хотя бы на мгновение. «Приснился кошмар?», — повторил голос графа в голове. Да, кошмаром стала жизнь Чимина. — Я расспросила про графа, — начала девушка, отвернувшись. — Официально говорят, что он застрелился, но всем вполне очевидно, что это было заказное убийство. Если это сделает вам хоть чуть-чуть легче… Он умер мгновенно, совсем не мучился. По характеру выстрела даже подозревают, что он не успел увидеть убийцу. «Нет, — Чимин сморщился, по его опухшим щекам вновь потекли слезы. — Он знал, что за ним придут». Поэтому он вел себя так — пытался предупредить возлюбленного, но принц закрылся в своем идеальном придуманном мире и никого не слушал. И даже в такой ситуации, Чонгук поддерживал его и вселял уверенность в завтрашнем дне. Дне, который графу не суждено было встретить.

***

      Через несколько дней, когда Чимин перестал терять сознание каждые несколько часов, нужда в сиделке отпала. Принц продолжал лежать отказываясь от еды, чая и гостей. Единственное о чем он мог думать, что из-за своей слабости пропустил похороны и не смог проводить Чонгука в последний путь.       Он перестал разговаривать с врачами, не рассказывал им свои симптомы, потому что от них все равно не существовало универсальной таблетки — Чимина раздирало изнутри. В порошок крошило ребра, в стальном кулаке раздавливало сердце, заживо сдирало кожу. Ощущая всю эту мясорубку, внешне парень оставался невозмутим. Лишь изредка, когда он глядел в окно, его непросыхающие глаза пускали новые потоки слез. — Идете на поправку! — доктор радостно пожал ему руку. — Уже не кричите и не лезете в драку. К коронации, которая состоится послезавтра будете уже как новенький.       Чимин не посмотрел на него, сделал вид, что не слышит, но на самом деле осознал, что не хочет становиться королем. Для чего? Он привел к смерти единственного человека, вручившего ему свое сердце, что будет, если таких людей будут миллионы? Да и его реформаторские взгляды угасли ровно в ту секунду, как погасла жизнь в глазах Чонгука. Зачем строить новый мир, если в нем он все равно не будет счастлив?       Все потеряло смысл. Все мечты, цели и сама жизнь Чимина. Он стал лишним в светском обществе и теперь ненавидим сборищем дураков и мошенников. Он остался совершенно один. Против всех.       Принц улыбнулся, вспоминая родинку под губой графа. А разве так было не всегда? Чимин всегда был один, он научился быть удобным и незаметным, научился справляться с растущим чувством пустоты. А потом появился Чонгук, который показал принцу, какого это — быть нужным и любимым. Это возымело и побочный эффект — Чимин узнал, что значит нуждаться и любить, и теперь эта взрывчатка замедленного действия убивала его.       Пак заглядывался на нож, которым ему чистили яблоко. Идеальное металлическое лезвие. Чимин с трудом сглотнул слюну. Он не хочет становиться королем. Ему это не нужно.       Чимин не понимал, что им руководило и откуда взялись силы, но этой ночью он пробрался в каморку, из которой раньше сбегал с Чонгуком. На пыльном полу остались их следы и принц наивно надеялся, что увидит у выхода ожидающего графа с его виноватой улыбкой.       Выходя наружу в одиночку, принц еще в большей мере ощутил свою вину перед Чонгуком. Часть него все еще надеялась, что он дожидается Чимина дома, лишь инсценировав свою смерть.       Он не знал, что сейчас происходило в поместье: оккупировали ли его неоткуда взявшиеся родственники Чонгука или туда временно переехали парни с Острова. Разогнали ли слуг и заботится ли кто-нибудь о Лапочке и остальных лошадях. Чтож, он это выяснит.       Подташнивать начало еще на подходе: окна одного крыла горели, другое было безжизненно темно. Слуги в доме, но откроют ли они мужчине, которому доверял их господин и по чьей вине погиб? Чимин не хотел смотреть им в глаза и решил пробраться в дом через форточку на первом этаже, но в этот момент открылась входная дверь. Дворецкий с лампой в руках вежливо поклонился: — Я вас ждал. — Ждали? — Чимина прошибла дрожь. — Незадолго до гибели господин Чон распорядился встречать вас, как хозяина и уверил, что вы обязательно придете.       Мужчина говорил с выработанным с годами спокойствием и беспристрастием, но было заметно, с какой болью давались ему эти слова. Чимин тупо пялился на пляшущий в лампе огонек. «Он точно знал. — ноги парня подкосились. — И готовился к этому». — Пройдемте. Сегодня на улице прохладно.       Принц холода не ощущал — его бросило в жар. Но дворецкого послушал — без опоры на его крепкое плечо Чимин точно свалился бы прямо на мокрую траву. Мужчина помог Чимину снять накидку, сопроводил его до лестницы и после спросил: — Вам что-нибудь нужно? Я приготовлю чай? — Н-нет, спасибо. Я хочу побыть один. — пройдя мимо мужчины, Чимин в кромешной темноте побрел к гостиной. Он идеально знал путь, ему не требовалось зрение.       Шторы были сложены по сторонам от окна, поэтому комната была залита чистым лунным светом. Изумрудно-зеленый диванчик, потухший камин и журнальный столик с недопитой чашечкой чая. Вероятно, с тех пор, как граф был здесь в последний раз, больше никто сюда не заходил.       Чимин свалился на колени, звучно ударяясь ими о пол. Чтобы заставить их свет сиять ярче, Чонгук стал чиминовой тенью. Только звезда из принца получилась никакая — мгновенно сгорела и перестала светить. — Прости меня, Чонгук-и, прости, если бы я только знал… — безумно шептал Пак, вцепившись в собственные волосы.       Что ему теперь делать? Он придумал им с графом общую судьбу и теперь, когда Чонгук пусть и не по своей воле, но пошел другой дорогой, Чимин потерялся. Пропал его единственный источник света и принц, не желая искать новый или идти наощупь, принял решение остаться на месте.       Перед глазами мелькали кадры: как они с Чонгуком танцевали, как Чимин первый поцеловал его и как они вместе нежились у камина той ночью. Они могли бы проводить так еще десятки, сотни вечеров, но принц сделал выбор в пользу королевства. И пожалел об этом в тот же миг.       Заливаясь слезами, Чимин так и заснул на полу возле камина, в котором не было огня. Ему вновь снился Чонгук, который сначала читал стихи, а после, когда из его рта полилась густая темная кровь, захлебнулся в ней же. В этом сне Чимин побоялся опустить взгляд на свои руки, но чувствовал, что в них лежал пистолет.       Очнулся принц от того, что его слабо трепали по плечу. Первое подозрение пало на дворецкого, но завидев возле своего носа подол черного платья, Чимин отлетел к стене, уперевшись в нее спиной. Перед ним стояла Сиэль.       В ее глазах не было злости или презрения, лишь бесконечное сожаление и скорбь, но принц был на грани от того, чтобы вымаливать у нее прощение. Почему она не разбила ему лицо ногой, как только обнаружила его здесь? Вчера Чимин решил, что у него кончились слезы, но теперь, когда они вновь хлынули из глаз, принц протяжно заголосил: — Прости меня, если только сможешь, прости, Сиэль, я так виноват! Перед всеми вами виноват! — Чимин, — она помогла парню подняться и усадила на диван. — Чимин, приди в себя.       Девушка щебетала ласково, так, как принц того не заслуживал. Поглаживала по спине, подносила к губам чашку со сладким чаем, заставляя сделать глоток. — Я убил его! — принца знобило, он до крови царапал собственные запястья.       Только сейчас он в полной мере ощутил животный страх. Не только перед людьми, с легкостью лишающих неугодных жизни, но и перед самим собой. — Я чудовище… — Нет, Чимин, послушай меня! — девушка плеснула в него водой из кувшина, и, когда парень испуганно поднял на нее опухшие глаза, вытерла ему лицо полотенцем. — Не ты убил его. — Но из-за меня… — Нет, Чимин, — девушка подошла ближе, ее холодные длинные пальцы переплелись с его. — Он знал на что идет. Мы все знали. Общество не готово принять нас, мы можем быть свободными только друг с другом и за эту свободу, как и за все в этом мире, необходимо заплатить. И Чонгук заплатил.       Чимин не воспринимал услышанное в полной мере. Их встречи означали для Чонгука смертный приговор, он словно танцевал на краю обрыва, но все равно из раза в раз шел к Чимину. — Он знал цену. — повторила Сиэль. — И был готов ее заплатить. С самого начала.       Как же это эгоистично со стороны Чонгука. Почему он не сказал парню абсолютно ничего? — Я не хотел этой жертвы, прости меня. — Я знаю, — девушка поцеловала его в макушку. — Прости, что я так обошлась с тобой в тот день — я была на взводе, и Чонгук… Мы разговаривали с ним об этом однажды. Тогда… Он сказал, что не хотел бы, чтобы ты видел его труп. — То есть он действительно планировал свою смерть? — Чимин сжал ручку чашки сильнее, потому что та норовила выпасть. — По крайней мере, готовился к ней. — Я посчитал, что вы ненавидите меня. — Это не так. Мы знаем, что ты не хотел для него ничего плохого. Как и он для тебя.       Чимин сделал первый глоток обжигающе горячего напитка. Боль, ошпарившая горло, позволила парню окончательно придти в себя. Зная, что смерть не стала для Чонгука неожиданностью, принц почувствовал себя еще хуже. Он должен был уберечь, должен был поддержать, должен был оградить от опасности, но единственное, что он сделал — проложил парню дорогу на тот свет. — Где его… — На территории Острова. Посетить могилу я тебе дам только под своим сопровождением. — она строго посмотрела на парня. — Прости, но я не хочу обнаружить тебя там спящим. «Ты ошибаешься, я хотел бы спать не на могиле Чонгука, а в ней». — подумал Чимин, не решился пугать девушку раньше времени. — Я должна передать тебе кое-что.       Девушка достала из небольшой тканевой сумки конверт и протянула его Чимину. Принцу не понадобилось много времени на то, чтобы понять, что оно от Чонгука. Он принял листок негнущимися пальцами. — Сначала я подумала, что это предсмертная записка, а потому успела прочесть небольшую часть, но оно адресовано тебе. — сжав плечо парня в подбадривающем жесте, она поднялась. — Я оставлю тебя, налью себе еще чая.       Чимин дождался, когда девушка скроется в коридоре и сразу же нетерпеливо вскрыл конверт. Молочная бумага с размашистым почерком и засохшими каплями внизу листа. Приступая к чтению, Пак уже был на последнем издыхании.       «Мой любимый маленький принц, я надеюсь, что ты никогда не прочитаешь это письмо и что оно было сожжено прежде, чем я переберусь жить во дворец, но моя вера чудо еще меньше веры в людей.       Я люблю тебя безмерно сильно — ты стал смыслом моей недолгой жизни, а потому, я без раздумий готов отдать ее за тебя.       Мое поместье и все имущество после смерти будет принадлежать тебе — я успел заверить завещание через знакомого чиновника. Ты можешь распоряжаться всем по своему усмотрению, но я попрошу тебя о двух вещах: не выгоняй слуг, это и их дом тоже; позаботься о Лапочке, она не выживет одна.       В остальном я надеюсь, что твоя жизнь будет такой, какой ты себе ее представлял, всего лишь с небольшим изменением в виде моего в ней отсутствия. Но это ведь совсем ничего, верно? Мы знакомы не так давно, но за это время ты смог стать центром моей вселенной. Моим солнцем, к которому я потянулся, зная, что однажды сгорю. И я ни о чем не жалею. Возможно, лишь о том, что не могу сказать тебе это все вслух. Но надеюсь, ты и так это знаешь.       Прости меня. И постарайся быть счастливым!..

P.s. Я не хочу, чтоб свет узнал Мою таинственную повесть; Как я любил, за что страдал, Тому судья лишь бог да совесть!. Влюбленный в прекрасного принца и будущего короля Пак Чимина, отвратительный граф Чон Чонгук».

      Когда глаза дошли до последней строчки, на лист упало несколько капель. На Чимина накатила истерика. Чонгук ждет от него больших свершений, но Пак не сможет изменить прогнившее изнутри общество. Принц громко дышал через рот, вгрызся зубами в свое колено, чтобы подавить крик. Для чего тогда Чонгук погиб, если принц Чимин из себя ничего не представляет, если не сможет воплотить мечту младшего в жизнь?       Он всех подвел, подвел мачеху, подвел народ, подвел жителей Острова дураков и мошенников, подвел Чонгука.       Неожиданно принц осознал, что следующий наследник после него — Сиэль. Пак Сиэль — невероятно крепкая духом девушка, которая точно приведет страну к своей лучшей версии. Принц поджал губы — было бы намного лучше, если бы она стала прямым наследником, а его убили бы во время охоты его мачехи.       Чимин не сможет ничего изменить. Без поддержки Чонгука точно. Он должен освободить законное место Сиэль и занять то, которое отведено ему самому — то, что рядом с Чоном.       Задыхаясь, Чимин заметил, что конверт не пуст. Когда парень его перевернул, ему на ладошку выпало кольцо. Точно такое же, какое он видел на пальце Чонгука, когда тот лежал в постели с дырой груди. Граф успел надеть его перед смертью и был похоронен гражданским мужем Чимина. Оставался верен ему до самого конца. — О нет, Чимин, — девушка отложила чашку на стол и со спины обняла скорчившегося пополам парня.       Принц надел серебряное кольцо на дрожащий палец. Заходя в зал, Чимин решил, что пути назад нет, но после сбежал, наплевав на обещания и обязательства. Оставаться с Чонгуком навечно он не клялся. Но, вероятно, это единственное, что он в силах выполнить. — Сиэль, я планирую кое что… И поэтому хочу взять с тебя слово. — Я слушаю. — девушка прекратила поглаживающие движения. — Позаботься пожалуйста о слугах этого дома и Лапочке. — Лапочке? — Дворецкий тебе все объяснит. — Чимин утер слезы и встал. — Ты же придешь на коронацию завтра? — Да, — она растерянно кивнула. — Да, конечно. — Увидимся там. Будь готова.       Сиэль не спросила «К чему?». Чимин не пояснил.       Вернулся во дворец Чимин почему-то через центральный вход. Вокруг него тут же засуетились служанки и доктора, но парень уверил их, что с ним все в порядке и он просто вышел прогуляться.       Пока он поднимался к своим покоям, успел сделать неутешающий вывод: во дворце сейчас всего две темы для обсуждения. Первая — грядущая коронация, на которую съедется еще больше народа, чем на первую попытку. Вторая — «позорный род наконец перестал очернять землю своим существованием». Чтож, завтра у них появится еще один. Куда более звучный.       Прежде, чем зайти комнату, Чимин окликнул проходившего мимо слугу: — Позови ко мне пожалуйста швею Юну. Сегодня я хочу сделать самый необычный заказ.

***

      Люди в зале устали стоять, ожидая принца. Епископ объявил его имя уже минимум пять минут назад, но двери так и не были открыты. Старый священник наблюдал за происходящим по обыкновению равнодушно. Не были ему интересны наряженные гости, паникующая мачеха будущего короля и дорогие украшения, коими был завешен зал. Не интересовала его даже собственная вера — быстрее бы провести очередную церемонию и вернуться домой.       Толпа оживленно перешептывалась, подозревая, что от общения с давеча сгинувшим графом у Чимина могло развиться сумасшествие. «Ну не мог же он опять сбежать? Я потратил столько денег на дорогу сюда и на этот костюм», — плакался мужчина на задних рядах.       Сиэль и несколько ее сопровождающих из сборища заняли места по центру, чтобы не привлекать лишнего внимания и по возможности слиться с толпой. Она причину задержки также не знала, но почему-то была уверена, что она не случайная. Слова брошенные Чимином напоследок не на шутку напрягли ее. Девушка чувствовала — сегодняшний день станет переломным не только для Чимина и страны, но и для нее в том числе.       Прошло еще время, обнаглевший принц так и не появился. Только когда мачеха уже была готова бежать в покои пасынка, чтобы отвесить ему смачный подзатыльник и за ухо притащить на церемонию, двери разошлись в стороны. Стражники у входа напряглись, готовые в любой момент прикрыть господина. О его задумке они знали отдаленно, но уязвимость Чимина в этот момент чувствовали как никогда явно.       Весь зал «ахнул», до неприличия широко раскрыв рты, когда белая балетка ступила на красный ковер. Поправив свисающую аж до самого пола фату, Чимин подхватил полы шелкового платья и медленно поплыл к живому коридору из стражи. Сзади за него цеплялась прислуга, моля угомониться и пойти переодеться, но принц оставался непреклонен. Он хотел сделать свой последний выход на люди запоминающимся.       От такого зрелища оркестр заиграл сбивчиво, звуки никак не могли соединиться в единую мелодию, отчего хор также сбивался и пел вразнобой. Появление получилось куда более эффектное, чем Чимин ожидал.       Он все-таки положит начало новой эре. Хотя бы сделает для нее коротенький пролог. «Тряпки не имеют пола», — повторил голос Чонгука в голове, и Чимин согласно кивнул ему. Обручальное кольцо грело безымянный палец.       Свадебное платье изготовленное Юной всего за одну ночь было великолепным. Открытые плечи и бицепцы, легкие лоскуты снежно-белой ткани лежащие чуть выше локтей, в меру пышная юбка в пол. Ко всему этому великолепию девушка успела смастерить украшение на шею из кружева и расшитую бусинами фату. Когда утром Чимин смотрел на себя в зеркало во всем этом великолепии, попутно натягивая длинные полупрозрачные перчатки, швея прошептала: «Он бы вами гордился».       Оброненная невзначай фраза придавала Чимину сил. Он, возможно впервые в жизни, знал что и для чего делал.       На удивление, толпа даже не гудела: все попросту проглотили языки, шокировано хлопая ресницами. Это Чимину только на руку. Он не уйдет отсюда без прощальной речи.       Ступить на лестницу Чимин не успел — мачеха отрезала ему путь к священнику, который даже сейчас надеялся поскорее вернуться домой. Ударив Чимина по щеке, женщина со страхом и непониманием закричала свою обыденную песнь о позоре и неблагодарности. Принц отшатнулся, но физической боли не чувствовал — боль душевная была чересчур глубока.       Он убедился, что гребень с фатой все еще на месте и хотел обойти разбушевавшуюся женщину, но у той тоже сдали нервы. «Что же ты делаешь?» — прошептала она с глазами полными слез. Столько лет она шла к престолу, столько лет убирала людей вокруг себя, тщательно формируя верхушку общества, столько лет готовила Чимина, чтобы тот в последний момент перечеркнул все ее старания. Толкнув парня в обратную сторону, она с уродливой улыбкой закивала головой, обещая гостям, что сейчас все исправит.       Принцу было печально смотреть на нее, но он не испытывал ни жалости, ни сострадания. Строя козни над другими людьми надо быть готовым к тому, что они не будут молча дожидаться своей кары, а неизбежно внесут корректировки в изначальный план. В любом случае, Чимин был только рад тому, что ее руки не доберутся до трона — зазнавшейся особе стоит вернуться туда, откуда она вылезла.       Устояв на ногах, Чимин отпихнул ее в сторону и поднялся к священнослужителю. Сейчас прозвучит его реквием. — Не делай этого, Чимин! — взмолилась мачеха, но принцу не было до этого дела.       Расправив полы платья, принц развернулся к залу, чтобы в полной мере оценить реакцию присутствующих. Отвращение и шок у большинства представителей старшего поколения и заинтригованная ухмылка у представителей молодежи. Именно этого Чимин и добивался. — Добрый вечер, господа. — тридцать два белых зуба сияли в свете люстр, принц развел руки в стороны. — По вашим лицам могу сказать, что вы немножечко удивлены видеть меня в таком костюме, кто-то из вас возможно даже скажет, что не хотел бы видеть меня в качестве правителя. Поэтому опережу вас — я также не горю желанием получать титул крысиного короля.       Епископ за его спиной удивленно скривил губы, мачеха осела на пол, держась на сердце. Чимин голыми руками рыл себе могилу, улыбаясь при этом так счастливо, словно мечтал об этом всю сознательную жизнь. — Поначалу я верил, что смогу исправить ошибки, допущенные моими предшественниками. Свято верил и моя вера привела меня к таким потерям, от которых я уже не смогу оправиться. Вы забрали у меня все, поэтому я не хочу вам ничего давать. Все вокруг давно превратилось в помойку, загнило настолько глубоко, что добралось до человеческих сердец, и я не в силах остановить этот процесс.       Портреты его матери и отца, висящие на стене, психологически давили на парня, но ему было не стыдно за то, что он такой. Воспоминания о родителях были у парня смутными, но он четко помнил руки матери, по цвету напоминавшие сгущенку и густую бороду отца, под которой пряталась его задорная улыбка. Чимину казалось, что они поймут.       Взглядом принц наконец-то смог выловить Сиэль, смотрящую на него с гордо поднятой головой. Его поступок глупый и импульсивный, а значит очень ему свойственный. Он не был рожден в качестве правителя, но мог стать вдохновителем для следующих поколений. Девушка кивнула ему, и Чимин, улыбнувшись еще ярче, продолжил: — Пару дней назад я думал, что загнан в клетку, но на самом деле в клетке вы. Мой разум свободен, ваш — жертва убогих рамок, портящих жизнь не только вам самим, но и другим. Но поспешу вас обрадовать — коронация сегодня все же состоится! Но не моя. Покойный граф Чон Чонгук был влюблен в принца Пак Чимина, и я навеки останусь им. Эта женщина, — парень указал на смотрящую на него исподлобья мачеху. — позаботилась о том, чтобы я остался единственным наследником, но упустила человека, в котором королевской крови ровно столько же, сколько и во мне. Госпожа Пак Сиэль, я рассчитываю на вас.       До этого замершие гости, начали активно переглядываться, пытаясь найти ту самую заявленную особу. Много лет они ждали, что их новым королем будет Пак Чимин, но тут неожиданно выходит, что вместо него на трон вступит девушка?       Чимин протянул руку, приглашая Сиэль на свое место. В сопровождении парней, она поднялась и в гробовом молчании проследовала к лестнице. Любитель шахмат, остановившийся на второй ступени, шепнул Чимину ободряющее: «Хороший ход». Когда Сиэль вложила свою руку в чиминову, принц почувствовал, как та дрожала. Но в глазах, позе и всем виде девушке читалась твердость и стойкость. Она готова к этому. — Это твое законное место. — сказал ей Чимин, целуя ледяные пальцы. — Пусть дураки и мошенники будут у власти. — Они всегда были там. — улыбнулась Сиэль. — Но только за вас я буду спокоен. — Ты уверен в своем выборе? — спросила она, сжимая чужую ладонь крепче.       Они не говорили этого вслух. Сиэль знала, что сейчас ее слова не возымеют никакого веса. Все, что она могла сделать — смириться, принять Чимина и попрощаться с ним. — Как никогда прежде. — счастье и любовь, которыми искрился Чимин, чувствовались даже у дверей в противоположной части зала. — Знай, что мы любим тебя. — девушка держалась от того, чтобы обнять брата. — Спасибо за все, что ты сделал. Передай ему весточку от нас.       Чимин кивнул и, отпустив ее руку, вновь обратился к гостям: — А теперь, поспешу откланяться — у меня назначено свидание. Берегите её, — он махнул головой в сторону сестры. — Если хотите увидеть свет.       Когда он торопился на выход, ему уже не смотрели вслед. У всех присутствующих онемели шеи, все, на что они были способны — молча смотреть, как священник водружал корону на голову Сиэль.       Раскрывая перед Чимином двери, стражники низко склонились. Чимин был тронут тем, что не растерял их уважение и доверие даже после всего случившегося. Бегло поблагодарив их, принц подхватил платье и понесся по улицам, прямо к мосту.       Раньше эту дорогу он видел только из окна кареты. Теперь, пробегая мимо торговых палаток, девушек легкого поведения, нищих, просивших подаяние и тощих голодных собак, Чимин хотел поскорее оказаться рядом с Чонгуком. Он укроет, спрячет, защитит. Принц уже не сможет им помочь, он сделал все, что мог — привел к власти единственного человека, в котором был уверен.       Низкий каблучок балеток звонко стучал по прибитой дороге, низ платья оборвался и посерел от пыли, но Чимин все равно выглядел как невинная белая голубка, пролетавшая по самым отвратительным районам.       Принц не всегда успевал обращать внимание на тех, мимо кого пробегал. Кто-то смотрел на него с восхищением, кто-то кидался палками и овощами. Но в один момент, он отчетливо услышал: «Это невеста убитого Чона?» и прибавил скорость. Ангел все продолжал свой путь, пугая граждан, но заставляя их смотреть вслед непокорному принцу.       Вот он мост. Чимин остановился у решетки и, отдышавшись, опустил взор в темные воды. Те колыхались, журча маняще спокойно. Чем дольше парень вглядывался в пучину, тем больше его голодный организм подбрасывал ему галлюцинаций. Вдруг принцу показалось, что там внизу он видит Чонгука, который раскинул руки в разные стороны, готовясь принимать старшего в объятья. И, перебравшись через поручень, принц улыбаясь в эти объятья нырнул.

***

      Зрение возвращается к принцу медленно. Он в обуви, но почему-то ему кажется, что он ощущает бархат под ногами. Красная ковровая дорожка, по которой тащится длинный подол его белого платья. Чимин оглядывается — это не тронный зал. Это не зал вовсе. Бесформенное пространство, состоящее из света, в котором есть только он, дорожка, арка, увенчанная цветами и стоящий возле нее… Чонгук. В том самом черном костюме, в котором в последний раз лежал на своей кровати, но без дыры в груди.       Забыв обо всем на свете, выронив букет маргариток из рук, Чимин прикрывает лицо рукой, унимая рвущиеся наружу рыдания и, спотыкаясь о платье и собственные ноги бежит к Чонгуку. Младший ловит его в крепкие объятья, целует в мокрый нос и восторженно шепчет: — Мой храбрый маленький принц, как же ты прекрасен... — Чонгук, скажи, что это ты, что мне не кажется. — молит Чимин, вглядываясь в любимые черты лица. — Я сойду с ума, если это очередной сон, я так сильно скучал по тебе…       Чон нежно улыбается, берет чужую ладошку и укладывает ее себе на щеку. Теплый. Настоящий. С легким ароматом вина и бесконечно трогательным взглядом. — Это правда я.       Чимин, тут же подавшийся к чонгуковым губам, начинает плакать сильнее, а граф, восхищенно оглаживая его открытые плечи и руки, уговаривает: «Не надо, Чимин, у нас же свадьба. А слезы явно не от счастья».       Принцу понадобилось много времени, чтобы успокоиться. Его не смущало ни их местоположение, ни туманное будущее. Пока Чонгук держит его вот так, Чимину ничего не страшно. Граф в это время тихо напевает себе под нос мелодию, под которую они танцевали во время своей второй встречи. — Где мы? — размазывая слезы по лицу, Чимин пытается заглянуть за арку, но видит там только ослепляющий белый свет. — Что там? — Не знаю. Все это время я ждал тебя здесь. Но могу предположить, что не все мои догадки были верны. — пожимает плечами Чон, оставляя у глаза принца еще один нежный поцелуй.       С поцелуем младшего к Чимину приходит крупная дрожь, источником которой стал резкий холод и вода, которая словно начинает заполнять голову. Нет, нет, нет, он не готов потерять Чонгука еще раз! — Я люблю тебя. — испуганно шепчет он. — Больше всего на свете люблю. Больше жизни.       Заметив перемены в настроении принца, Чонгук берет его голову в свои руки. Тянущее ощущение тут же отпускает. Чимин начинает согреваться. Горячо выдохнув, принц думает: «Чонгук — мое лекарство от всех болезней». — Я тоже люблю тебя, Чимин. — Чонгук переплетает их пальцы и становится лицом к арке. — Согласен увековечить наши чувства?       Дальше алтаря все покрыто белой пеленой, будущее неизвестно, но Чимину не страшно в него шагнуть, ведь он сделает это вместе с Чонгуком. Их вечность начнется прямо сейчас.