Задолбался (рабочее)

      Брат не спрашивал его мнения, когда договаривался о заключении договора о поглощении «Облачных училищ», зато когда дело дошло до того, на каких условиях оно будет проходить, мнение Лань Цижэня внезапно оказалось самым нужным и крайне востребованным. «Я не бизнесмен, я учитель! Если хотите, могу поставить вам неуд», — так и хочется плюнуть в лицо кому-нибудь из совета директоров, когда всеобщее внимание снова обращается на него. Старший брат выглядел озабоченным, тревожным, и бросить его одного на растерзание этим злобным старикам, особенно когда сама инициатива создания проекта была отнюдь не Цинхэн-цзюня, было бы неправильно, хотя и хочется махнуть на всё рукой: почему они вдвоём отдуваются? почему их осаждают, когда должны поддерживать? Нахамить бы, послать ко всем чертям из этого кабинета, да и вовсе уволить! — хотелось бы, но не так его воспитывали, да и полномочия не те. Просто бросить всё на плечи старшего брата он тоже не мог — не так он хотел бы, чтобы поступили с ним, случись неприятность, из которой бы «учитель Лань» не смог бы выбраться своими силами…       Вопрос состоял лишь в том, давал ли он повод сомневаться в том, что такое вообще возможно: что он, отделившийся от семейного бизнеса в угоду своему стремлению «глаголом жечь сердца» учеников и студентов, доносить до неокрепших умов истины и исследовать тонкое душевное устройство юного поколения, вообще может столкнуться с дилеммой, похожей на ту, что стояла перед всеми ними сейчас. Нет, конечно же, нет. Или всё же мог? Новая философическая загадка — стоит об этом порассуждать накануне. — Для начала прошу всех успокоиться, — резонно замечает он, потирая виски длинными сильными пальцами. — Крики никому не помогут, а мне, между прочим, обиднее всех за то, что мои «Облачные глубины» станут «Светилами Нации», или как там директор Вэнь предложил назвать наши частные училища? — Он фыркает, открывая документы перед своим носом и с удивлением находит, что название не изменилось — только эмблема. Над голубыми плывущими облаками теперь красовалось насыщенно-красное солнце. Убожество, а не дизайн. У того, кто это нарисовал, ни вкуса, ни чувства прекрасного не было, — Давайте пойдём от обратного: что обычно требуют в таких ситуациях хозяева поглощаемой компании? — На него смотрят, как на первоклассника, не знающего азов, но учитель лишь мысленно отмахивается, он никогда не был сведущ в таких делах. — Сохранение доли прибыли и рабочие места сотрудникам, — резюмирует глава Лань. Старейшины, как они с братом прозвали отцовских партнёров и советчиков, по сей день сидящих в этих чёртовых креслах в этом чёртовом зале совещаний, кивают и одобряюще о чём-то лепечут. — В таком случае, сверх названного, я настаиваю на сохранении самой концепции, разработанной мной. Школы должны быть именно такими, как в предоставленном бизнес-плане. И сменить логотип, потому что это, — Цижэнь морщится, демонстрируя всем то, что предложили люди из вэньской монополии, — уродство. И я хочу и дальше преподавать.       Поняв, что кризис преодолён, мужчина удовлетворённо кивает сам себе и продолжает направлять разговор в том же русле, рассуждая о методах преподавания и как должен формироваться педсостав, что глава корпорации Вэнь должен быть поставлен в известность, пока голос не подаёт брат. Глава Лань был очень умён и почитаем в их кругах, хотя в последнее время и стал давать слабину — сказывалась тяжёлая болезнь любимой супруги и то, что сам мужчина всё глубже уходил в себя — и всё внимание моментально переключилось на него. Черновик договора был составлен на том же собрании, а после того, как все медленно стали разбредаться по своим делам, брат просит Цижэня сопровождать его на подписании контракта с корпорацией «Безночный город». Учитель не отказывается, сжимая чужое плечо в своей ладони, и лишь недовольно хмурит брови. Он просто хотел учить детей. Просто хотел быть свободным от семейных обязательств, а вот чёрт там! Хочешь не хочешь — припашут, причём весьма и весьма настойчиво, хватая за руки и за ноги, втащат в эту трясину, и не выберешься, как ни старайся. Обидно было лишь то, что на дно этой гнили тащил его самый родной человек. Зачем? — кто знает, порассуждать надо; плотно, уверенно, в трезвом рассудке. Может, уйдя в уединение.

***

      Каким именно образом учитель Лань оказывается с Вэнь Жоханем наедине — тоже вопрос, причём ещё более философического свойства, чем предыдущие. В последнее время вопросов становилось всё больше и больше, и не сказать, чтобы это радовало молодого мужчину. С момента, когда все нюансы были оговорены на большом совете прошла неделя, все шероховатости были уровнены, на работе всё тоже устаканилось, дети, порядком отвлекавшие от обсуждений процедуры утверждения договора (но это скорее было отвлечение приятное, тёплое, такое уютное и домашнее, что никакие дела уже были не важны), уехали в сопровождении матери на литературный конкурс, и всё грозилось и должно было пройти просто идеально — до тех пор, пока не пришло время наконец довести это проклятое дело о слиянии до конца и расслабиться.        Началось всё с того, что старший брат просто не поднял трубку утром, потом учителя проигнорировали и его секретари, а вызванный к дому водитель передал прямое распоряжение Цинхэна, а именно: отвезти его прямо к зданию корпорации Вэнь. «Здрасте-приехали! Бегу и тапочки теряю! — думает Цижэнь, мрачнея по секундам и становясь враз старше по виду, чем он есть: казалось, в один раз на ровном выбритом лице нарисовалась старческая борода и усы, а голос стал ворчливым и сердитым. — Конечно, разумеется, всенепременно!» — спустя полторы гневные тирады, мужчина за рулём вдавливает педаль в пол и меняет направление, мчит к дому четы Лань, и там Цижэнь застаёт спящего старшего родственника. Мирного такого, домашнего, не от мира сего, и с температурой под сорок. Глава Лань заболел, и решил, что никуда не поедет. Лишь чувство упрямства и собственного достоинства позволяет молодому мужчине не разбить телефон об пол, не сжечь документы в ближайшем мусорном баке и не уехать в том же направлении, что и дорогая невестка с любимыми племянниками. Сверх того умиротворяет то, что брат искренне клянётся, что это в последний раз, а если кто решит вновь привлечь Цижэня к бумажной волоките компании — пусть переступит через его труп. Звучит убедительно — таким не шутят так рьяно и несерьёзно, хотя все они знали, что слово за слово, и та же ситуация повторится вновь. От накатившего отчаянья и усталости — он правда устал доказывать всем и вся вокруг, что не горит желанием копаться в делах компании — учитель Лань просто не находит сил спорить.       Опоздание на пять минут, ссора с администратором у ресепшена, вмешательство непосредственно секретаря главы компании Вэнь, и вот он сидит на идеально-ровном, пахнущем дорогой кожей чёрном диване с красной окантовкой, окидывает взглядом кабинет, переполненный элементами роскоши, и думает, как бы ему отсюда слинять. Сидящий напротив него мужчина расслаблен, и всем своим видом показывает, что он здесь главный — Цижэнь не спорит. Просто кладёт перед ним документы и ждёт. Собеседник тоже ждёт. Не ясно, правда, чего именно.       Когда их взгляды пересекаются, учитель чётко ловит настроение бизнесмена: тот словно спрашивал у него: «Ну и когда начнётся выступление?» — а не будет его. Всё есть на бумаге, пусть читает. Фыркнув, учитель Лань открывает папку, лежащую на столе Вэнь Жоханя и резюмирует: — Все наши требования и предложения изложены здесь. Прошу ознакомиться. — О? — Приподнимает бровь мужчина напротив и откидывается на спинку своего вычурного кресла. Тут всё вычурное. Интересно, интерьер оформлял тот же человек, что нарисовал эмблему? Похожее убожество, — Неужели многоуважаемый Лань Цижэнь ничего не скажет в пользу своего проекта? — А вот это уже было интересно… — Откуда вы меня знаете? — Хмурится молодой человек, щуря глаза, — я не часто появляюсь на официальных мероприятиях. — О, что вы, — улыбается бизнесмен, подталкивая к нему папку с проектом, словно бы намекая, что пора приниматься за презентацию. — Я знаю вас не по банкетам и приёмам, нет. Наслышан от вашего старшего брата. Он ещё неделю назад предупредил, что вместо него явитесь вы и сказал, что «Облачные глубины» — именно ваша идея. Так что я жду подробного и эмоционального рассказа, учитель Лань.       Вот ведь гад… Нет, не так — гады! Оба! И брат, и этот солнечный вычурный мужик в вычурном тёмно-красном костюме, сидящий на вычурном чёрно-красном кожаном кресле в вычурном-вычурном тёмном кабинете. Безвкусный, странный и такой надменный, что мурашки пробежались по коже. Молодой человек держит на лице невозмутимую маску, но совершенно точно уверен, что сейчас бы с радостью придушил кого-нибудь. «Спокойно, — думает он, — У учеников скоро контрольная. Составишь пару вариантов и успокоишься». Любимая работа всегда успокаивала. Сидеть, упрощать сложные вещи так, чтобы смысл не терялся, систематизировать тексты, разбивая на таблицы и схемы… Да, это дарило покой, а составление тестов превращалось в смешную и умиротворяющую рутину: вот поставишь перед собой вопрос «А что будет, если все правильные ответы будут под буквой А?», а потом наблюдаешь…       Цижэнь берёт в руки папку, чувствуя на себе торжествующий взгляд собеседника, и молится всем Небожителям, чтобы ему не пришлось появляться здесь вновь. Иначе вариантов для контрольных потребуется не пара, а тройка, если не десятка. И то не факт, что поможет.

***

      Вэнь Жохань был величественен в своём мужественном и самоуверенном амплуа не то что директора компании — едва ли не первого жреца целого культа, главы древнего многочисленного ордена, перед которым преклоняли колени и которого восхваляли. Он был умён, к своим двадцати пяти ловко управляя компанией отца, стоящего над душой мрачной одобряющей тенью, и оформляя один договор за вторым и укрепляя своё положение на рынке. Он был амбициозен, и стремился к тому, чтобы благополучно подмять под себя всё возможное производство: начиная с машиностроительства, занятого в основном компанией семьи Не, и заканчивая производством ювелирных изделий четы Цзинь. Это не было безумством и жаждой господства, уверял себя он, это всё — закономерность, ведь их семья изначально начинала вести бизнес в разных областях, никогда не хваталась за что-то одно, и потому на начальных стадиях была слаба, а теперь — велика и обширна. Мало кто мог соревноваться с «Безночным Городом», а те кто пытались редко могли взять вверх; логично, что сильнейший поглотит слабейшего, сделает инструментом собственного богатства и благополучия.       Это совсем не одержимость, нет. Простой здравый расчёт. Стремление к процветанию семейного бизнеса — любой на его месте стремился бы к этому. Любой выходец из семьи предпринимателей, обладающий хоть толикой здравого рассудка, будет бороться за своё благополучие.       Так ведь?       «Оказывается, нет», — думает он, смотря на сидящего перед собой молодого мужчину. Лань Цижэнь был статен и неглуп, но растрачивал себя и свои таланты. О том, что молодой мужчина добровольно отказался от места в кресле управленца компании подле старшего брата Вэнь Жохань знал, но не верил — был уверен, что так не бывает. Думал, что Цинхэн-цзюнь просто ликвидировал угрозу своей власти в лице младшего брата, ведь так поступил бы любой! Сам глава Вэнь поступил так (и совершенно точно не мог быть не прав), обрубив на корню претензии наследников побочных ветвей семейства на кресло директора компании… И какого было его удивление, когда он узнал, что Цижэнь вполне счастлив, преподавая искусство на полставки в университете и ведя уроки литературы для старших классов в государственной школе. Более того, он собирался наняться в училище, которое собирался открыть старший брат, хотя сам же выступал инициатором проекта…       «Удивительное расточительство!» — думает глава Вэнь, рассматривая мрачное лицо своего гостя, с удивительной убедительностью рассказывающего про проект частных школ. Жохань даже искренне уверился в необходимости культурно-нравственного просвещения молодёжи, хотя сам едва ли мог припомнить, когда в последний раз держал в руках книгу или ходил в театр; его всю жизнь окружали цифры и договоры — Цижэня же художественные произведения и репродукции картин. Наверное, приди сюда глава Лань, младшему брату бы слова не дали, и видят Небесные Генералы — он бы оспорил из принципа каждый пункт требования, а так… — Я вас понял, — Кивает бизнесмен, обрывая речь гостя где-то в том месте, после которого точно последовало бы лирическое отступление, и ловит в тяжёлом взгляде карих глаз учителя удивление, граничащие с благодарностью. — Проект хорош. Я приму его, — Что-то внутри зазудело от предвкушения, когда Жохань видит облегчение на лице человека напротив. Тот будто бы крыльями обзавёлся, готовый встать и свалить на все четыре стороны; приятно будет эти крылья оторвать, — но только если вы будете руководить им, займёте место директора училища. С полной отчётностью. — Я не ослышался?.. — поджимая губы, переспрашивает молодой мужчина, и в его взгляде мелькает что-то смутно сквозящее раздражением. — Не ослышались, — заверяет мужчину Жохань, чувствуя за собой превосходство. — Мне нравится ваш уверенный тон и увлечённость своим делом. Если кто и справится с такой сложной задачей, так это вы.       Лань Цижэнь вдыхает так глубоко и громко, про себя прикидывая, пристало ли ему выражаться так, как сейчас хотелось. Пристало, как пристали к нему совет директоров, старший брат и вот этот вот вычурный мужик с самоуверенной ухмылкой. — Как же я задолбался… — Простите? — Приподнимает бровь Жохань, даже слегка подаётся вперёд, чтобы расслышать получше, и искренне удивляется, когда на него смотрят прямо и уверенно, а вместо того, чтобы начать судорожно извиняться, уверенно повторяют: — Я задолбался! — Взмахнув руками, распалённый негодованием и желанием придушиться самому или же придушить кого-нибудь из виновников появления новой головной боли, Цижэнь швыряет папку с проектом на стол главы Вэнь и с силой бьёт рукой по столу. — Я простой учитель. Я не умею и не хочу вести дела. Вы можете оставить меня в покое, пожалуйста?       «Ох, нет, — думает Вэнь Жохань, чувствуя урчащее тепло в груди от искренности собеседника. — Не могу. Не теперь».       Когда Цижэнь уходит, не дожидаясь ответа и громко хлопая дверью, глава «Безночного города» прикрывает широкую улыбку на лице ладонью и велит секретарю купить два билета в театр — в лучшую ложу, на следующую неделю, на лучший по отзывам и мнению критиков спектакль (или что там ставят?) — и звонит Лань Цинхэну, чтобы узнать номер его младшего брата. Этот проект он доведёт до конца.