Я не получаю подарки

Шень Юань знал, конечно, что на пути каждого человека встречаются неудачи, но прямо сейчас у него создавалось впечатление, что на своем он собрал все разом. Ему выпало собственное имя. Он понимал, что существует вероятность подобного развития событий, но даже с чертовски маленьким шансами... Он все равно вытянул не чье-то, а свое имя. Тогда он почти весь день гипнотизировал бумажку взглядом и думал, что это довольно обидно. А еще глупо и несправедливо. Рассказывать ведь никому о вытянутом имени нельзя, а начинать игру с начала только потому, что ему, неудачнику, не повезло, было бы пустой тратой времени. Вдруг кто-то начнет готовить подарок сразу же после уроков? Шень Юань представляет, как будет расстроен и зол человек, услышав на следующий день о том, что необходимо переиграть. Шень Юань думает, что возможно, вытянуть свое имя было не такой уж трагедией. Почему бы не поискать в этом плюсы? Например, ему не придется заморачиваться с подарком и тем, каким он должен быть, не придется переживать о том, что он может не понравится получателю... Но тогда игра теряла смысл для Шень Юаня, как для участника. Вытянуть собственное имя все равно, что добровольно выбыть. Быть может, ему просто стоило смириться. Но... Ему тоже хотелось подарок? Тоже хотелось услышать неуклюжие поздравления от кого-то из одноклассников? Может, он много хочет? Хотя если подумать... Много ли это, хотеть праздник? Ну, праздничная атмосфера, когда все суетятся и весело обсуждают подарки, демонстрируя то, что приготовили своему тайному другу... Шень Юань принял решение не обращаться по этому вопросу к учителю. Наверняка у этого человека найдутся дела поважнее, чем проводить игру заново и слушать отовсюду недовольные возгласы. Он просто...сделает по маленькому подарку каждому, чтобы не оставаться в стороне совсем. И все будут довольны.

///

Шень Юаню нравилось учиться в своем классе. Он бы даже сказал, что среди его одноклассников не было плохих людей или тех, кто бы ему уж совсем был неприятен. Да, порой у него возникали некоторые напряженные моменты с друзьями. И самым ярким тому доказательством был Шень Цзю. Шень Юань, если честно, до сих пор не может и близко представить, что могло бы происходить у того в голове. То эта колючка покорно сносила заботу и любезности, то снова выпускала шипы. Однако...еще ни разу он не пытался отказаться от их дружбы. Шень Юаню обычно не были по душе люди, не умеющие выражать мысли и чувства словами. С ними было сложно. Еще Шень Юань не жаловал особо упрямых. Идти с ними на всякие компромиссы вообще было бесполезно... И так совпало, что Шень Цзю попадал в обе категории, но... Везде бывают исключения, повторял он себе. Вообще Шень Юань считал, что хорошо, когда люди разные. Наверное, он бы с ума сошел, будь в классе все, допустим, как Лю Цингэ или Бин-гэ. Он бы замучился следить за их поведением и разнимать. Он и с этими-то особо не справлялся... Какое-то время Шень Юаню казалось, что вокруг него не существует тех, кто не доставил бы ему проблем хотя бы один раз (кроме Ци-гэ, за что ему огромное спасибо. Этот человек если не ангел, то точно святой. Он был внимательным, да еще и без последствий умудрялся терпеть своего младшего брата), однако он успел с этим смириться позже. Не то чтобы его раздражало или было тяжело... Совсем нет, просто иногда ему хотелось прийти в школу и увидеть, как все живут в мире и согласии, не наживают себе неприятностей и не пытаются довести его до белого каления своими выходками. Глупо, наверное, мечтать о подобном. Но мечты на то и мечты, чтобы никогда не сбываться.

///

Шень Юань умалчивал о многих вещах, на самом деле. И совсем не потому что ему не хотелось делиться своими ощущениями и мнением, как он любит, а потому что он считал это...невозможным? Нет, возможным, конечно. По мере необходимости он ведь вполне был способен обсудить нечто важное. — А-Юань, не холодно?— тихо спросил Бинхэ. Шень Юань сегодня остался у него с ночевкой, решив отложить все дела вместе с кучей уроков на потом. Просто потому что... Бинхэ попросил? Он безбожно солжет, если скажет, что не выделяет друга среди остальных. Бинхэ, пусть тот и остается сентиментальным ребенком, был к нему ближе всех. Шень Юань к нему привык и далеко от себя отпускать не хотел. Пусть поначалу он его и побаивался, нередко путая с Бин-гэ, который, собственно, его и пугал. — Нет, все хорошо, Бинхэ. Они сидели на широком диване перед телевизором, укрывшись теплым пледом. На экране шел какой-то новогодний мультик. Шень Юань хотел спать, потому успел пропустить мимо ушей все содержание. Завалившись на бок, он практически улегся на Бинхэ. И...конечно, они могли пойти спать! Но не скажет же Шень Юань вслух, что ему очень хотелось бы полежать вот так еще! Бинхэ был теплым и мягким, что его, как мягкую игрушку хотелось обнимать и обнимать, прижимать к себе и обхватывать руками и ногами. Не отпускать. — А-Юань, ты можешь не переживать за игру,— улыбаясь, вдруг сообщил Бинхэ. О? Он переживал за игру? Когда это Шень Юань ему говорил об этом? — Почему я должен переживать?— он нехотя разлепил закрывающиеся глаза. — Тебе выпало свое имя, так? — С чего ты взял... — Брат сказал мне, что Цзю все подстроил,— перебил он его и, чуть приподнявшись, заключил Шень Юаня в объятия, позволяя ему уткнуться в свою грудь. Он вздохнул,— у всего класса выпало имя А-Юаня. Шень Юань был в растерянности. Он не очень понимал, почему... Значит, Шень Цзю написал на всех бумажках его имя? Как на это реагировать? Это могла быть не очень смешная шутка с его стороны. Все же Цзю был довольно злопамятным и обидчивым... Но разве он его обижал? Разве ссорился с ним? — А-Юань, Цзю точно хочет забрать тебя у меня! Я так и знал! Этот... О боже, он ему что, вещь какая, чтобы его кто-то забирал? Да и не такой уж А-Юань замечательный, чтобы за него так...боролись. На слиток золота вроде бы не похож... — Бинхэ, никто меня не забирает, не выдумывай,— успокоил его Шень Юань и протянул руку к его лицу, ущипнув за щеку,— значит, мы сыграем заново? — Не знаю, брат ничего не сказал об этом. — Понятно. Шень Юаню стало спокойнее. Значит, он не безнадежен. Значит, игра состоится. Он смотрел на Бинхэ, на лице которого играло множество цветов, излучаемых картинками в телевизоре. Он был...красивым. Таким домашним. Шень Юань чувствовал себя донельзя комфортно рядом с ним. Возможно, он заботился о Бинхэ больше, чем наоборот, но...сбежать от него по этой причине не хотелось. Бинхэ был ужасно милой овечкой. Хотелось не переставая гладить его по волосам, цепляя кудряшки пальцами. — Бинхэ. — А-Юаню чего-то хочется? — Нет, мне...— он еще раз обдумал то, что собирался сказать и решительно продолжил, — я хотел сказать, что... Я и так бы сделал тебе подарок, пускай мне и выпало свое имя. Шень Юань много недоговаривал да. Но эта вещь...ему вдруг показалось это важным. Потому что... Бинхэ тоже был важен? Он должен был сказать это. Он приподнял голову и увидел, как глаза Бинхэ заблестели от слез. — А-Юань самый лучший!— и всхлипнул,— я так тебя люблю! Он сжал хрупкое тело в объятиях сильнее. Шень Юаню казалось, что он задохнется от такого напора. Он мысленно воззвал к небесам, а потом тяжело вздохнул: — Я тоже тебя люблю.