Один на один

Диван в агентстве скрипит и снизу поеден крысами. Данте прижимается губами к шее; там, где заканчивается линия роста волос, и ползёт ниже, оставляя влажный след. На коже Вергилия выступают мурашки, волоски на руках и ногах встают дыбом. Вергилий приоткрывает рот, облизывает губы и тут же глотает слюну — Данте не может этого увидеть, но чувствует напряжение, исходящее от него. И разбавляет напряг беспокойными движениями по угловатым бокам: от выпирающих костей таза до рёбер, и там — на крепкую грудь. Оглаживает указательными пальцами плоские соски, прощупывая фактуру кожи. Данте правда очень нравится это делать. Вергилий — тает. Вергилий реагирует сдержанно, лишь позволяя выдохнуть на собственные мокрые губы. Член крепко стоит, прижимаясь к животу. Ноги, согнутые в коленях, затекли и неприятно ноют. Ещё один поцелуй остаётся на шее. Коварный, с зубами, он будто отдаёт электрическим током сразу в пах. Сворачивает очередной волной возбуждения; Данте кусает изгиб плеча (волосы спадают вниз и щекочут), одновременно сжимает соски, зализывает укус. Напускная выдержка Вергилия растворяется: он тихо стонет и выгибается назад, к родному, мать его, Данте, бесстыдно ласкающего его тело. И кажется, что Данте издевается, когда отпускает затвердевшие соски и раскрытыми ладонями — своими красивыми, узкими ладонями — спускается вниз, чтобы остановиться у основания члена. Тело у Вергилия не такое же, как у Данте: он больше жилистый, гибкий, заточенный под плавные движения и такую же изящную, как он сам, катану. Данте хочется наслаждаться этим красивым сильным телом. Наполнить своей любовью. Данте не хочется брать Вергилия сразу, оставив без внимания его плоский крепкий живот, на котором рельеф мышц можно прощупать только при касании. Худые длинные ноги (они прекрасно смотрятся, лежащие на широких плечах). Сильные в предплечьях руки. Но сильнее хочется увидеть только лицо. Посмотреть, словно в зеркало, и запомнить ту пелену в глазах, когда Вергилий будет кончать. Большим и указательным пальцами Данте наконец сжимает член Вергилия, даря тому возможность почувствовать себя. Едва касаясь ствола, он ведёт вверх, гладит головку сквозь тонкую кожу. Сразу же ловит шумный выдох прямо у своего лица, а Вергилий откидывает голову на плечо, открывая соблазнительную шею с острым кадыком. Данте принимает подобный жест за призыв к действию и присасывается к шее. Снизу — сдвигает крайнюю плоть и пальцем собирает смазку с открытой головки, подразнив уретру. У Вергилия почти что пляшут искры в глазах: они оба молоды и прекрасны в этой низкой шалости. Неистово хочется больше, буквально до сноса башки, разума и чего похуже. Данте не спешит давать больше. Гладит его медленно, собственным членом притираясь к копчику. Оставляет след тёплой смазки, тут же размазывает, двигая бёдрами. Диван узкий, диван старый, и Вергилий уже в открытую стонет, стоит Данте резко двинуть рукой от головки сразу к яйцам — а ноги сводит судорогой. Им следует сменить позу, но Вергилий не может говорить, когда Данте свободной рукой сгребает в охапку мошонку. Пару раз несильно сжимает, оттягивает и гладит мягкие волосы. Руками Вергилий упирается о колени Данте и выгибается, едва не сваливаясь с жёстких подушек. — Данте, — пересохший от возбуждения язык заплетается. Он наблюдает за рукой на собственном члене и не может вспомнить, чего хотел. — Нам надо сменить позу… Услышав его хриплый, возбуждённый голос, Данте тут же отпускает крепкий ствол и подхватывает ладонями под раскрытые бёдра, сжимая ягодицы: — М? Ты что-то сказал? — Дай мне лечь, говорю. Болезненно стоящий член неприятно задет рукой. Вергилий разгибается и откидывается на подлокотник. Ноги отзываются ноющей тяжестью, Данте пересаживается и кладёт чужие бёдра на свои. Молочная кожа на молочной коже. Лицом к лицу — один на один — он точно смотрит в зеркало. Вергилий прикрывает глаза, закидывает руки за голову. Возбуждение только нарастает с каждой секундой, и от вида собственной плоти, лежащей на белых волосках, становится больно. И обидно — Данте отворачивается, чтобы взять смазку и презервативы, лежащие с края. Он смазывает обе руки: левой вновь обхватывает Вергилия, правую запускает между ягодиц и гладит сжатый анус. Осторожно протискивает внутрь указательный палец, постепенно погружая его глубже, сгибает и задевает верхнюю стенку. Дрожь проходится по ногам. На красивом, вспотевшем лице свободно читается удовольствие. Вергилий чувствует себя тонущим и готовым захлебнуться — ощущений много, и они жрали со всех сторон, унося куда-то извне. Непривычно нежный Данте, ни разу к себе не прикоснувшийся, самозабвенно ласкает его тело и нагибается, чтобы шептать на ухо очаровательные словечки: — Ты такой красивый, Верг. Следом Данте прикусывает мочку уха, отнимает руку от члена, тут же прижавшегося к паху, и скользким от смазки пальцем гладит маленький розовый сосок. — Тебе нравится? — Да, — на выдохе шепчет Вергилий. Данте продолжает трахать его смазанными пальцами. Оно откровенно мешает соображать. — Ничего не говори больше. Открытый взгляд голубых глаз, блестящих от возбуждения, действует на Данте словно приглашение. Он медленно вынимает пальцы из горячего тела, раскатывает презерватив по члену и добавляет побольше смазки. Закидывает ноги Вергилия, изящные, будто у девушки, себе на плечи. Головка прижимается к раскрытому входу. Осталось только двинуться вперёд, выбить последний воздух из лёгких. И прижаться к призывно раскрытым губам: Данте слегка кусает Вергилия, одним резким толчком оказываясь внутри, а лодыжки на плечах дёргаются. Влажный поцелуй растягивается надолго, отнимая возможность говорить и дышать; Данте не очень большой (они оба не очень большие), но хорошо ощущается внутри, скользящий плавными движениями по простате. В паху горит огонь, всё крутится в урагане, и эта тугая пружина лопается: Вергилий, сдавшись, мягко отстраняет Данте от себя, придерживая за щёку, и кончает со стоном себе на живот, крепко зажмурившись. Ему стыдно признавать, что хватило пары движений внутри, и всё выглядит неловко, но Данте вытаскивает член, хитрый и разогревшийся. Садится на диван, усаживая Вергилия сверху: он тут же резко соскальзывает вниз, запрокидывает голову. Стонет, сжимая пальцы на плечах Данте. И сперма стекает вниз, остаётся на лобке, и парой капель падает на чужой живот. Вергилию кажется, что у него кружится голова. В воздухе смешались их запахи: секс, клубничная смазка, крепкий мужской пот и какая-то нота терпкого парфюма. Лицо Данте выглядит смазанным из-за резких ритмичных движений, но отчётливо видно, как липнет чёлка к вспотевшему лбу, а взгляд путается в блаженстве. Вергилий резко скачет в попытке дорваться до второго оргазма, Данте придерживает его за талию и подкидывает бёдра вверх, ощущая обжигающее приближение конца. И после случайного влажного поцелуя, урванного в беспамятстве, Данте обильно кончает, остановив Вергилия и удерживая его прижатым к самым яйцам. Вергилий доводит себя рукой, всё ещё ощущая член внутри, и кончает ему на живот полупрозрачной спермой, сразу же падая на разгорячённое тело. Данте находит в себе силы приподнять его, вынуть член и стянуть резинку. Тяжёлое дыхание вскоре нормализуется, пот испаряется с горячей кожи. Вергилий выпрямляется, смотрит Данте в лицо и покрывается красными пятнами стыда, пряча взгляд.