Я не получаю подарки

Все же долгие уговоры Юэ Циньюаня принесли свои плоды. Шень Цзю согласился его стараниями пойти к учителю с просьбой о новой игре и признанием. Учитель никогда не назначал своим ученикам наказания, которые были бы им не по силам. Да, он мог оставить после уроков и заставить переписывать материал, мог заставить дежурить до конца недели... Шень Цзю не боялся ни того, ни другого, потому его отчаянное нежелание сознаваться крылось явно не в страхе распрощаться с свободным временем. Юэ Ци он об этом никогда не расскажет, но он попросту боялся еще большего осуждения со стороны одноклассников. Например, его вражда с Лю Цингэ и Бин-гэ и без того успела достичь своего апогея. Хорошо ладил Шень Цзю только со старшим братом и А-Юанем. Который, к слову, тоже наверняка будет в нем разочарован... Шень Цзю бы рад предоставить другу объяснения, но... Он не мог. Он попросту никогда не оправдывался, не пытался заверить всех в своей невиновности, потому что это было глупо и жалко. А Шень Цзю не хотел быть жалким, не хотел падать, пытаясь что-то доказать другим. Наверное, в этом была его главная ошибка... — А-Цзю, здравствуй,— поприветствовал его учитель, на ходу избавляясь от верхней одежды. Он заметил,— ты рано сегодня. Шень Цзю действительно пришел сегодня самым первым. Он собирался поговорить с учителем, пока в класс не пришли остальные. — А где старший брат?— поинтересовался учитель. — Завтракает. Он так торопился в школу, что не стал и Ци-гэ дожидаться. Разговор должен был состояться строго один на один, иначе какой толк от признания... Он же не обещал публично раскаяться! — Учитель, я...хотел бы... И почему говорить правду так сложно? Шень Цзю не считал ложь чем-то зазорным. Более того, он считал, что умение красиво врать — искусство. При должной подготовке режущая глаза истина могла и не всплыть, потому Шень Цзю винил себя в невнимательности. Продумай он свой гениальный план лучше или, быть может, не стань он признавать вину перед Бин-гэ...все могло бы обернуться совсем по-другому. По крайней мере, он бы сейчас не краснел перед учителем за свой недостойный поступок. Хуже правды могло быть только признание своих ошибок. Это Шень Цзю ненавидел больше всего. Почему? Потому что он искренне считал, что прав. Да, он подло написал одно имя на всех бумажках. Ну и что? Он бы поступил также, будь у него возможность все исправить. Он хотел сделать А-Юаню подарок. Он шел к этому. Разве плохо? Учитель грациозно опустился за рабочий стол и жестом пригласил Шень Цзю присесть за первую парту прямо перед ним. — Я... — Ты?..— подбодрил он его. — Давайте проведем игру заново,— Цзю все же не смог собраться. Он добавил,— пожалуйста. — О?— удивленно протянул мужчина, словно не ведал, о чем ему пытался сказать ученик,— но зачем, А-Цзю? — Ну...а почему нет?— и прикусил язык. Это прозвучало глупее, чем он представлял у себя в голове. — А-Цзю, если есть что-то, что ты бы хотел мне рассказать без присутствия посторонних...— он бросил взгляд на дверь в кабинет, а потом — на наручные часы,— то советую тебе не тянуть. Обычно первыми приходят Цингэ с сестрой. Они будут здесь с минуты на минуту. Прекрасно. Просто замечательно. Шень Цзю хотелось кричать и рвать на себе волосы. Он готов поспорить, что учитель это специально... Ладно, хорошо, он понял. Он это скажет. Признается, черт возьми. — В мешочке было только имя Шень Юаня,— расплывчато сообщает он. Уголки губ учителя ползут вверх. — Вот как. В коридоре послышались шаги. Учитель продолжил: — И как же это произошло? — Я...я это сделал. Дверь с тихим скрипом открылась. В класс неспеша зашла Лю Миньянь, а за ней — ее неуравновешенный старший брат. Они вдвоем прошествовали к концу ряда, в начале которого сидел Шень Цзю. Он не переставал удивляться тому, насколько они были разными. Словно воспитаны были не в одной, а в разных семьях. Если честно, Цзю не видел ничего, что бы свидетельствовало об их родстве, кроме внешности. Наградив раздражающего одноклассника полным презрения взглядом, Лю Цингэ опустил на парту рюкзак сестры, а сам пересел ближе. Ну отлично! Теперь этот пещерный человек однозначно будет подслушивать их разговор! Шень Цзю едва не скрипел зубами. — Так учитель выполнит мою, м-м-м, просьбу?— постарался как можно лучше скрыть подробности разговора он. — Да, А-Цзю. Этот учитель услышал, что хотел и теперь готов провести игру заново. То есть, он хотел услышать признание? О, так ему несказанно повезло. — Почему мы должны проводить игру заново?— прозвучал тихий голос девочки. Шень Цзю захотел ударить себя по лицу. Глупо было надеяться, что хоть кто-то, кто имеет родственные связи с Лю Цингэ, нормальный. Вот зачем она это сделала? Хочет, чтобы ее братец поколотил его прямо тут?! — Шимэй,— обратился Цзю к девочке, пытаясь удержать весь сочащийся в голосе яд,— это не твое дело. Вам все скажут завтра. — Почему мы должны ждать до завтра?— вмешался Лю Цингэ и нахмурился,— Шень Цзю, мерзавец, ты нагрубил моей сестре только что?! — Тебе показалось, шиди,— и улыбнулся. Пусть дальше злится. Пока учитель в классе, он и пальцем его тронуть не посмеет. — Хочешь сказать, я плохо слышу или плохо вижу?! Лю Цингэ закипал от ярости. Его щеки забавно покраснели, а кулаки то и дело сжимались. Цзю видел, что учитель был готов вмешаться уже сейчас. — Я ничего не хочу сказать,— отрезал он и встал из-за парты. Не забыв пройти мимо своего нервного шиди и показать ему язык, Шень Цзю направился к выходу из кабинета. Он собирался пойти к раздевалкам, пока точно не зная, кого хотел увидеть. Обычно школьный день начинался утренней перепалкой с Бин-гэ, нередко переходящей в драку. Шень Цзю, конечно, не был мазохистом и по лицу получать не любил, но...с его стороны было бы дурным тоном нарушать такую замечательную традицию как публичное выяснение отношений. Да и быть может, он не собирался сегодня скандалить с Бин-гэ. Он шел к гардеробу с довольной ухмылкой. Не то, чтобы признание сделало его день лучше или помогло облегчить душу, нет. Шень Цзю чувствовал, что пусть и с посторонней помощью, он поступил правильно. К тому же, он может сделать подарок А-Юаню просто так. Никто ему не запретит.