Красная роза

      Я с довольным стоном вытянулся на подушке. Не спешил открывать глаза. Неужели это всё не сон? Дабы убедиться в этом, я повернулся в сторону Кёнми и, положив руку на её талию, притянул вплотную к себе. Нет, не сон. Она здесь, совсем рядом, обнажённая, приятно пахнущая и, наверняка, настолько же уставшая. Как же много времени мне понадобилось, чтобы понять роль Кёнми в моей жизни! Я улыбнулся. Во мне пробуждалось незнакомое доселе, но мучительно-сладкое желание любить и быть любимым. Внутри всё заиграло иными красками: куда более яркими, разнообразными. Чёрт тебя побери, Ким Тэхён, какими изречениями ты высказываешься! Это на тебя не похоже. Глубокие чувства, испытываемые к супруге, пробудили в тебе внутреннего поэта?       Кёнми зашевелилась под моими руками и очень медленно повернулась в мою сторону. Я же решил использовать всё своё актёрское мастерство и притвориться спящим. Почувствовал её долгий взгляд на себе. Что он мог означать — я мог только догадываться, но внутри молился всем Богам, дабы он не был спровоцирован злобой и желанием ударить светильником по голове. Лёгкое прикосновение пальцами по моей щеке развеяли все мои сомнения. Держись, Тэхён, держись. Кёнми провела пальцами вдоль линии скул вниз к подбородку и, наконец, остановилась на губах: там, где у меня была родинка. Она, кажется, совсем не догадывается, что её муженёк бодрствует и еле пытается сдержаться, чтобы не улыбнуться.       Кёнми вытянулась в мою сторону, желая подарить мне целомудренный поцелуй в щёку. Но целомудрие — это не моё. Мне больше страсти, чувств! Поэтому, я резко перехватил её поцелуй губами. От неожиданности она вскрикнула, упав обратно на подушки, а я благополучно пристроился сверху. Кёнми смеялась, запрокинув голову назад, и подставила мне шею, куда я и перевёл свои поцелуи. — Хитрый лис, так ты не спал! — Я проснулся от твоих громких мыслей, — совершенно серьёзно ответил я, сравнявшись с ней лицом. — От каких же? — «Какой же он красивый» и «как же я его люблю», — последнее я произнёс случайно и тут же заглянул глубоко в её глаза, пытаясь уловить её реакцию. — Ты прав. — Прав? — изумился я. — Прав в чём? — В том, что ты сказал. — Не могла бы ты озвучить, в чём именно я прав? — В том, что ты красивый. — И всё?       Она загадочно улыбнулась, но ничего не ответила. Ладно, не буду давить на неё. Придёт время, и признается мне в чувствах естественным образом, без единых моих намёков. Я слишком нетерпелив и многого прошу. Взволнованный, я начал осыпать щёки, шею и ключицы Кёнми беспорядочными поцелуями. — Всё-всё, хватит, — засмеялась вновь она, пытаясь приподнять моё лицо к себе. — Так я никогда не выберусь из постели. — Тебе и не нужно этого делать.       Я посмотрел на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, и удивился: — Кёнми, ещё только семь утра, зачем так рано вставать? — застонал я, упав рядом на постель. — Самое время просыпаться, Тэхён, — сказала она, — но ты можешь ещё поспать. Я пойду в душ. — Полежи ещё со мной. — Я схватил её за руку, не позволяя уходить.       Она смиренно согласилась. Её руки накрыли мои, и я крепко сжал их. Наши пальцы переплелись, как две абсолютно разные стихии. Я, как огонь, — сжигающий и уничтожающий всё, что попадается на пути, а Кёнми — подобно охлаждающей и очищающей воде, успокаивает одним прикосновением, обходит острые углы и сглаживает их.        Когда успели чувства любви и нежности к этой женщине пустить корни в моём сердце? Что-то внутри шептало мне в ответ: «Давно… Но это чувство раскрывалось постепенно, подобно бутону ароматно пахнущей розы». — Кёнми, — обратился к ней я, — может, нам на некоторое время уехать в отпуск? Например, в Чеджу? Устроим запоздалый медовый месяц. Оторвёмся от привычной рутины и насладимся друг другом.       Она улыбнулась и кивнула в знак согласия. — Хорошо. Я не против. — Тогда я займусь этим вопросом, — улыбнулся я и, пристав на локти, некоторое время посмотрел в её глаза, потом убрал прядь её каштановых волос за ухо и наклонился к ней за очередным поцелуем. Так легко из постели я не готов был её отпустить. Хотелось больше ленивых поцелуев, нежных прикосновений и тихих вздохов из сладких уст моей супруги. Мы никуда не торопились, наслаждались каждой секундой, проведённой вместе…       Да, я полюбил её. Очень сильно полюбил.       Позднее, когда я уже находился на работе, позвонил отец, сообщив, что вечером состоится семейный ужин. Он устраивал подобные пиршества почти каждый месяц, дабы поделиться последними новостями и укрепить без того довольно-таки прочные семейные узы. На них я приходил с большой неохотой, бывало, что искал оправдания и не являлся вовсе.       В семь вечера все уже собрались за столом в любимом нашими семьями корейском ресторане. Кёнми сидела рядом со мной в лёгком платье из шёлка пудрового цвета, поверх которого накинула белый пиджак, а родители расположились напротив нас, разговаривая о чём-то повседневном и незначительном.       На протяжении всего вечера велись беседы обо всём на свете, в частности темы касались дел и работы. Кёнми то и дело накладывала мне в тарелку разнообразные деликатесы, одновременно поддерживая разговоры с родителями. И я начал вспоминать, что она делала это всегда, но почему начал замечать только сейчас? — Кёнми, как там обстоят дела с пресс-конференцией? Слышал, её перенесли? — спросил мой отец. — Да, отец. Она назначена на следующую неделю. На этот раз, думаю, всё пойдёт по плану. Организаторы сильно подвели нас в прошлый раз. — Таких сразу надо исключать с работы. Ненадёжные люди нам не нужны. — Согласна с вами, мы больше с ними не сотрудничаем. До этого инцидента об этой компании шли одни хвалебные отзывы, однако с нами они себя отнюдь не проявили.       Отец улыбнулся. Они мыслили одинаково, поэтому он её очень любил. — Смотрю на вас со стороны и не могу налюбоваться, — сказала госпожа Ли, долгое время с улыбкой смотря на нас с Кёнми. — Какие вы оба красивые. Просто созданы друг для друга. — Да, прекрасная пара. Они очень разные, но это не мешает им выглядеть гармонично. Все, кто их видит, только об этом и говорят, — подтвердила моя мать, — очень хочется посмотреть на результат их союза. Даже представить не могу, насколько потрясающие у них будут дети. Устала любоваться чужими внуками, уже со своими хочется нянчиться.       Краем глаз заметил, как Кёнми сжала в руках палочки. — Да, когда вы уже задумайтесь о маленьком Киме, нашем наследничке? Не терпится посмотреть на нашего красавца, или красавицу, не так важно, — засмеялся господин Ли, — там, где девочка, будет ещё и мальчик. Уже достаточно прошло со свадьбы, пора бы вам задуматься над этим вопросом. — В первую очередь — это ребёнок, а уже потом — наследник. И тема детей касается только нас с Кёнми. Вы сами должны понимать, какая это большая ответственность… — Ох, божечки, какая ответственность! — вмешалась уже моя мать. — О благосостоянии ребёнка вам нечего переживать, Тэхён. Вы, к счастью, не в том положении, чтобы задумываться о том, как бы заработать на хлеб, прокормить, обуть, одеть и отучить ребёнка. Вы не живёте от зарплаты до зарплаты. У вас всё под рукой, а мы стоим рядом, всегда поможем. Наше поколение поднималось совсем иначе, вот тогда были и трудности, и сложности, испытывали нехватку времени и денег. Мы не были настолько состоятельны, чтобы растить детей, у нас не было столько возможностей, сколько есть сейчас у вас, но вырастили вас нисколько не хуже. Вам доступны любые двери, и от того значительно всё проще. — Количество нулей на банковском счёте, квартиры, дома, машины и должность — не показатель хорошего родителя. Ребёнка нужно любить, о нём нужно заботиться, его нужно воспитывать, защищать и поддерживать, чтобы он вырос здоровым, добрым и хорошим человеком. Всё остальное — бонусы, без которых так же можно справиться. — Тэхён… — Вы хотели свадьбы — вы её получили. Может, нам ещё и чихнуть с вашего позволения? Или вы хотите присутствовать на процессе зачатия? — Тэхён! — одновременно возмущённо произнесли мои родители. — И я повторюсь, что о детях, в первую очередь, должны задумываться будущие родители. И только при моём с Кёнми желании мы подумаем о ребёнке, и я прошу никого больше не затрагивать эту тему. Сейчас я разговариваю довольно терпеливо, но это будет не всегда.       Все за столом замолчали. Они и так знали, что лучше не выводить меня из терпения, поскольку в гневе я страшен и в ярости меня ничего не остановит: ни кровное родство, ни возраст оппонента. Кёнми смотрела на меня, не сказав ни слова. Что она думала по этому поводу, я мог только догадываться.       Я знаю, что не буду прекрасным отцом. Я не знаю, как нужно обращаться с детьми, как воспитывать их, но я знаю, что это делать необходимо. Ответственность заключается не в материальном плане, как думают наши родители, а в моральном, духовном. Деньги вложить в ребёнка может каждый, но показать хороший пример, быть правильным наставником и учителем, увы, нет. А я не хочу становиться родителем ради галочки. Нет.       Мы вернулись к трапезе, однако атмосфера в помещении всё же поменялась. Кёнми поддерживала беседы без прежнего энтузиазма. Я почувствовал это.       Пока приносили десерт, супруга извинилась и вышла в уборную. Я долго ожидал её появления, но её всё не было. Решив убедиться, что с ней всё хорошо, вышел вслед. В уборной я заметил её напротив зеркала. Она запила какую-то таблетку с водой, затем, увидев моё отражение в зеркале, сразу убрала баночку с таблетками в сумку. — Тэхён? — Она повернулась ко мне лицом. — Что ты выпила, Кёнми?       Я подошёл к ней ближе и, несмотря на то, что она плотно сжала пальцами молнию сумки, я успешно открыл её и достал баночку. — Это от давления, — сказала она. — Оно у меня периодически скачет.       Я пытался вчитаться в написанное, но незнакомое название не навеяло на какие-либо мысли. — Тебе не стоило так разговаривать с родителями… — Ты себя плохо чувствуешь? — вглядываясь в её бледное лицо, спросил я. — Немного. — Давай поедем домой. — А как же родители? Нам нужно с ними посидеть. — С родителями ещё успеем посидеть. Пойдём.       Мы вернулись к семье и, предупредив о том, что нам пора уходить, попрощались и вышли. — Займитесь делом! Не откладывайте! — услышали за спинами голос господина Ли, а следом раздался весёлый общий смех.

***

      Кёнми была настолько уставшей, что заснула прямо на пассажирском сиденье, что ей не свойственно. Насколько я помню с нашего очень давнего разговора: спать она может только лёжа и исключительно в мягкой постели. Да и, возможно, она заработалась настолько, что её организм такой нагрузки просто не выдерживает. Ладно, об этом я позабочусь. Такого режима она соблюдать больше не будет.       Свежий воздух из приоткрытого окна автомобиля игрался с волосами Кёнми. А неоновое освещение пролетающих мимо витрин магазинов и баров плавно опускалось с её лица по телу. Совсем как в тот вечер, когда мы возвращались с мероприятия господина Со домой. События того дня вновь прокрутились в голове: вспомнил прорыв эмоций Кёнми, накопившиеся внутри неё, дрожащие слова и горькие слёзы на её щеках, следом наши поцелуи и безмерную страсть. Именно с того момента внутри меня что-то щёлкнуло.       Я нажал на маленькую кнопку, и окна в машине закрылись. Звук пролетающих мимо машин приглушился.       Въехав во двор нашего дома, я припарковал автомобиль. Супругу внёс в спальню на своих руках и аккуратно уложил на постель. Снял обувь с её ног и услышал сонное: — Я сама. — Спи, — ответил тихо я, прикрыв её одеялом.       Я опустился перед Кёнми на колени. — Тэхён, — прошептала вдруг она, приоткрыв глаза. — М? — Ты хотел бы стать отцом?       Я выпрямился, не ожидая от неё такого вопроса. — Хотел бы, — честно ответил я. — Не знаю когда и какой бы из меня получился родитель, но хотел бы… — Я уверена, что ты бы справился. — Уж мы то постараемся сделать из меня папеньку, — не теряя возможности пошутить, сказал я.

***

      Раннюю пташку по имени Ли Кёнми я утром не застал. Упорхнула, как ярый трудоголик, на работу. Что ж, пусть работает, скоро всё равно направимся в тёплые края, и она успеет отдохнуть. Хотя, нет, не обещаю. Я её достану. От одной только мысли, что днями и ночами, я, подобно новоиспечённому жениху, буду наслаждаться обществом своей невесты, внутри меня играл оркестр, целая симфония!       Некоторое время я простоял у окна своего кабинета, засунув руки в карманы брюк и смотря на потемневшее небо. Да, погода сегодня не подстраивалась под настроение. Интересно, как там Кёнми? Написал ей сообщение, но остался пока без ответа.       Так, нельзя прохлаждаться, дела никто не отменял. Необходимо нарабатывать свою репутацию перед тем, как стать полноправным президентом компании. Я уже был готов к этой роли и видел себя на кресле председателя. Удивительно, это что, действительно я?       Я сел за рабочий стол, на котором меня поджидала стопка подкинутых секретарём бумажек. Не успел я взять в руки ручку, как раздался сигнал селектора. Секретарь известил, что менеджер Пак Чимин хочет со мной о чём-то поговорить. — Господин Ким, надеюсь, я вас не сильно потревожил? — в шутливом тоне спросил Чимин, зайдя в кабинет. — Для тебя всегда найдётся время, — сказал я, указав рукой на кресло напротив. — Располагайся. — Смотрел телевизор? — спросил Чимин, присев. — Сегодня по главным новостным каналам Сеула обсуждают одну очень шокирующую тему. — Какую? — с интересом спросил я. — «Почему заместитель компании «Ким-групп» сегодня в таком прекрасном настроении?», «Не болен ли он?», «Что ж, в таком случае я бы предпочла, чтобы он болел всегда». Ты сегодня всех очаровал своим настроением. Впервые увидел на твоём лице нечто похожее на улыбку, а не оскал. Что же это творится то?       Я не смог сдержать смех. — Да, я, наверное, и правда приболел. — И имя твоему диагнозу Ли Кёнми? Ты, друг, по уши влюбился. Расскажи, как у вас всё прошло тем вечером? Я так понял, вы нашли общий язык во всех смыслах этого слова? — Тебя интересуют все подробности? — Пожалуй, нет. Давай обойдёмся без них.       Я встал и прошёлся по кабинету. — Ужин прошёл прекрасно. Даже лучше, чем я предполагал. Мы поговорили. Она раскрылась мне, не намного, но и это для меня победа. А уже дома…— По телу пробежали мурашки. Одни только воспоминания прошедшей ночи будоражила кровь во мне. Я уже соскучился по Кёнми. По своей жене. — Да вы только посмотрите на эту улыбку! — с поддразнивающей улыбкой сказал Чимин. — Я тебя не узнаю! Ты точно Ким Тэхён или тебя подменили? — Сам не знаю. — Я смутился собственному признанию и, запустив пальцы в волосы, взъерошил их. Нет, смущён скорее не от того, что обнаружил внутри себя тёплые чувства к собственной супруге, а от своей реакции на них. Неужели, я так умею? Умею думать об одной женщине, о её прикосновениях и улыбке, о её голосе, шепчущее моё имя, и о кротости, нежности характера, обнаружившим мной совсем недавно? Умею волноваться и вести себя как дурачок, стоит только подумать о ней? Это не похоже на меня. Ох, Тэхён, что с тобой стало за столь короткое время? — А как Кёнми? Она хорошо себя чувствует? — в голосе Чимина послышались нотки необъяснимой для меня тревоги. — Неплохо, — пожал я плечами, — но я в этом не уверен. Она сильно устаёт на работе. Представь себе: ни разу за долгие годы не брать себе отпуск, да что там отпуск! Выходной. Работала, не покладая рук. Всё время бежит куда-то, бежит, даже не останавливается, чтобы передохнуть. Её отец знатно постарался… — В чём? — Он с детства прививал в Кёнми желание быть лучше, умнее, сильнее, грузил учёбой, записывал на различные секции… Он любит её, но эта любовь ограничивает Кёнми во многих удовольствиях, она этого даже не понимает. Ей пора отдохнуть, а мне пора позаботиться об этом. — Взгляд Чимина помрачнел. — Первый шаг я уже сделал. Вчера я предложил ей совместный отдых на Чеджу. Она согласилась. Секретарь уже забронировал билеты на седьмое число.       Чимин кивнул, моментально погрузившись в свои мысли: уверен, в отнюдь невесёлые. Глаза его застыли на одной точке. Он протёр ладони о колени и прикусил губу. Явно что-то не давало ему покоя. — Чимин, что случилось? — не выдержал я. — Ты хочешь мне что-то сказать?       Он удивлённо воззрился на меня, не понимая, как я догадался. Из него актёр, как из меня портной — совершенно никчёмный. — Да, — спустя минуту молчания признался он. — Тэхён, на прошлой неделе я видел Кёнми... Она была в бо… Нет, — тут же спохватился он и встал. — Это неважно. Знаешь, ты прав. Нужно развеяться, отдохнуть. Вам с Кёнми это необходимо. Устройте себе запоздалый медовый месяц, прогуляйтесь по Чеджу: в рае на земле Кореи, отдохните… — Ты… — только я собирался пустить гневную тираду на Чимина, как раздался сигнал селектора. Чимин облегчённо вздохнул. Я нажал на мигающую красным цветом кнопку рабочего телефона и услышал голос секретаря: «Господин Ким, к вам пришла ваша супруга».       Сегодня какой-то день неожиданностей? Я выпрямился. Что ж, видимо, не только я за столь короткий промежуток времени успел соскучиться. Кёнми не заставила себя долго ждать и вошла в кабинет. Ожидал увидеть мягкий, нежный взгляд супруги, улыбку на её лице, либо что-то, что могло бы выдать её теплые чувства ко мне, но… нет. Этого всего не было. Я увидел в её глазах холод. Даже более пронизывающий и сильный, чем раньше. Прежний. Теперь встал я и застыл. Чимин, переведя взгляд с меня на Кёнми, догадался, что дело серьёзное, тихо пролепетал что-то похожее на: «Увидимся позже» и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. — Что-то случилось? — Я обошёл стол и встал напротив жены. — Не ожидал тебя здесь увидеть. У меня есть хорошая новость: билеты в Чед… — Тэхён, — перебила она меня, кинув большой белый конверт на рабочий стол, — я подаю на развод.