Соль Ди

      — Ди-сенсей, подойдите, пожалуйста. Тут небольшие изменения в расписании: 1-С сегодня уходит в кино с Ао-сенсеем, у 3-В будет консультация по математике с Куниедой-сенсеем, а у 3-А сегодня запланирован поход в колледж имени Цукишимы Саяко. В общем, у двух классов слетают уроки. Как вы смотрите на сдвоенную физкультуру седьмым? — с приторной улыбкой, но неприятным тоном пропела сучка-Сайгуса. Старая облезлая крыса, которая в последнее время, кажется, взяла целью измучить меня постоянными заменами, большая часть из которых оплачивалась простым «спасибо» или вовсе — ничем.       — Какие классы? — нахмурившись я прикусила язык, чтобы не сказать старой суке ничего лишнего.       — 2-С и, — она заглянула в листочек и нахмурилась, — Ещё 1-В и… О, ошибочка — три класса. Ещё 3-С. Три класса, — старая жаба мерзко причмокнула губами и вперилась в меня взглядом ярко-зелёных фасеточных глаз. Жуть!       — И как вы себе это представляете? — усилием воли подавив, норовившее сорваться «вы не ахуели там часом», спросила я явственно ощущая, как начинает нервно подергиваться моя левая бровь, — Три разные параллели, у всех разные нормативы и разные планы работы. И спортзал не резиновый — почти сотня людей под ответственность одного учителя. С музыкой тоже не прокатит — места не хватит. Отказываюсь.       — Ну как же так, Ди-сенсей, — женщина картинно надула губы, накрашенные яркой фуксией, — Мне больше некого поставить на замену! Возьмитесь, пожалуйста.       — Что по оплате? — Сайгуса-сенсей отвела глаза. Всё ясно — гора работы за хер собачий, — Тогда точно нет.       — Ну Ди-сенсей! Мы коллектив, почти семья, как можно отказываться, когда член семьи просит вас об одолжении?!       — Пятое, по счёту, одолжение за месяц. Каждую неделю по одолжению — не многовато ли? И, если позволите, отвечу в духе моей семьи, — пришлось понизить голос, — Пройдите, пожалуйста, на canis gallus и устройтесь там с комфортом. Возможно, именно там вам будут оказывать совершено бесплатные одолжения столько раз, сколько вы того пожелаете, — и мило улыбнуться.       Сайгуса побагровела и возмущенно всплеснула руками, не находя слов. Может быть она знает латинский? Или её посылали туда так часто, что направление не вызывает вопросов ни на одном из существующих языков.       — Хамка! — в конце концов взвизгнула женщина и стремительным шагом удалилась из учительской, в которой и развернулась эта безобразная сцена.       — Браво! — послышались одинокие хлопки, — Я восхищён! — Тадаши, слившийся со стеной, словно призрак, и не отсвечивающий до поры до времени, порадовал открытой усмешкой.       — Паяц, — отодвинув стул и усевшись на него я закинула ногу на ногу. Оставался последний урок и классный час, а день уже выжал из меня все соки, — Не хочешь после работы выпить?       — А может быть просто поедим? — с надеждой протянул коллега.       — Печеночка не вывозит? — я усмехнулась, — Ладно, завтра вторник, так что давай поедим — не хочется пугать мелкоту перегаром. Мак? — в ответ Тадаши довольно кивнул и улыбнулся, — Как там твой клуб шахмат?       — Ещё стоит, — безразлично пожал плечами парень, подвигаясь чуть ближе, чтобы не орать через всю комнату, — Я туда даже заходить не хочу. Йошира и Кенсуки записались неделю назад, так что всё — ни ногой.       — Йошихара, — на моё памяти в школе было два Йошихары, братья. Один учился в 1-м, а второй, кажется, в 3-ем. Правда похожи были как братья-близнецы: оба ярко-рыжие, с веснушками, оттопыренными ушами и темными маленькими глазками. Пройдёшь мимо и не улыбнуться просто не сможешь, — Старший или младший?       — Оба, — Тадаши стало жалко.       Пацаны были забавными, особо не борзели, но иногда вытворяли такие выкрутасы, что учителя не знали то ли ржать, то ли плакать. В прошлый четверг Кей — младший, притащил в портфеле голубя, а на уроке экономики птица вырвалась из сумки, загадила весь кабинет и обосрала лысину достопочтенного Мияги-сенсея. Старший — Сай, в первую неделю месяца умудрился заснуть в кабинете и охранник не заметил его, когда запирал дверь. Проснувшись ночью, пацан не вдуплил, где оказался и пошёл «попить водички». Проломил бумажную дверь, некоторые из которых остались, как памятник культуры, а когда до конца проснулся и сообразил, что сделал — запаниковал, побежал к выходу, а тут полусонный охранник, предпочитающий на своём рабочем месте смотреть фильмы в жанре ужасов, перепугался до усрачки, активировал причуду Осьминог и заключил старшего Йошихару в тентаклиевые объятия. В итоге штаны пришлось стирать обоим:       -… И говорит мне: «я думал тут моя анальная девственность и кончилась», — ржал за бокалом темного нефильтрованного Тадаши, — И тоже активировал причуду, заорал во всю дурь и пока охранник валялся контуженный, дал по съебам!       — Слава Ками, он не в моём классе! — в тот день, икая от смеха, скулила я.       В общем, с Йошихарами пересекаться не хотелось — вроде и мальчишки не плохие, но постоянно влипают в истории, а убирать потом голубиное дерьмо приходится ближайшему учителю.       — Ладно, — вместе с мелодией школьного звонка со своего места поднялась я, — Пойду на классный час.       — Удачи, — махнул рукой Тадаши и с громким щелчком скрепил пару бумажек степлером.       Классный час предстоял весьма интересный. Мало того, что во время собрания я должна была влить в чужие уши пинту другую информации из методички, любовно розданной в руки каждого руководителя Ива-сенсеем, замом по воспитательной работе, пропесочить детей по на предмет оценок и дисциплины, так ещё и качественно промыть зачатки мозгов Бакуго по поводу травли и Мидории по поводу позиции вечно ждущего терпилы. Эх… Тяжела и неказиста жизнь классрука.       — Всем здравствуйте, кого не видела, — шумно распахнув двери кабинета, улыбнулась оскалом голодной акулы напрягшим задницы школярам, — Все здесь? — понаблюдав за привычным алгоритмом «встать-поклон», продолжила, приготовившись отмечать в блокноте отсутствующих, — Кто болеет? Кто халтурит? Кто сбежал?       — Ямагучи-кун, Савада-чан заболели, Кацураги-чан в медицинском кабинете — у неё кровь носом пошла, — кто-то сдавленно засмеялся, — А Вашита-кун задерживается.       — Ясно-понятно, — отметив данные и подняв глаза от блокнота, оглядела класс, — Ну чтож, тогда начнём.       В конце концов всё прошло как по маслу и осталось разобраться лишь с Мидорией и Бакуго:       — Кацуки-кун и Изуку-кун, останьтесь, остальные — свободны. Можете идти по домам. И учитите, что если Сайгуса-сан, — усилием воли не поморщилась при упоминании женщины, — Ещё раз пожалуется на вашу дисциплину, я заставлю вас танцевать танец-извинение для неё. Хотите? Ну вот и славно. Идите.       — До свидания, Ди-сенсей, — кланялись, прощаясь, школьники.       Проведя языком по зубам, сдерживаясь от смеха, я переключила внимание на Кацуки и Изуку:       — Ползите ближе, господа, — «долбаёбы» пришлось проглотить — не одобряет Министерство Образование, будь оно не ладно, нецензурщину в отношении спиногрызов, — Поступило заявление, что в этом классе имеет место быть травля. Это так? — Бакуго нахмурился, скрестил руки на груди и отвернулся, Мидория вжал шею в плечи и уставился себе под ноги, — Я спрашиваю, это так? — оба школьника не проронили ни слова, только глаза у Изуку начали подозрительно поблескивать и бегать по классу в поисках, за что бы зацепиться, — Молчание — знак согласия.       Не став сдерживать тяжелый вздох я встала со своего места. Стул противно скрипнул ножками по полу, а каблуки зацокали согласно моего шага. Остановившись у окна я якобы задумчиво вгляделась вдаль. Мысли текли вяло и непринуждённо. Вечерело.       — Чтож, — ещё немного помолчав и дождавшись неуютного ерзанья от Бакуго и шмыганья носом от Мидории, продолжила я, — Разговаривать со мной вы не хотите. Не против поговорить с директором? Однако это чревато внесением пометки в личное дело… Как поступим? Идём к Умино-сенсею или же вы откроите рот и объясните, что значит ваше поведение, Бакуго-сан? — дернувшись от непривычного обращения, да ещё и от «вы», вместо привычного «ты», Кацуки исподлобья глянул на меня. Приподняв правую бровь я усмехнулась, смотря на злобного подростка, у которого от гнева тряслись руки, сжатые в кулаки до побелевших костяшек.       — Деку — это Деку. Просто бесполезный мусор, который нарывается на неприятности, — буркнул мальчишка. Я покачала головой. Была надежда, что Кацуки окажется умнее, но видимо я переоценила маленького ублюдка, — Ты вечно кричишь, что хочешь стать героем, что будешь спасать людей, как Всемогущий, но единственное, что тебе светит — мыть общественные туалеты, а всё потому что ты беспричудный кусок дерьма. Бесполезный, никчёмный Деку! — в конце Бакуго сорвался на крик и едва сдержался чтобы не рвануться к Мидории, по щекам которого текли беззвучные слёзы. Оно и понятно — одно дело, когда подобное тебе говорят под влиянием азарта в кругу отморозков, а другое, когда подобные слова вырываются из чужого рта в присутствии учителя.       — То есть ты считаешь, что наличие или отсутствие причуды определяет будущее человека? Ты считаешь, что обладая причудой имеешь право издеваться над тем, у кого её нет? — я не успокаивала Мидорию, который окончательно разочаровался в однокласснике не видя в этом смысла, ведь это лишь раззадорит Кацуки.       — Тц, — отозвался мальчишка.       — О, вот как. Ясно. Я поняла. Мидория-кун, умойся холодной водой и иди домой, ни о чём не беспокойся, — как только дверь за разбитым школьником закрылась, я улыбнулась Бакуго многообещающей улыбкой, цапнула его за руку, не забыв прихватить с собой сумочку и отправить Тадаши сообщение с извинениями, и, используя свою причуду переместилась прямо к порогу дома Бакуго.       Мальчишка судорожно пытался отдышаться. Пережив ностальгическое покалывание по телу и размяв запястье, двинулась к двери дома Кацуки:       — Я думаю, твои родители будут не против познакомиться со мной, верно, Бакуго? — оставив все уважительные суффиксы там же, где и свой педагогический такт, оскалилась я.