Когда мы перестанем существовать?

« Свеча моя погасла, Хоть даже не горела. Жизнь прожита напрасно, Жизнь смысла не имела. На скользкую дорогу, Мощеный смертью путь. Поставил разум ногу, Теряя жизни суть. Пути конца не видно, Он скрыт в извечной тьме. Мне жизнь терять не стыдно, Не жил я в ней нигде. И чувствуя тревогу, Животный чистый страх. Шагнул я на свободу, Шагнул во тьму и мрак. Срывая жизни цепи, Приняв свою судьбу. Я путь пройдя без цели, Пристанище найду.» Дмитрий Бычков – Мощёный смертью путь. Давно ли светило солнце? Давно ли не было удушающей пустоты, которая растет с каждой секундой? Давно ли он был счастлив? Это никто никогда не узнает. Потому что никому не интересно. Всем интересна только своя жизнь, и это нормально. Возможно, так и должно всё быть, возможно есть даже такое правило, но увы оно негласное. Для некоторых солнце светит каждый день, а о пустоте не может быть и речи, а о счастье и говорить не стоит, и так ясно. Но вот только и этого нельзя узнать, если уж судить не по внешнему виду. Ведь даже самый, на вид, счастливый человек может оказаться пустым. Сожженым, убитым, гниющим изнутри. Но никому не интересно, у всех своя жизнь, какая бы она не была. Ужасная, гниющая, пустая, может быть прекрасная.. – много эпитетов можно подобрать, чтобы описывать свою, или же чужую жизнь, но вот только все они не будут верны. Хотя, тут уж для кого как... В детстве, Саске казалось, что с маленького балкона восьмого этажа, можно увидеть весь мир, такой красивый и большой. Да и мама всегда была рада поднять сына на руки, показывая ещё больший обзор, так тут он уж совсем сходил с ума от восторга. Его наполненные упрямством и верой глаза, хотели увидеть весь мир, от некрасивых граффити на заброшенном доме, аж до изменчивого климата Урала, или же начало прекрасной и большой, как ему казалось тогда, реки Нил. Да и в целом он был заинтересован всякими географическими объектами, от которых в школе захотелось блевать. Но не в этом суть. А сейчас взрослый Саске стоял на балконе, на том месте, от одного вида которого, в детстве ему хотелось визжать от восторга, но потом бы последовал подзатыльник от отца, но это уже не важно. В руках тлела очередная сигарета. Как только он выкурил и ее, скинув оставшийся бычок вниз, потянулся за новой, с безразличием обнаружив, что осталась последняя. – Надо бы купить ещё..– с досадой кивнул Учиха сам себе, слегка удивляясь что говорит сам с собой. Где-то внутри раздался тонкий женский хохот, но Саске лишь списал это на странности собственной гниющей головы. Настенные часы показывали восемь. Брюнет не помнил, как научился определять по ним время, но тут он с уверенностью предполагал, что сейчас точно восемь вечера. В любом случае, время сейчас явно не имело значения. Ведь он никуда не торопится, не собирается. Оно и к лучшему. Саске не знал, когда придет Наруто и мог лишь предполагать. Саске в целом мало чего знал о нём, хотя знакомы они довольно давно. Аж с детства. Когда были совсем маленькие, наивные и полные смешных желаний и надежд. Учиха усмехнулся. Прошло столько лет, а Наруто, как кажется, совсем не изменился. Хотя... Ведь и правда. Что творится у этого идиота на душе? По виду он счастлив, но так ли это на самом деле? Вряд-ли это сейчас было интересно. А что вообще сейчас должно быть интересно? Черт его знает. У Саске не было сил и желания рассуждать. Хотелось вспомнить. Учиха присел на небольшое кресло, зарываясь в собственную голову, в воспоминания. Беловолосая. Может он видел ее раньше? До этого своего диагноза? Вроде нет. Никакой Беловолосой и в помине не было. От воспоминания ее внешности слегка бросало в дрожь. Эти пустые, белые глаза; абсолютно белые волосы и кожа, под которой хаотичными линиями просачивались какие-то фиолетовые вены. От ее внимательного взгляда хотелось спрятаться и не выходить из укрытия никогда, а от натянутой на острые скулы улыбки, издалека напоминавшей человечью, казалось, что выпадут глаза и остановится сердце. В кошмарах и этих странных перепадах, когда беловолосая была не зла, она пыталась стать более похожей на человека, но это выходило плохо. Кто она? Человек? Воображение? Сущность? Она существует? Или же это просто плод воображения гниющего мозга? Столько вопросов. В «глаза» воспоминаний бросились ее руки. Тонкие, длинные, с темными пальцами, в которых, кажется, кровь застыла ещё пару веков назад. А эти длинные рукава, что пытаются скрыть прозрачную кожу; из под которых лезут пауки с этим ядом, что так горит на щеках и затылке. Саске слегка передёрнуло. Как-то больше не хотелось вспоминать о внешности этой особы. Если она конечно вообще существует. Ну вот. Опять недо-вопросы. Чертовщина. То ли она есть, то ли ее нет. Не разберёшь. Да и не хотелось. Учиха глянул в окно. Уже полностью стемнело. Это было не удивительно, так что он просто слегка выдохнул, встал с кресла и пошел в сторону кухни. Роясь в верхнем ящике на кухне, Саске нашел почти полную банку кофе. Находка обдала приятным холодом внутри. Кажется, тепло он теперь попросту не мог чувствовать. Учиха заварил кофе, чтобы хоть как-то разбавить это его, безумное, ужасное, бессмысленное существование. « Сколько ещё прилагательных, описывающих мою хренову жизнь можно подобрать?» – пронеслось у того в голове. Первый глоток горячего напитка раздался в горле согревающей гладью, а после уже пришел его отвратительный вкус. Саске поморщился и глотнул вновь. В этот раз он уже не чувствовал вкуса, а лишь наслаждался разбавленным, после сигаретного дыма, мягким теплом. Кофе оказалось максимально дешёвым и старым, но Учиха совсем не обратил внимания на эти факты. Через пару минут раздался звук открывающейся двери, а за ним уже и недовольный голос Узумаки, который, кажется, жаловался на то, как он устал. Саске пропустил его слова мимо ушей, просто проходя к нему и кивая в знак приветствия. Узумаки продолжил было разговор, но вовремя заметил как Саске схватил одну из его единственных темных курток и натянул на себя. Наруто смог предположить, что тот уходит. Но он ведь в одной куртке и спортивных штанах. – Ты куда? – лишь поинтересовался блондин. – Скоро вернусь.. наверное. У тебя есть деньги? – спросил Учиха, натягивая какие-то кроссовки Наруто, чем довольно сильно удивил его, как и просьбой о деньгах. – А зачем тебе? – Дай в долг, мне сигареты купить. – честно попросил Саске, вопросительно смотря на Наруто в ожидании его ответа. – Ну ладно. – Наруто слабо кивнул и порылся в небольшом кошельке; достал оттуда купюру на пятьсот рублей и сунул в руки Саске. Скоро будет зарплата, тем более, брюнет же попросил в долг. Учиха принял купюру и выдохнув тихое «спасибо», вышел из квартиры, направляясь к лестнице и чуть ли не спотыкаясь о ступеньки, но успевая вовремя удержаться за грязные перила. В подъезде противно пахло дешёвым алкоголем и чьим-то перегаром. На полу и ступеньках валялись бычки дешёвых сигарет и пустые бутылки ужасного пойла, от которого Саске бы жутко тошнило. Наконец, парень дошел до первого этажа, до разрисованной, металлической двери, на которой, детским почерком, были накаляканы всевозможные ругательства, и не только. Одно движение, слепой шаг, и брюнет уже оказался на улице. Ветер неприятно дунул в бледное лицо, сразу же покрывая ресницы и губы ярким инеем, который тут же расстаял от настойчивой руки Учихи, которую он после того действия, сунул в карман. Было ужасно холодно, но в то же время безразлично и спокойно. И эти чувства были сильнее холода, поэтому сомкнув зубы, Саске скорее оглядел местность и направился в ближайший магазин. Как он понял, Наруто живёт в одном из буйных районов в городе. И как ему тут угораздило прижиться? Его дело, его судьба, Саске ведь ничего не знает о его прошлом, так что и задумываться не стоит. Вблизи показался небольшой ларек. Он должен быть открыт ещё несколько минут, так что у Саске предостаточно времени, чтобы купить то, зачем он собственно выходил из дома. Через пару минут ругани со старухой-продавщицей, брюнет вполне довольно смог убедить ее в собственном совершеннолетии и купить сигареты. Хотя.. кажется она уже просто устала спорить с настойчивым Учихой. Ухмыльнувшись своим мыслям Саске достал из пачки одну штуку и закурил. Тело обдало приятным спокойствием, некогда похожим на слабую эйфорию. Хотелось немного прогуляться. В душной квартире Узумаки было уютно и тепло, но свежий воздух улицы так и манил остаться на нем, пока ноги и руки не онемеют. Запах тлеющего табака успокаивал, так что Саске слегка расслабился. Подошёл к небольшой детской площадке, что гниющим куском земли стояла напротив дома Наруто, присел на старую качель и уставился в гаснущие окна домов. Люди ложатся спать так рано? Учиха хмыкнул. Ему нет до этого дела, у каждого свои тараканы в голове. Брюнет толкнулся ногами и качель скрипнула, а после слегка закачалась, словно в такт дыхания Учихи и его выдыханию сигаретного дыма, который приятной волной залетал в нос, пропитывал одежду Наруто своим терпким запахом. Брюнет поднял голову к верху. Небо было, на удивление, чистым. Не было даже этих противных выбросных облаков, который часто пускал завод, находящийся совсем недалеко. Где-то вдали шумели машины, глупые подростки слушали такую же глупую попсу, что была сейчас в моде. Атмосфера была что надо. Все эти прелести ночного города прекрасно подбавляли мысли о том, что ему не долго осталось слышать что-то подобное. Что не долго ему осталось держать в руках тлеющий бычок. Что не долго ему осталось просто дышать. Однажды, совсем скоро, его тело станет самым простым и бесполезным куском мяса. А было ли оно полезно сейчас? Кто его знает. Однажды, в его глазах будут ползать противные черви, пожирая его, пока этот самый бесполезный кусок мяса будет лежать в гробу,и больше никаких движений не произведет. Не сможет вдохнуть дым, не сможет пошевелиться. Это было так забавно. Его ждёт неизбежное – смерть. И именно в тот, единственный момент он резко станет всем нужным, хотя сам из себя ничего полезного представлять не будет. Как и все мертвецы на кладбище, как все, что лежат в двух метрах под рыхлой, а в некоторых местах твердой, землёй. Лежал, и гниют. Или уже сгнили. А он, Учиха Саске, однажды будет тоже лежать среди них. Будет ли он это осознавать? Вряд-ли. Саске усмехнулся собственным мыслям, откидывая оставшийся бычок сигареты в сторону. Как и это выкуренный бычок, он однажды станет бесполезным. И эта неизбежная бесполезность движется все ближе и ближе, иногда подстерегая прямо под углом.