Опиум

      Каин испытывал сильную усталость за все эти дни, в полную меру ощущая тяжесть свалившихся на его бренную голову проблем. На душе становилось нелегко, словно он совершил один из самых тягостных грехов в этом мире.       Расфокусированный взгляд уловил в округе лишь пустоту и мрак, словно Каин сейчас находился на грани миров — вымышленного и настоящего. Абсолютная тишина дополняла неестественную картину, делая её более жуткой и пугающей.       Он услышал чьи-то шаги, что разрезали тишину и раздались гулким эхо по округе. Каин узнал по ним Рааста — подобно демону, он преследовал свою наивную жертву до самого конца. Юноша и сейчас верил в свою судьбу, думая, что сможет покорить себе заточенного даркина. «Я чувствую опьяняющую волю»       Сквозь пустоту и расстилающийся перед глазами мрак, Каин потянул руки к чужой фигуре, что, кажется, шла ему навстречу. Её когтистые лапы устроились на оголенных плечах, поглаживая их машинальными движениями. Руки жнеца наконец нашли желанное тело, изучающе пробегаясь пальцами по рельефному торсу. «Сквозь дым я вижу сокрытое пламя»       Над самым ухом раздался надменный и хриплый смешок. Может, Каин и не видел, но точно слышал Рааста, одновременно ощущая исходящий от его тела жар. Покоившиеся на плечах до этого момента лапы одним движением соскользнули к лопаткам и ниже, вынуждая Каина прогнуться в спине, навстречу долгожданному гостю, и прижаться холодной щекой к разгоряченной груди. Юноша с каждым мигом чувствовал, как что-то с силой давит на глаза. Неужели сильно, почти любовно затянутая демоническими руками повязка дает о себе знать?       Каин не понимал, к чему такие прелюдии и в без того темном пространстве? Пока он бился в догадках, чужие руки недолго бродили по спине, плавно опускаясь на бедра в неприличном жесте. Но юноша не возражал, только ещё больше прятал от стыда лицо. Рааст с уверенностью прижал к себе тело, которое от томления начинала пробивать мелкая дрожь. «В палящих и развратных снах, Я падаю на самый грех...»       Внутреннее напряжение обоих было весьма ощутимо не столько в моральном плане, сколько в физическом. Рааст бесцеремонно усаживается, и Каину неизвестно, куда именно; Все, что он сейчас чувствует — это удаляющееся от него тепло чужого тела. В попытках вернуть его, Жнец оказывается в положении сидя на чужих коленях, ощущая под собой возбужденную плоть. «Избавь меня от человеческой натуры, И дай мне силу дикого зверя...»       Рааст собственнически кладет одну руку на чужое бедро, другой рукой избавляя Каина от ненужной одежды. В своих попытках он словно невзначай оставил на бледной коже краснеющие следы царапин. Но жертва не сопротивлялась, опьяненная нахлынувшей волной возбуждения. «Муза для песни дьявола» — Невольно усмехнулся Рааст, в то время как два разгоряченных тела остались поглощенными тьмой.