Подарок

Дик плохо помнил последовавшую за Октавианскими праздниками попойку в компании Алвы и братьев Савиньяк. Если уж быть до конца честным, он ее совсем не помнил, по крайней мере, вторую половину. Забвенье такого рода было ему в новинку. Раньше Дик втайне гордился своими способностями к поглощению спиртного, позволявшими пить наравне с расхваливаемыми в поговорках южанами. Но, возможно, эта и без того неуместная гордость была еще и несколько неоправданной? Решительно отметя эту мысль как нашептанную Леворуким, Дик попытался хотя бы припомнить, в каком состоянии были в ту ночь его… гм, собутыльники и могли ли они хотя бы теоретически запомнить какое-нибудь неосторожное высказывание, если вдруг подобное все-таки вырвалось. И для размышлений такого рода у него была не то чтобы веская, но довольно увесистая причина. Причина имела кожаный переплет, золотые набойки по краям, выглядела так, будто стоила дороже если не всего Надорского замка, то одного его крыла точно, и была обнаружена Диком на самом видном месте в библиотеке через несколько дней после упомянутых событий. Само предположение об интересе к подобным книгам сошло бы за серьезное оскорбление, но при всем недоверии к кэналлийцам Дик не мог предположить в ком-то из них чувства юмора такой направленности. Алва же в собственной библиотеке, похоже, просто не бывал. Дик отчетливо помнил собственные мысли о том, что ему не приходилось читать о подавлении городских бунтов. Чего он не помнил, так это делился ли он этим соображением с эром или его друзьями. Возможно, с Эмиля или Лионеля сталось бы предложить подобный способ восполнения пробела в образовании: братья Савиньяк, при всех своих положительных качествах, не видели разницы между бунтовщиками-убийцами и героями, под командованием генерала Карлиона восставшими против узурпатора. Но не в чужом же доме! Алва же… Алва, даже если что-то и слышал, наверняка пропустил мимо ушей. Да что там, если бы Дик умер прямо на этом месте, Алва узнал бы об этом хорошо если через полгода, когда пришло бы время очередной церемонии, куда полагалось являться в сопровождении оруженосца. Не то чтобы это расстраивало, разумеется. Дик вздохнул и осторожно провел ладонью по переплету книги. С одной стороны, было любопытно. С другой… Он попытался представить, что бы сказал эр Август, если бы узнал, что Дик читает подобные сочинения, но воображение путешествовало от ужаса через огорчение к одобрению и только мешало. Мелькнула дурацкая мысль бросить монетку, но при себе не было ни суана. Да и потом, недостойно рыцаря полагаться на волю капризного случая. — Одолжить вам тал, юноша? — поинтересовались из-за спины. Услышав голос своего эра, Дик вздрогнул и резко повернулся. — Эр Рокэ?.. Алва поморщился. — Право, юноша, если ваша память не в состоянии удержать даже такие простые вещи, зачем вы вообще читаете? — Я не… — попытался возразить Дик. Он помнил о том, как было велено обращаться к Алве, но не ожидал увидеть его в библиотеке, где они за год ни разу не столкнулись. Но не говорить же об этом вслух. — Вы не читаете? — усмехнулся пребывавший в отличном настроении Алва. — Что же вы целыми днями делаете в библиотеке? Рассматриваете картинки? Что ж, это, разумеется, меняет дело. Дик глубоко вдохнул, медленно выдохнул и выпалил: — Монсеньор, я просто раздумывал, какую книгу выбрать. — Врете, юноша, — отмахнулся Алва. — Вы уже пятнадцать минут смотрите в одну точку и, судя по выражению лица, пытаетесь принять самостоятельное решение. Стоит ли так напрягаться? Бросьте, к примеру, монетку. — Вы… Вы! Вы ничего не понимаете! — Дик кипел от возмущения, хотя никак не мог понять, что же именно его так возмутило. — Разумеется, — насмешливо согласился Алва. — Я не понимаю, как можно перекладывать даже такие незначительные решения на чужие плечи, будь то друг или даже Его Величество случай. Впрочем, друзей у меня нет, а счастливые случаи я создаю себе сам. Но вы, юноша, — другое дело. Так что, дать вам золотой? — Генерал Карлион был героем! — Дик чуть ли не впервые решился озвучить подобное соображение при эре. — Его нельзя сравнивать со всякими… преступниками! — Отчего же? — неожиданно серьезно спросил Алва. — Сравнивать, Ричард, можно что угодно. Впрочем, кому я это говорю? — Он снова усмехнулся: — Чтобы вы смогли осознать нечто подобное, вам потребуется как минимум новая голова. Или хотя бы новые друзья. Последнюю фразу Алва произнес очень тихо, но Дик все равно услышал и пробормотал себе под нос: — Я бы не отказался. — В эти дни он довольно остро чувствовал свое одиночество, а замечание про сравнение напомнило ему Арно. — В самом деле? — рассмеялся Алва, и Дик понял, что его последние слова все-таки были услышаны. — Что ж, желания, как известно, стоит удовлетворять. — Алва озорно подмигнул и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь.

* * *

На следующий день Дик обнаружил в своей комнате перевязанный красной лентой сверток, а внутри — мешочек с чем-то рассыпчатым, из которого во все стороны торчали иголки. К странному предмету прилагалась записка: Желания стоит удовлетворять. Вдруг да поможет. Дик смутно припомнил рассказанную кормилицей сказку о чучеле, которое мечтало получить мозги — в детстве он ее обожал, — со злости запустил «подарком» в стену и тут же завопил в голос: торчащие во все стороны иголки сильно кололись. Дик обдумывал достойный ответ все то время, что приводил себя в порядок, а потом еще целый час, в течение которого просто сидел в кресле, безуспешно стараясь не смотреть на так и валяющий у стены мешочек с отрубями и иголками и крутя в пальцах красную ленту, которую в конце концов изорвал почти что в клочья. Так ничего и не придумав, он все-таки вышел из комнаты — предстояла очередная учебная дуэль с эром, первым клинком Талига и по совместительству бессердечным мерзавцем. — Доброе утро, юноша, — поприветствовал его бессердечный мерзавец прямо за дверью комнаты. — Вы еще не во дворе, и это плохо. Но я сам опаздываю, так что на сегодня я вас прощаю. — Благодарю за милость, — взвыл Дик. Жизнерадостный тон Алвы уничтожил тот минимум спокойствия, которого удалось достичь за прошедший час. — Что это у вас в руках? Дик перевел взгляд на свои руки и только тогда заметил, что все еще сжимает клочок изорванной ленты, по очертанию почему-то похожий на сердце. — Подарок для монсеньора, — неожиданно для себя нашелся Дик, швыряя изодранную ткань куда-то в направлении Алвы. — У вас есть все, но одной вещи однозначно не хватает. Вдруг да поможет. — С этими словами он развернулся и скрылся в комнате, на прощанье громко хлопнув дверью.

* * *

Присланный Алвой почти сразу после утренней встречи Хуан уведомил оруженосца, что сегодня занятие не состоится, так как маршал изучает срочные бумаги. Дик, разумеется, не поверил, но обрадовался. К вечеру, однако, радости у него поубавилось, зато сильнее обозначилось беспокойство. Все-таки с Алвой ему предстояло жить еще два года. Да и потом… Что именно «потом», сформулировать никак не удавалось, но стоило только представить, что Алва где-то в доме пьет вино, смотрит на огонь и сердится на него, Дика, как почему-то накатывала такая тоска, что хоть вой. В общем, ближе к полуночи Дик отправился извиняться. Стол в кабинете загромождал ворох бумаг из военного ведомства. «Неужели в самом деле срочный пакет?» — изумился Дик. Алва в расстегнутом колете обнаружился у камина. Он спал, откинув голову на спинку кресла, а в его руке было зажато какое-то письмо. Разумеется, об оруженосце он весь день и не вспомнил. С чего бы? Дик сжал кулаки и собирался выйти за дверь, надеясь только, что у него хватит самообладания не хлопнуть ей, как давеча. Но тут его внимание привлекла странная деталь. Из-под расстегнутого колета с левой стороны торчал кусочек красной материи.

Конец