Зимняя вишня

Она любила спелые ягоды зимней вишни, которые алыми пятнами украшали белоснежный снег под деревом. Такая диковина росла только на Домино и давала плоды в те редкие несколько месяцев зимы. А ещё из вишни делали вино, называя его драконьим, и оно было эксклюзивным тем, что пил его только правящий род Спаркса перед вступлением в брак. Оно было магическим. Блум сидела на подоконнике в своих королевских покоях и ела ягоды вишни из огромной прозрачной тарелки, смотря через окно куда-то вдаль, и ожидая дальнейших действий со стороны Судьбы по отношению к ней. Орител был против заключения брака по любви, хотя Блум таковых чувств ни к кому и не имела, и настаивал на династическом кровном браке, утверждая, что только благодаря родственной крови у потомков проявится дар дракона. И Блум - прямое тому доказательство. В королевстве Домино многие столетия не рождались хранители силы, так как кровь драконов, как назывался их род, ведь считалось, что именно они произошли от дракона всевышнего, разбавлялась другой, чужой кровью. А когда его, короля Оритела женили на его двоюродной сестре Марион, дар передался их младшей дочери. Орител долго думал над этим, долго проводил исследования, и наконец пришёл к правильным, как он считал, выводам, находя не только причину распада драконьей крови и утери дара, но и оптимальный возраст матери для передачи силы своему ребёнку: восемнадцать. Чем младше - тем лучше. Откуда были взяты эти сведения никто не знал, да и не хотелось. Все свыклись с этим ещё до того, как Блум исполнилось пять. Всего неделю назад на пышном балу было объявлено о её помолвке, который юная принцесса выдержала с натянутой улыбкой и счастливым выражением лица, хотя её глаза говорили об обратном. Ей предстояло выйти замуж за близкого родственника: дядю, которого она в лицо никогда не видела и слышала о нем впервые, хотя Марион утверждала, что её брат, магистр Валтор, часто навещал девочек, когда те были маленькими. И вот неделю назад, за два часа до бала, Блум впервые встретилась с будущим мужем. Что ж, она его не вспомнила, как рассчитывала Королева, но страх, недоверие, неверие и ненависть к себе появились сразу же. Этот мужчина умел вызывать нужные эмоции с первого взгляда. Зайдя в кабинет отца перед ужином, Блум первую встретили яркие серо-голубые глаза, что отдавали холодом и отвратительной оценкой. Мужчина, сидевший за столом короля, внимательно разглядывал девушку, остановив свой взор на её лице. Вскинув голову, Блум проявила себя как истинная аристократка, хотя пыталась этим жестом больше защититься от неприятного, липкого, как ей казалось, взгляда. Валтор хмыкнул, покачал головой и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, негромко сказав: — Ещё совсем ребёнок. Сколько ей, Орител? Пятнадцать? — Семнадцать, — уверено, с гордостью заявил король,— ты не пожалеешь, Валтор. — Я уже жалею, — тихо проговорил мужчина, и Блум скорее прочла по губам, чем услышала его слова, — Что ж, — продолжил он громче, садясь ровнее и складывая руки в замок на столе, вновь возвращая свой взор на Блум,— после свадьбы ты переедешь ко мне, Блум, впрочем, ты и так это знаешь, но...— он на мгновение замолчал, кивая каким-то своим мыслям, а затем вновь хмыкнул, ухмыляясь, но продолжить фразу не успел: Орител среагировал быстрее, перебивая родственника. — Она идеальный кандидат для тебя: молода, не дурна собой, с даром, да и манеры у неё есть, любое твоё слово будет выполнять без лишних слов. — Как твоё, Орител? — усмехнулся Маг, — Ты так описал её, словно она не твоя дочь, а лошадь на базаре, которую нужно продать по выгодной цене. Взгляни на ребёнка— напугана, вскинула голову, чтобы защититься и с достоинством принять учесть. — Ты прав, — согласился король, — хоть я её и люблю, поэтому пытаюсь сохранить род. Вы оба — хранители, так что ваш союз — идеален. Более того, лет через десять я откажусь от престола, отдав его тебе. В глазах Валтора блеснуло что-то странное, и этот блеск не укрылся от Блум, заставляя к ненависти в её душе присоединиться чему-то ещё, что всколыхнуло её. Заметив состояние девушки, Валтор никак не отреагировал, уделяя все внимание на своего родственника. Блум не свыклась с мыслью о том, что она выходит замуж, но как истинная аристократка держалась достойно, сделав вид, что принимает и понимает свою участь. Этот разговор задел Блум за живое, укоренившись в её сознание и поселяя горечь. В тот вечер она вернулась в свою комнату и проплакала целый час, даже не спустившись на ужин. Она чувствовала себя товаром, как сказал Валтор, а хуже всего то, что её действительно продавали как ненужный хлам, хоть Орител и утверждал, что любит младшую дочь. Блум не верила. До последнего надеялась, что это все кошмар, который не позволяет ей здраво мыслить, но это действительно был кошмар для неё, только вот, наяву. На том балу Блум держалась молодцом, наложив на лицо бытовое заклинание улучшения состояния, поэтому никто не мог узнать, что девушка плакала. Объяснив свой не приход на ужин плохим самочувствием, которое случается с девушками, Блум весь вечер старалась изображать из себя радостную невесту. Впрочем, всем все нравилось, и даже Орител был горд, но не показывал этого. Всем, кроме одного. Валтор постоянно смотрел на Блум о чем-то задумавшись, и когда девушка ближе к концу вечера не выдержала бури эмоций внутри, сославшись на все то же недомогание, попросила разрешения уйти теперь уже у жениха, а не у родителей, как было раньше, ведь с этого момента, она переходила под его власть, Валтор разрешил, понимающе улыбнувшись. И в этот момент, чувство благодарности разлилось в её душе, на губах расположилась незаметная заметная улыбка и она едва слышно прошептала благодарность за его поступок. Покинув зал и вернувшись в покои, девушка приготовилась ко сну, но когда наступила полночь, она все ещё не спала. Сон не шёл к ней, а вот что-то едкое в душе разъедало, заставляя плакать. Блум мотнула головой, отгоняя все плохое и накинула длинный тёплый халат в пол, вышла в коридор в надежде, что прогулка по дворцу и её любимой бабушкиной оранжерее вернёт ей хоть не настроение, но хотя бы сон. Блуждая темными коридорами, подсвеченными лишь изредка волшебными сферами, Блум ушла вновь в свои мысли, даже не заметив, как прошла мимо приоткрытой двери кабинета отца, откуда доносились голоса её родителей. Но вопрос Марион, что резанул по ушам, заставил девушку остановиться и прислушаться. Конечно, сейчас она вела себя не как истинная аристократка, ведь подслушивать - плохой тон, но любопытство взяло верх. — Через сколько свадьба? — уточнила Марион. — Через неделю, — ответил Орител. — К чему такая спешка? Ты только представил их ко двору. Дай народу время привыкнуть. — Я дал время привыкнуть Дафне, и что теперь? Где наша дочь? Счастлива ли она? — Никогда бы не подумала, что тебя волнует счастье наших дочерей. — Чем раньше они поженятся, тем лучше. — Почему? — не унималась Королева. — Потому что за эту неделю им по правилам нужно больше времени проводить вместе, чтобы узнать друг друга. Мне ли тебе рассказывать? — А ты о Блум подумал? Какого ей видеться каждый день с тем, кого она на дух не переносит и видит впервые в жизни? Так все-таки, она не встречалась с дядей раньше, как утверждали родители. Теперь все понятно. — Откуда тебе знать, кого она переносит, а кого нет? — Я помню себя перед нашей свадьбой. Я ненавидела всех за это решение, но приняла его. И да, пусть теперь я и счастлива, но тогда я не желала встреч с тобой, хоть они и были редкими за те месяцы,— тихо проговорила Марион. — Мне нужно закончить исследования, — как-то странно сказал Орител, что Блум ничего не поняла, ведь она считала, что отец покончил с тем исследованием их семьи, но зато поняла её мать. — Исследования? Ты отдаешь нашу дочь замуж из-за исследования? Если Валтор узнает... — Я долго работал над всем этим, Марион, и не собираюсь отказываться. Мне повезло, что в твоей семье был брат. Он первый хранитель, пусть и не совсем с теми силами, что нам надо. — Темный, – ты хотел сказать,— слегка зло и раздраженно произнесла Марион. — Но именно в твоей семье идёт продолжение рода, — сделал вид, что не заметил её слова король, — как такое получилось – не знаю, но наши отцы руководствовались тем же, чем и я сейчас. Они хранители. Они продолжат сильный род. Восстановят его былую силу и могучесть. — Орител, но... — Никаких но. Я все сказал. Блум рванула с места, прикрывая рот рукой и совершая тихие шаги, чтобы её не услышали. Открытие в отношении отца заставило её взглянуть на мир другими глазами. Хоть и полными слез. Спустившись по мраморной лестнице вниз, Блум чуть не упала, подвернув лодыжку, хватаясь руками за перила и оседая на холодные ступеньки. Громкий всхлип разнесся эхом, и закрыв рот рукой, девушка спустилась до конца лестницы, хромая на левую ногу. Но не замечая таких мелочей, она прошла два длинных коридора и остановилась у стеклянных дверей, разглядывая зимний, вечнозелёный сад. Открыв двери, она прошла внутрь, ступай по мягкой маленькой траве. В самой глубине сада был прекрасный фонтан с невероятно красивой статуей по середине. Там, словно живая, укутанная в тонкую летящую ткань, с короной из цветов, улыбалась королева Дорана, бабушка Блум, и единственный человек, кто всегда показывал, что любит её, не боясь выражать свои чувства на публике, хотя это у аристократов не было принято. Когда она пропала без вести, Блум было тринадцать, и это известие больно ударило её. Тогда она слегла со страшной болезнью и чуть не покинула этот мир, но лечебники вылечили её, вернув королевской семье наследницу. С тех пор в саду её бабушки была установлена статуя королевы и разбит фонтан. Блум часто здесь бывала, разговаривая со статуей, представляя, что бабушка её слышит, ведь так ей было проще. И вот сейчас, подойдя к краю фонтана, что тихо бил в ночи ключом, Блум рухнула на колени у бортика, оседая в мокрую траву, и разрыдалась, не боясь, что её услышат, ведь сюда могли приходить лишь члены королевской семьи и некоторые слуги, которые уже, к счастью принцессы, давно спали. — О, бабушка, — всхлипывая говорила Блум, — мне... Мне тебя так не хватает... Ты всегда была рядом... — девушка замолчала, пытаясь успокоиться, и о чудо: у неё получилось заглушить истерику, но не слезы, что продолжали скатываться по щекам,— Ты не боялась осуждения, пыталась и меня воспитать такой... Я не могу так больше... Я скрываю свои истинные чувства, скрываю... Они выдают меня замуж, и за кого! За твоего сына... Скажи или дай мне знак: что делать? Я... Я так сильно ненавижу все, что происходит сейчас, — закрыв рот рукой, Блум оперлась спиной о бортик, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лбом, — что мне делать? — прошептала принцесса. Внезапно до её слуха донесся шорох от закрывающихся дверей, что пару раз потерлись друг о друга, заставивший девушку вскинуть голову. Вытерев слезы, она посмотрела в сторону входа, заметив, как неспешно, в темноте оранжереи, через стекла которой проникает лишь лунный свет, идёт с опущенной головой Валтор, явно погруженный в свои мысли и не замечая ничего вокруг. Затаив дыхание, Блум попыталась встать, но ступив на левую ногу, громко вскрикнула, снова рухнув на землю. Зажмурилась девушка вовсе не от боли, а от того, что этим выдала себя, и ждала дальнейших действий. Слёзы вновь предательски потекли по щекам. Да, истерика шла полным ходом. — Блум? — Валтор явно был удивлён её появлением здесь и тем, в каком она была виде в такой час. Принцесса всхлипнула, зажмуриваясь сильнее и закрывая руками лицо как в детстве, когда считала, что, закрой она глаза, не увидит монстра и он, в свою очередь, не увидит её. К сожалению, детская забава о монстрах не работала, и Валтор чётко её видел. Он подошёл к ней и присел на корточки, не приближаясь близко. — Всё в порядке, — срывающимся голосом, заверила Блум, ощущая на себе его взгляд, — пожалуйста... — Она не до конца понимала, о чем просила и просила ли, но лицо так и не открыла, погружаясь в море слез у себя на ладонях. — С тобой не все в порядке, — холодно произнёс маг, — ты не можешь встать? Что произошло? — Все... Хорошо... Правда, — дыша через раз, сказала Блум и набравшись сил, отвернулась от мужчины, облокачиваясь правой рукой о бортик фонтана, перенося весь вес на руку и правую ногу. Кое-как встав, она тяжело вздохнула, быстро вытирая руками слезы, и развернувшись, прихрамывая, попыталась сделать шаг, но не смогла, зацепившись в подоле халата и падая вперед, угодила в объятия уже поднявшегося мага. Замерев на несколько секунд оттого, что её удерживали от падения, Блум вцепилась в камзол мужчины, попыталась выпрямиться и опустила голову, находясь в близком расстоянии к человеку, которого не переносила и боялась. — Что происходит, Блум? — строго спросил Валтор, отчего девушка тут же вжала голову в плечи, боясь такой реакции. Слёзы больше не текли, но дышала девушка через раз. Вспомнив о том, что она все-таки обладает магией, быстро наложила на себя бытовое заклинание, убирая последствия истерики и уже чистым лицом и ясным глазами посмотрела на мага, возвращая себе надменную маску, которую носили аристократы. Правда, не расчитав разницу в росте, голову девушка запрокинула, отчего из её вида получилось жалкое подобие. Хмыкнув на поведение невесты, Валтор без слов резко поднял её на руки, поднося к скамейке у лазы винограда, что закрывала её, создавая арку и укромное место, в котором часто Блум сидела с книгой, прячась от всех. Усадив Блум на резное произведение искусства, Валтор присел возле неё на корточки, оказавшись слегка ниже девушки. Принцессу удивила такая реакция мага, его поступок и то, что он делал дальше. Аккуратно взяв левую ногу в свои руки, мужчина снял с неё тапочки и положил к себе на колено, слегка поднимая длинную ткань ночнушки до середины голени. Попытка потянувшейся девушки, чтобы опустить неприлично открывающее её тело ткань, была остановлена лишь одним взглядом. — Что... Что вы собираетесь делать? — тихо прошептала Блум, боясь произнести хоть слово громче. — Пока мы стояли, я с помощью магии оценил твоё состояние. Кроме отвратительной истерики, пульсировала другая боль. Я совершенно удивлён, как ты не чувствовала её. Хотя, опять же, благодаря твоей истерике, это не удивительно. Теперь я хочу её вылечить. Я ответил на все твои вопросы? Блум осмелилась задать только один вопрос, но получила ответы на несколько. Взглянув на ногу, даже в полной темноте, прерываемой лишь светом луны, она заметила изменения: лодыжка опухла и явно приобрела не естественный цвет, и только в этот момент, смотря на ногу, девушка ощутила невыносимую боль. Она поморщилась, гулко втянув в себя воздух. — О, почувствовала значит. Наконец через туман истерики проявляется что-то другое. Блум ничего не ответила, впрочем, Валтор и не рассчитывал. Он положил правую руку на опухшую часть, а левой удерживал ступню, закрыл глаза, и через секунду яркое красное сияние окружило пострадавшую часть, а после исчезла боль и сошла опухоль. Закончив исцелять, Валтор посмотрел на девушку, которая не сводила своего взгляда с того места, где ещё пару секунд назад пульсировала боль. — Спасибо, — прошептала Блум, заглядывая в глаза жениха. Кивнув, Валтор опустил сначала подол ночнушки, а затем и ногу девушки. Пошевелив пальцами, она встала, не ощущая никаких недомоганий и вновь взглянула сверху вниз на своего... Спасителя? Всего секунды, но Валтор сидел на корточках, встретившись с глазами Блум и не отрывая зрительного контакта встал, вновь оказавшись выше. Блум отвернулась, обхватив себя руками и подошла к фонтану, вглядываясь в смутные очертания статуи бабушки. Картина, что несколько мгновений назад вызвала всплеск неких странных эмоций в душе Блум, не исчезала перед глазами. Ей это даже... Понравилось? Но отогнав от себя все мысли, мотнула головой, медленно направляясь к выходу из сада. Чего она хотела больше, она не знала, но странное чувство будто не пускало её, хотя Блум упорно шла, склонив голову и ощущая взгляд холодных серо-голубых глаз. Но у самого входа остановилась, затаив дыхание, обернулась, вглядываясь в темноту, но так никого и не увидела, кроме призрачной фигуры статуи. С того самого дня Блум пересекалась с Валтором лишь изредка, встречаясь с ним во время трапезы трижды в день, ловя разного рода взгляды на себе от всех присутствующих, но так никогда и не поднимая головы, редко пересекалась в коридорах, когда чуть ли не бегала по делам, однажды даже повстречала его в библиотеке, быстрее оттуда уходя. В сад она возвращалась лишь однажды на этой неделе, застав мужчину удаляющегося от стеклянных дверей в противоположную сторону коридора, и в тот вечер, так и не заглянула в любимое с детства место. За эту неделю Блум превратилась словно в призрака, изредка поднимающего голову или участвующего в приготовлении к свадьбе, когда того требовал этикет или нужды портной, стеклодува, кондитера и прочих мастеров - гномов. И вот сейчас она сидела в своих покоях на подоконнике и ела вишню, прислонившись лбом к холодному стеклу. Сегодня вечером им обоим не избежать встречи, так как завтра их свадьба, а сегодня предстоял один маленьких ритуал: совместный ужин, на котором пара должна выпить именно это магическое вино из спелой вишни, собранной прямо из снега. А завтра под этим тысячелетним деревом её ждало венчание.