Золотая чешуя

      В полумраке комнаты глаза Чжун Ли светятся расплавленным золотом.       Люмин захлебывается вздохом и выгибается на простынях, когда он в очередной раз припадает ртом к лону, – широко разведенные бедра мелко вздрагивают, стоит только горячему, влажному языку бесстыже пройтись по промежности и скользнуть внутрь.       Сердце колотится в ушах так, что Люмин почти не слышит саму себя – странные звуки оказываются ее собственными стонами, перемешанными с мольбами; снизу раздается пошлое хлюпанье. Что-то слегка покалывает кожу внутренней стороны бедер, когда лицо Чжун Ли не то специально, не то случайно соприкасается с ней – чешуйки на его щеках и висках оставляют едва заметные царапины.       Кто бы мог подумать, что Чжун Ли, невозмутимый, уверенный, спокойный Чжун Ли в порыве страсти будет приобретать драконьи черты.       Чжун Ли шумно выдыхает, когда Люмин с предельной осторожностью проводит пальцами по изящным рогам, призывно виднеющимся из копны распущенных волос, и ее прошибает крупной дрожью. Он поднимает голову, пересекаясь взглядами с Люмин, – жидкое золото в его глазах плавится, будто под воздействием высоких температур, и с каждым разом утягивает в свои пучины все глубже и глубже, в то время как звериный зрачок сужается до узкой полоски.       Чжун Ли облизывает блестящие губы и склоняет голову чуть вбок, потирается чешуйчатой щекой о нежную кожу, не отрывая взгляда от лица Люмин, – легкая боль, смешивающаяся с острым удовольствием, бьет в голову игристым вином и пуще прежнего растекается жаром по всему телу. Грубоватая кожистая рука Чжун Ли, больше похожая на драконью лапу, трепетно опускается на низ живота, деликатно перемещается чуть ниже, нарочито задевая нежные половые губы, и мягкая подушечка большого пальца с невероятной осторожностью давит на клитор, вырывая из груди Люмин жалобный стон.       Острые клыки царапают чувствительную кожу – там, где еще недавно касалась чешуя, теперь порхают поцелуи, невесомые, как крылья бабочки, и чередуются с легкими укусами. Люмин почти хнычет, стоит только горячим губам снова припасть к низу живота – Чжун Ли вылизывает ее так старательно и увлеченно, что у нее поджимаются пальцы на ногах.       – Пожалуйста, – в голос стонет Люмин. Она выгибается на простынях дугой и мечется из стороны в сторону, не зная, куда себя деть; руки хаотично скользят по груди, плечам, животу и в конце концов практически одновременно замирают на рогах Чжун Ли.       Под пальцами чувствуется их изумительная текстура, но Люмин не до исследований – она, ослепленная желанием, действует почти на инстинктах, когда аккуратно проходится пальцами по всем изгибам вниз и вверх. Чжун Ли глухо, почти невнятно стонет, неосознанно потираясь щекой о бедро, а после срывается на низкий, гортанный рык, и даже сквозь мутную пелену перед глазами Люмин видит, как его радужки еще ярче разгораются золотом, когда он вскидывает голову.       Он неожиданно подтягивает Люмин к краю кровати и резко переворачивает ее на живот. Люмин издает жалобный стон, неловко приподнимаясь на руках, просяще поводит бедрами из стороны в сторону и подается ими назад. Чжун Ли нагибается, скользит когтистыми лапами по ключицам и ребрам и запечатлевает на шее, лопатках, плечах нежные-колючие поцелуи-укусы. Между ягодиц недвусмысленно упирается крепко стоящий член – Люмин прекрасно знает, что Чжун Ли хочет ее ничуть не меньше, чем она его, поэтому идет на крайние меры: задирает бедра еще выше и вжимается ими в чужой пах.       В груди Чжун Ли зарождается рокот, больше похожий на раскаты грома; остро пахнет сырой землей, раскаленными на солнце камнями и глазурными лилиями, и запах этот будто проникает Люмин под кожу и навечно клеймит ее, заявляя о принадлежности и предупреждая об опасности любого, кто посмеет приблизиться на расстояние меньше допустимого.       Связываться с драконами себе дороже.       На Люмин это правило не распространяется.       Острые клыки вонзаются в местечко между плечом и шеей, и Люмин невнятно ахает от боли, инстинктивно зажимаясь и стараясь прикрыть беззащитную часть, но отодвинуться ей не дают – сильные ладони стискивают талию и секундой позже накрывают грудь, перекатывая между пальцев напряженные соски, а влажный язык с особым усердием зализывает место укуса.       Для Люмин, изнывающей, заходящейся стонами, тратящей все силы на то, чтобы удержаться на весу, становится сюрпризом, когда Чжун Ли входит в нее – грубовато, несдержанно и резко. Ее руки слабеют в считанные мгновения, и она падает лицом прямо в простыни, захлебываясь криком, стоит ему только начать двигаться.       Кожа на животе, груди, пояснице и лопатках горит огнем – после соприкосновения с твердой чешуей, способной выдержать даже самые мощные атаки, рождается сладкое тянущее ощущение, основанное на боли вперемешку с наслаждением. Чжун Ли всегда тщательно контролирует свои действия в полудраконьем облике и никогда не причиняет Люмин боли больше, чем она может выдержать, зато доставляет такое острое удовольствие, что в его честь впору возводить алтарь.       Не прекращая двигаться быстро и размашисто, практически вколачиваясь в тело Люмин, Чжун Ли невероятно осторожно выцеловывает ее шею и плечи везде, где только может дотянуться, едва задевая кожу острыми, как лезвие меча, клыками. От контраста нежности и грубости Люмин ведет – в низу живота [1] сворачивается спираль наслаждения, готовая в любой момент взорваться слепящими фейерверками.       Металл на кончике языка оказывается ее собственной кровью – Люмин умудряется прокусить губу, пока захлебывается несдержанными стонами. Чжун Ли вжимается в нее бедрами, останавливается и, наклоняясь ниже, шумно втягивает носом воздух над ее ухом.       Распаленная, находящаяся на грани Люмин не замечает, как вновь оказывается лежащей на спине. Чжун Ли нависает сверху, расплавленное золото его глаз светится в полумраке безграничной похотью; когда он сокращает дистанцию между их лицами и слизывает с ее губ выступившие капли крови, а после запечатывает их кусачим поцелуем, Люмин бездумно кладет руки на его плечи и скользит пальцами по ряду жестких чешуек к мощной спине, где касается выпирающих лопаток.       Отстраняясь, Чжун Ли перехватывает ее слабеющие руки жестко, почти болезненно, и фиксирует их у нее над головой. Он облизывает верхнюю губу, обнажая клыки, и закидывает одну ее ногу к себе на плечо, а после вновь подается бедрами вперед, меняя угол проникновения. Люмин взвизгивает от неожиданности, а после срывается на крик, стоит только Чжун Ли вновь задать немилосердный темп. Она выгибается дугой, тщетно стараясь притереться своей грудью к его, и закидывает вторую ногу к нему на поясницу – теснее, жарче, глубже.       Чжун Ли немигающе смотрит на нее, не отводя взгляда; лицо, обычно спокойное и невозмутимое, искажается возбуждением. Тугая спираль в животе Люмин резко распрямляется, взрываясь ослепительно яркими вспышками, когда ее с головой накрывает ошеломляющим оргазмом, – ее колотит крупной дрожью, когда она, обессиленная, доведенная до пика, откидывается на простыни. Между ног все печет и пульсирует, нутро Люмин сжимается вокруг члена Чжун Ли, но он и не думает останавливаться, и с ее губ срывается новый стон, переходящий в надрывное хныканье.       Она чрезмерно чувствительна в первые секунды после оргазма; каждое движение отдается слишком острой, почти болезненной порцией наслаждения, и Люмин непроизвольно пытается уйти от прикосновений, да только кто ей даст? Чжун Ли склоняется над ней, мажет сухими, горячими губами по щеке, собирая влажные дорожки слез, а после нежно припадает к ее рту и скользит языком по ровному ряду зубов.       Люмин обхватывает его за шею одной рукой, второй цепляется за рога и дрожащими пальцами проводит по прохладной кости, увитой металлом. Чжун Ли, двинув бедрами в последний раз и впившись в бедро Люмин когтистыми пальцами, издает глухой полустон-полурык ей прямо в губы.       Ее руки безвольно опадают на кровать. Она всхлипывает, крупно вздрагивая, когда ее нутро заполняет обжигающе горячее семя, и с закрытыми глазами послушно подставляет лицо под легкие, невесомые поцелуи. Чжун Ли на секунду замирает, прижимаясь своим лбом к ее, а затем немного дергано отстраняется, перекладывает ее бедро со своего плеча обратно на простыни, не забывая чувственно потереться щекой о колено, голень и лодыжку. Его член выскальзывает из нее, и Люмин, чувствуя, как сперма вытекает наружу, недовольно хнычет и ворочается на кровати.       – Нам надо помыться, Люмин, – хрипло говорит Чжун Ли; в его голосе слышится отдаленное рычание большого, смертоносного зверя. Люмин нехотя приоткрывает глаза и видит тонкую улыбку на губах Чжун Ли – в его глазах золотые звезды мерцают и осыпаются искрами прямо к ее ногам. Он перекатывается через нее и ложится на бок, подпирая голову рукой, мягко разворачивает ее лицо к себе и снова целует – чувственно и нежно.       Все тело гудит и даже местами саднит, нет сил даже шевельнуться лишний раз, но Люмин знает – они только начали.       – Тогда неси, – отвечает Люмин и неловко обвивает его шею объятиями, с наслаждением прижимаясь грудью к мощной груди. Когтистая рука опускается на талию и скользит ниже, замирая где-то на тазовой косточке; Люмин возмущенно расширяет глаза, отстраняясь от Чжун Ли, и видит клыкастую усмешку. Она чувствует – где-то около ее бедра снова крепнет член. – Никакого секса, пока не помоемся, ты же сам сказал!       – Что-то запамятовал – не припомню, чтобы я такого говорил, – невозмутимо отвечает Чжун Ли, стискивает ягодицу в когтистых пальцах и резко подминает взвизгивающую Люмин под себя. Его рот настойчиво сминает ее губы, широко проходится по шее, оставляет россыпь засосов на ключицах и находит затвердевший сосок.       Чертова драконья выносливость приходится Люмин по душе.