Красная роза

      Прошло десять дней с момента нашего последнего разговора с Кёнми в доме её родителей. Десять дней, непохожих на другие.       За это время я с головой погрузился в работу, прерываясь лишь на сон и приём пищи. Кардинальные изменения во мне отцу оказались по душе. Причин им он не знал, да и не хотел вдаваться в подробности — главное, что я, как он сказал: «Наконец-то, взялся за голову». Замечал его одобрительные улыбки, и взгляд, полный победы над горделивостью сына. Наивно полагал, что изменения во мне — заслуга исключительно его.       Для меня же работа являлась способом забыться, нежели внезапным осознанием её ценности. Если прежде моё одиночество скрашивали сомнительные клубы, бары, прелестные девушки и весёлая компания, то сейчас всякий интерес к ним пропал. На смену привычным развлечениям пришли бизнес-конференции, деловые встречи и решение важных задач. Хочу сказать, что у меня довольно неплохо получалось с этим справляться. Я постепенно становился всё увереннее в своих действиях, словах и идеях, даже не замечая, что, серьёзно войдя в эту деловую среду, начинал получать некий интерес и азарт — наравне с кислородом необходимых для моей жизни.       Дни томились один за другим. Настроение на работе держалось на плаву ровно до тех пор, пока я не возвращался домой. Тогда чувство одиночества терзало меня сильнее. Каждый угол дома напоминал мне о Кёнми. Заходя в спальню, представлял, как перед сном в постели она полулёжа читала бы книгу; а на кухне, облокотившись о стол, попивала бы кофе, задумчивыми глазами смотря куда-то в окно. Утром меня больше не будили лёгкие стуки ножа о деревянную доску, а в ванной не встречал аромат лёгкого цитрусового шампуня; холодильник совсем пустовал, да я и сам забывал поесть, даже сбросил пару килограмм. После работы я подолгу не спал, листая фотографии супруги и читая о ней статьи в интернете, успев их практически выучить наизусть. Как так вышло? Как я, мечтавший о разводе и жизни порознь с женщиной, не желанной сердцу, так к ней привязался? Так быстро, так неожиданно?       Мы с Кёнми договаривались о неделе, но я закрыл глаза и на последующие несколько дней. Да, она мне не обещала, что вернётся домой к назначенному мною дню, но… сколько ещё я могу ждать?! Я чертовски нетерпеливый человек, как мне только удалось продержаться столько времени? Собирается ли Кёнми вообще… Нет, долой столь опрометчивые мысли. Она, конечно же, вернётся в своё прежнее гнёздышко. Да ведь, Тэхён? Ну, конечно. Этот брак слишком важен для наших семей, чтобы разрушить его таким способом. Я могу быть инициатором, но Кёнми ни за что на такое не пойдёт. Я знаю её. Идиот, она, может, и не разведётся, но жить будет отдельно. Нет, и это вряд ли. Наши семьи знатно разгневаются, узнав об этом, и точно так не оставят, а Кёнми свою семью почитает, как праведный христианин Библию, и проповеди их ставит выше своих убеждений. От этого зависит и наша репутация, а она может знатно пошатнуться. Что-то ты о репутации задумался, Ким Тэхён, так почему же позабыл о ней, когда по клубам и барам ходил, с девушками развлекался? Даже не боясь, что тебя смогут увидеть? Да, не думал. Потому что идиотом был. Мне не привыкать. И что дальше?       Я сам себя противоречил, сам себя спрашивал и сам себе отвечал, утешая. Какое-то психологическое расстройство. Не биполярочка ли у меня?       Прошла ещё одна неделя, каждая из дней которой казалась ещё более тягучей. Преисполненный надежды, что скоро точно всё изменится, что получу благую весть от Кёнми, я ожидал. Всё ещё не давал ей никаких намёков о просроченных днях. Пусть пока отдыхает от меня и не думает, что я тут с ума схожу.       Однако наступали моменты, когда я просто хотел бросить всё, поехать за ней, схватить её за плечи и заставить посмотреть на меня, чтобы вспомнила, в конце-то концов, что у неё муж есть! Но потом мысленно выливал на себя холодную воду и велел образумиться. Что я делаю? Я что, совсем с катушек слетел? Соберись, Ким Тэхён!       Эти эмоциональные качели сводили меня с ума, изводили. Я думал, что правда, на полном серьёзе, попаду в психушку, и меня уже мало что или кто сможет вылечить. Кто-нибудь может мне объяснить что происходит в моей голове? Я не могу ничего понять. Где мои настоящие мысли? Где мои настоящие чувства? Где истина? За чем стоит последнее слово? Это всё из чувства вины, или я правда что-то испытываю к ней? Прошу, кто-нибудь, подарите мне хотя бы небольшую долю спокойствия и благоразумия от Ли Кёнми — его мне хватит до конца моей жизни!       Так я мучал себя каждый раз, как только оставался наедине с собой.       Спустя ещё пару дней затишья мой бокал терпения уже оказался наполнен до краёв. Во мне проснулся вулкан и разлился по венам горячей лавой злости и отчаяния. Я позвонил Кёнми, и знаете что? Она сбросила трубку, следом прилетело сообщение: «Я сейчас занята». Я опешил. Как это понимать?!       Её ответ был для меня последней каплей. Она что, думает, что у меня полно свободного времени?! Сижу тут, без дела, и решил дать о себе знать?! Я вскочил со своего рабочего кресла и поехал в офис к Кёнми. Редко туда заявлялся, и реакция сотрудников являлась тому подтверждением: они провожали меня удивлёнными глазами и тихими шепотками о том, что вот он я, распрекрасный Ким Тэхён, впервые за долгое время соизволивший навестить свою жену на работе.       Я кинул разрушительный взгляд на секретаря, который, не узнав меня, сказал, что госпожа Ли сейчас занята и не может никого принять. Осознав, что перед ним сейчас стоит её муж, заместитель президента компании-партнёра и по совместительству единственный сын его владельца, сотрудник осёкся и опустился обратно на своё мягкое кресло. Правильно, там ему и место.       Я зашёл в кабинет Кёнми. С тех пор, как я был здесь в последний раз, а это было год назад, практически ничего не изменилось. Нет, вру. Цель моего визита. А она была прямо противоположной нынешнего. Я приходил в очередной раз убедить её отказаться от нашего брака, а сейчас? Хах, смешно! Наладить с ней отношения и вернуть её в наше скромное убежище. И каковы причины столь невероятных изменений? Она не задастся такими вопросами? Что ж, Тэхён. Ты не планировщик, а импровизатор. Так что придумаешь на ходу, успокойся.        На диване, напротив неизвестного мне, взрослого мужчины в очках, сидела Кёнми. Видимо, обсуждала очень важное дело, настолько важное, что времени ответить мне на звонок у неё не было. Она подняла голову в мою сторону и мгновенно застыла, явно не ожидая меня здесь увидеть. Мужчина замешкался и поправил очки. — Что ж, госпожа Ли, я буду ждать вас в понедельник. — Да, спасибо, что приехали, вр… господин Со.       Мужчина встал и, перед тем как выйти, коротко кивнул мне головой. Я ответил ему тем же и проводил его внимательным взглядом. Кто он такой? В кругу бизнеса и предпринимательства Сеула я его не видел, хотя и знаком со внушительным количеством представителей. Я повернулся обратно к Кёнми и усмехнулся. — Что, на взрослых потянуло, Ли Кёнми? — О чём ты говоришь? — вздохнула она, убирая бумаги с журнального стола в верхний ящик рабочего. — Кто он такой? — Важный инвестор нашего китайского филиала в Гонконге. — И почему ушёл так быстро при такой важной встрече? — сказал я, специально выделив последнее слово. — Ему уже надо было уходить… — Да и что-то для важного инвестора он слишком простовато одет. — А с чего ты взял, что инвесторы не могут одеваться в простую одежду? Не всем же ходить в Гуччи и Сен Лоран, — сказала она, с безукоризненной улыбкой оглядев меня с ног до головы.       Это она имела в виду меня. Ну да, согласен. А почему и нет, если есть возможности? Что ж, я верю ей хотя бы потому, что думаю, что у неё не настолько ужасный вкус в мужчинах. Да и изменять мне, такому незаменимому красавцу — непостижимая глупость. Хотя, Кёнми сама не дурна, но я же как-то умудрялся… Ладно, забудь, Ким Тэхён. Заведёшь себя в очередную ловушку.       Моя злость понемногу утихала. Успокоившись, начал любоваться Кёнми. Её волосы, собранные в аккуратный высокий хвост, делали её образ ещё более официальной и строгой. В светло-голубой блузке и юбке-карандаше серого цвета, что подчёркивала её хрупкую, изящную фигуру, она выглядела великолепно. А ведь здесь достаточно молодых, да и не очень, сотрудников, которые наверняка могли положить глаз на мою супругу и изъявили бы желание завоевать её расположение.       Боже, я действительно скучал по ней. Это немыслимо. — Так что привело тебя сюда? Зачем так внезапно врываться в кабинет? Я ведь занята, не стоит без предупреждения залетать в кабинет. Ты выставляешь меня не в лучшем свете, — она сказала это настолько спокойно и непринуждённо, в её стиле, что я аж сглотнул. Так, Тэхён, держи себя в руках. Всё ещё не могу привыкнуть… Как?! Как она может быть такой спокойной?! Неужели совсем не скучала по мне? Неужели ничего ко мне не испытывает? Я хотел ответить так же ровно, но понимал, что у меня вряд ли это получится. Моё присутствие здесь уже доказывает моё шаткое моральное состояние. Но мне уже было всё равно. Неважно, как я выгляжу со стороны и насколько опрометчивы мои поступки. — Разве мне нужна причина, чтобы увидеть собственную жену? — Если тебе нужно увидеться — достаточно заранее об этом сказать.       Неужели, только мне это нужно? — Наш разговор не менее важен твоей работы, Кёнми. Мы должны обсудить то, что, я уверен, не даёт покоя ни тебе, ни мне. И даже не смей отрицать этого.       Я ударил в воздух, надеясь попасть в цель, и мне, казалось, это удалось. Она выпрямилась и скрестила руки на груди. — Хорошо, давай обсудим то, что меня беспокоит. Тебе же виднее. — Как ты успела заметить, обговорённая нами неделя давно прошла… — С каждым произнесённым словом я делал шаги в её сторону. — Обговорённая тобой, — поправила она, отступив и желая держать между нами дистанцию, но ох как не вовремя наткнулась на стоящий сзади стол. Я не смог сдержать довольную ухмылку. Кёнми и бровью не повела, прекрасно сохраняя самообладание. Что ж, если мне нужно уловить её чувства, я сделаю это наилучшим и привычным для меня способом: минимальное расстояние — максимальная тактильность. — Но прошло больше двух недель. — Я положил руки на стол по обе стороны от её бёдер и навис над ней. — Тебе не кажется, что прошло достаточно времени? — Ты сам поставил срок, на который я не давала согласия. — И сколько тебе нужно? — прошептал я, смотря прямо в её глаза.        Она напряглась. Близость наших тел, казалось, начала тревожить её. Именно этого я и добивался. — Столько, сколько посчитаю нужным. — Нет, это неверный ответ. Позволь тебе напомнить, дорогая, что ты — моя жена. А разве жена не должна находиться всегда рядом со своим мужем? — Напомнить мне? Может, стоит напомнить тебе об обязанностях мужа? Поверь мне, у мужей их не меньше, чем у жён, и, в отличии от тебя, свои я выполняла, — сказала она ледяным тоном, словно отчитывая подчинённого за плохо проделанную работу. — Не стоит указывать на мой статус жены сейчас, когда сам им часто пренебрегал, Тэхён. И ни к чему сейчас играть в мужа и жену: мы никогда им не были. — Да, Кёнми, ты права. Прости, — отступил я. Она воззрилась на меня удивлёнными глазами. Максимально скептическая ко всему необъяснимому Ли Кёнми сейчас засомневалась: действительно ли перед ней стоял тот самый Ким Тэхён, идущего напролом и не признающий своей неправоты, или его неким образом подменили? Легче было бы поверить во второе, но отнюдь не в ошеломляющее первое. Я её понимал — прежний Ким Тэхен так бы себя не повёл. — Я хочу, чтобы ты знала, что говорю всё это не просто так. Ты не представляешь, как я провёл все эти восемнадцать дней. Наверняка думаешь, что развлекался, гулял, наслаждался пресловутой «холостяцкой» жизнью. Но это не так.        Я смотрел глубоко в её глаза. Кёнми молчала, не отводя от меня взгляда. В душе у меня перемешались все эмоции. Я хотел выговориться, выплеснуть всё накопившееся внутри, всю палитру чувств от негодования и отчаяния до нежности и тоски. Но это неправильно. Нужно потушить огонь внутри себя. Если бы она знала, с каким трудом мне это удаётся… С уст моих сорвался многозначительный вздох, что, казалось, было красноречивее всяких слов. Почему мне хотелось верить, что всё это я делаю не зря? Почему во мне появилась надежда верить, что всё взаимно? Я внушил себе, или действительно в её сердце есть место для меня? — Зачем ты говоришь мне всё это сейчас? — А ты как думаешь, Кёнми?        Я не мог больше смотреть на её лицо, и не коснуться кожи, не мог смотреть на губы, и не обладать ими. Соблазн слишком велик, а я не могу устоять перед искушением. Поддался ближе к её губам и уловил её горячее дыхание на своих. Перевёл взгляд с её губ на глаза, мысленно спрашивая разрешения. Сейчас я хотел поступить только по велению её сердца. Стоило ей только прикрыть глаза, как я прильнул к её губам. Невероятное тепло разлилось по всему телу. Я не отвержен. Нет, не отвержен. Я смаковал податливые губы Кёнми. Руки переместились к её талии, удерживая и притягивая теснее к себе. Подобно кошке она выгнулась и прижалась грудью ко мне, отзываясь. Ох, Боже, я сейчас сойду ума.       Оторваться было непросто, но мне хотелось взглянуть в её глаза, увидеть в них то, чего я неустанно хотел: нежность, страсть, может, любовь?… В них отражалась безумная борьба между разумом и чувствами. Уверен, ещё немного, и разум признает о своём поражении. — Я усвоил очень важный урок, Кёнми, — сказал я ей в губы, пальцами убирая прядь выбивших с хвоста волос за ухо. — И не хотел бы проходить через это вновь.       Взяв её за шею, притянул её ближе, вновь сомкнув наши губы в поцелуе, на этот раз в невероятно страстном. Моя напористость не оставляла Кёнми иного выбора, кроме как ответить мне. Она приоткрыла губы, и мой язык, встретившись с её, переплёлся в горячем танце. С моих губ сорвался глухой стон. Я как с цепи сорвался. Окончательно потерял рассудок и контроль над своими желаниями. Не мог и не хотел останавливаться. Словно изголодавшийся волк, который, наконец, выследил свою жертву после долгой охоты. Она схватилась за воротник моей рубашки, пальцы её поднялись к моей шее, скользнули выше и затерялись в волосах.       Не знаю, сколько продолжалась наша страсть, но я чувствовал, как Кёнми начала замедлять поцелуй. Я послушно последовал за её неторопливыми движениями. Она медленно отстранилась от меня и открыла глаза, обратив одурманенный взор на меня. Она с трудом совладала с собой. Для неё этот поцелуй был настолько же опасен. Её грудь высоко вздымалась, касаясь моей. Я представил, насколько красивое было бы зрелище, будь мы без одежды. Так, успокойся, Ким Тэхён. Не стоит заходить так далеко и портить момент. Ты на правильном пути, но не перегибай палку. — Скажи, что ты тоже скучала по мне, Кёнми, — переведя дыхание, прошептал я. — Почему? — с неким отчаянием в голосе сказала она. — Почему ты делаешь это сейчас? — Потому что я был очень глуп? Не сказать, что сейчас я шибко умён, но небольшая разница с прежним «я» всё-таки есть. Я даже начал разбираться в активах.       Она покачала головой, вздохнув, даже в такие моменты не терял возможности пошутить. — Да, знаю, это сложно, — прошептал я. — Но, если дашь мне шанс, я обещаю… Всё будет иначе. — Дело не в этом… — Если не в этом, тогда в чём?       Она промолчала. Я не стал давить на неё, выпытывая ответа. — Завтра… — сказал я. — Завтра в восемь вечера встретимся в «Чарльзе». — Ты приглашаешь меня на свидание?       Я кивнул. — Что, если я не приду? — Я буду ждать тебя до тех пор, пока ты не придёшь.

***

      Нашу встречу я ждал, подобно школьнику выпускной, на которой он должен был явиться с самой красивой девочкой на земле. Не буду греха таить, во мне присутствовало непривычное мне волнение. Последний раз подобное испытывал… Нет, даже и не вспомню. Как пройдёт сегодняшний вечер? Всё ли будет так гладко, как хотелось бы?       Я принял душ, тщательно побрился. Нанеся любимый парфюм на запястье, за мочку уха и немного на шею, начал источать томным, глубоким ароматом, не оставляющий противоположный пол равнодушным. Выбор в гардеробе остановился на классике: невероятно-дорогой чёрный костюм свободного кроя и белая рубашка, верхние пуговицы которой я отстегнул. Надел часы, подаренные на совершеннолетие отцом. Причесался и аккуратно уложил чёлку. Под конец, засунув руки в карманы брюк, посмотрел на себя в зеркало.       Да-а, невозможно оторвать взгляд. Красавец, коих свет не видал. Определённо произведу на Кёнми впечатление, иначе просто быть не может.       Обувшись и накинув на себя чёрное пальто, схватил с комода небольшой подарок для жены и вышел из дома, надеясь вернуться не в одиночестве.

***

      Дверь ресторана открыл мне сотрудник заведения и провёл меня вовнутрь. — Добрый вечер, господин Ким. Мы рады вас видеть, — поклонился мне официант с вежливой улыбкой на губах. Конечно, а как же иначе встречать важного гостя, который ещё оставит в ресторане кругленькую сумму и хорошие чаевые? — Идите за мной, я покажу вам ваш столик.       Я последовал за официантом, краем глаз заметив гостей, которых безумно хотел увидеть. Это те самые барышни, разнёсшие вокруг Кёнми слухи о том, что я проводил время с другими девушками в барах. Специально отказался от привычного VIP-столика, чтобы оказаться неподалёку от этих милых дам. Какая для них честь! Спасибо Чимину, который навёл справки, где и во сколько эти персоны будут ужинать в ресторане.       Я сел за стол, находясь в поле зрения этих любопытных женщин, засматривающихся на меня. Да, наверняка думают, с кем же такой красавец собирается видеться на этот раз? Моя персона — лакомый кусочек и пища для дальнейших сплетен. Я ухмыльнулся. Люблю сводить людей с ума, не прикладывая для этого никаких усилий. — Господин Ким, желаете ли вы какой-нибудь напиток? — Нет. Я закажу, когда придёт моя жена. — Хорошо. Тогда, я оставлю вас. — Он поклонился и отошёл в сторону.       Моя Кёнми обычно очень пунктуальна. Она не опаздывает на встречи ни на секунду, но их прошло уже тридцать, и это уже начало меня волновать. Я постукивал пальцами по столу, изредка поглядывая на время. Прошло пять минут, десять. Нет, звонить нельзя. Не стоит быть таким навязчивым. Среди девушек бытует правило: не приходить на свидания заранее или вовремя, стоит немного опоздать, но…это правило разве относилось к Кёнми? Она не из тех девушек, которые будут следовать таким глупостям, да и мы достаточно взрослые люди, далеко не подростки. Независимо от того, что за встреча, она всегда приходила вовремя, а то и раньше. Моя дотошная, но не менее любимая от того жёнушка.       Кажется, не меньше меня начали волноваться и гости за столом неподалёку. Краем глаз я замечал, как они перешёптываются и поглядывают в сторону выхода, наверняка ожидая увидеть какую-нибудь ослепительную, пышногрудую красотку, с походкой от бедра направлявшуюся в мою сторону. Что ж, ослепительную красотку я ожидал, но не пышногрудую. Моя Кёнми не обладала пышными формами, но её фигура была мне по нраву во всех смыслах этого слова.       Прошло пятнадцать минут. Я был не на шутку встревожен. Кажется, зря ликовал о победе над сердцем собственной супруги. Она меня не простила, а вчерашние её ответы на поцелуи оказались минутной слабостью. Что ж, я могу её понять. Я не заслужил её прощения, хотя до безумия надеялся на обратное. Что же мне делать дальше? Как же поступить? Я не готов отпустить её. Нет, не готов. Я и не отпущу. Мой взгляд не опускался с места, откуда должна была появиться Кёнми. Ожидал увидеть её фигуру, лицо, но вместо неё заходили либо деловые гости, либо пары в дорогих одеждах и сверкающих украшениях. Я закусил губу. Почему я такой нервный? С каждой пролетающей секундой я понимал, что Кёнми отдаляется от меня так же, как и моя надежда на нашу совместную, долгую и счастливую жизнь.       Я опустил глаза, задумавшись. Да, она не зря сказала мне вчера: «Что, если не приду?». Она предупреждала меня и не собиралась приходить. Запью-ка я своё одиночество бокалом чего покрепче. Только я собирался подозвать к себе официанта, как мой взгляд зацепился за чьи-то длинные, стройные ноги, ступившие порог заведения. Я медленно поднял глаза. Красное, приталенное платье чуть ниже колен сидело на девушке, как влитое, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию её тела, открывало взор на выразительные ключицы и открытые плечи. Какая же у неё красивая и хрупкая фигура, какая гладкая и нежная кожа, такая знакомая… Моя Кёнми. Поднял взгляд ещё выше и, убедившись, замер в восхищении. Как же она прекрасна. Её каштановые волосы пышными волнистыми прядями спадали на спину и одну сторону плеча. На шее красовалось белоснежное колье, недлинные серьги в ушах. Губы её накрашены красной помадой, под цвет платья. Её сверкающие глаза, взгляд, черты лица… Боже, на свете не существовало женщины прекрасней, уверяю. Как я не разглядел все эти восемь прошедших месяцев в ней такую красоту? Я был настолько слеп? Или глуп? Кажется, и то, и другое.       В ресторане не только я был околдован ею. На Кёнми обращены восхищённые мужские взгляды и завистливые женские. Но она смотрела только на меня. Я был так горд. Да, это моя женщина. Смотрите и давитесь своими блюдами, дамы и господа.       Я машинально встал, когда официант проводил Кёнми в мою сторону. — Ты потрясающе выглядишь, — сказал я, наклонившись к ней и поцеловав её в щёку. Боже, тот самый лёгкий цитрусовый аромат, по которому я так скучал. — Я так и поняла, увидев тебя, разинувшего широко рот, — она самодовольно улыбнулась. Официант с плохо-скрываемой улыбкой пододвинул моей супруге стул и передал меню, после чего ушёл. А я всё ещё не мог оторвать от неё глаз. — Ты пожираешь меня взглядом, скоро подорвёшь аппетит. — Аппетит я подорвать смогу далеко не этими блюдами, дорогая. И то не факт, что насыщусь.       Кёнми на моё двусмысленное замечание ничего не ответила. — Я думал, что ты не придёшь. — Я тоже так думала, — ответила она, — но один человек сказал мне, что нужно жить здесь и сейчас; прислушиваться к своему сердцу и быть счастливой настолько, насколько это возможно. Жизнь дана нам всего раз. — То есть, время, разделённое со мной, твоё счастливое? — В случаях, когда ты ведёшь себя подобающе, — улыбнулась она. — Обещаю впредь себя только так и вести, Кёнми.       В душе я ликовал. Значит, я на верном пути. — Кто тебе сказал эти слова о жизни? — Это неважно. — Она вновь улыбнулась. Ох, чёрт, сводит меня с ума. Непозволительно. — Хочу сказать, ты сегодня тоже очень хорошо выглядишь. — Дорогая, иначе и быть не может. Мне даже не стоит прикладывать для этого сил.       Наглый лжец. Я провёл слишком много времени в душе, за зеркалом во время бритья и когда укладывал волосы, а потом ещё долго подбирал одежду из гардероба. Думаю, Кёнми об этом прекрасно догадывалась. — Ты специально выбрал место рядом с этими женщинами? — Она незаметно кивнула головой в сторону столика неподалёку, где дамы время от времени кидали к нам любопытные взгляды. — Нет, это случайное стечение обстоятельств. — Ты даже не посмотрел, кого я имела в виду.       Как я могу раздумывать над своими ответами в такой момент? Либо я слишком глуп, либо так на неё загляделся, что соображать абсолютно не мог.  — Да, — вздохнул я, — хотел составить им компанию. Мне казалось, им будет очень скучно без очередной порции разговоров.       Мы заказали себе ужин. Кёнми, как обычно, салат с интересной подачей, а я мясо средней обжарки. — Кёнми, не хочешь пересмотреть свой рацион? Твоя фигура, несомненно, прекрасна, но ты сильно похудела. Надеюсь, ты не на диете? — Диеты уже в далёком прошлом, Тэхён, — ответила она, с явной неохотой прожевав заказанный салат. Я внимательно за ней наблюдал. — Что, не вкусно? — Нет, вкусно, просто… — Здесь обычно отменно готовят, ты знаешь. Я скажу, чтобы принесли что-нибудь другое. — Я хотел поднять руку, чтобы подозвать официанта, но Кёнми меня остановила: — Тэхён, не нужно. Мне всё нравится. Я просто немного задумалась.       Я опустил руку. — Ты слишком много работаешь, Кёнми. И это не нормально. Надо думать и о себе, о своём здоровье. — Работа помогает мне отвлечься. — Она потянулась к бокалу вина и пригубила его.       Кёнми вела себя, как подобает леди. Она всегда следовала этикету и установленным в обществе правилам, в то время как я, имея в крови азарт и непослушание, частенько их нарушал. Если некогда её поведение, воспитанность и манеры безосновательно раздражали меня, то сейчас соблазняли. Я наблюдал за ней исподлобья, улыбаясь, вновь и вновь коря себя за слепоту и глупость. — Что это у тебя? — спросила она, увидев на краю стола небольшую подарочную коробку. — А, это для тебя. — Совсем позабыл про подарок. Я протянул его Кёнми. — Открывай.       Она с неким подозрением посмотрела на меня, затем своими тонкими пальцами принялась раскрывать ленту. Когда она увидела содержимое коробки, её движения замедлились. Казалось, не могла поверить своим глазам. Кёнми достала оттуда изящную статуэтку кошки. Ту самую, которую я некогда разбил. Она хранила осколки где-то глубоко в комоде, и я, увидев их, понял, что должен во что бы то ни стало восстановить её.       Кёнми бережно, двумя руками взяла статуэтку в руки и посмотрела на меня изумлёнными глазами.  — Как ты… Как ты это сделал?       Её реакция была мне настолько приятной, что я не смог сдержать счастливой улыбки. — С большим трудом мне удалось найти человека, который смог отреставрировать эту хрупкую вещицу. Он сказал, что она очень старая и безмерно дорогая. За неё на аукционе, не раздумывая, отдали бы миллионы. — Она точно такая же, какой мне подарила бабушка, — восхищённо прошептала она, — будто и не разбивалась вовсе. Это очень ценная вещь для меня. Я хранила эту статуэтку с восьми лет, с тех пор, как умерла бабушка. — Прости, — прошептал я. — За то, что я делал всё это время, прости.       Слова извинения всегда давались мне с особым трудом. Но перед ней я был готов извиняться десять раз, хоть тысячи. — Всё в порядке, Тэхён, ты не должен извиняться. — Нет, Кёнми, всё не в порядке. И ты прекрасно об этом знаешь. Я долгое время обижал тебя, позабыв о твоих чувствах. Неужели ты не злишься на меня? Неужели не хочешь выплеснуть на меня весь свой гнев и негодование? Я ведь заслужил это! — Она смотрела на меня с неким удивлением, однако молчала. И я её прекрасно понимал. Тэхёна перед ней словно подменили. — Скажи мне, какая я сволочь, как ужасно я себя вёл, скажи мне всё, что угодно, я готов выслушать. — Прекрати, Тэхён. Я не буду этого говорить. — Почему? — Потому что я понимаю причины твоих поступков. Я не должна на тебя злиться или обижаться. Я не имею на это права, потому что глубоко внутри осознавала о последствиях нашего брака. Заключение нашего союза закреплялось желанием только одного человека — моего, а так быть не должно. Это эгоистично. В этом и заключалась моя ошибка. И, пожалуй, самая большая в моей жизни. Мне изначально следовало послушать тебя.       Горло сдавило горечью. «Ошибка»…  — Ты считала бы наш брак «ошибкой», даже если бы он привёл нас к взаимным чувствам? — Почему ты спрашиваешь об этом? — Просто ответь мне.       Кёнми замялась, ответила не сразу. — Я… Я не знаю. — Если бы мы оба полюбили друг друга, то в чём заключалась бы ошибка нашего брака? — Если бы мы любили друг друга, но ты… то есть мы… — Кёнми, я прошу просто представить такую ситуацию. В данном случае наш брак являлся бы ошибкой?       Она поджала губы, взволнованная. — Существуют иные факторы, влияющие на отношения между супругов… — Какие? — нетерпеливо спросил я. Сейчас, казалось, что подменили Кёнми. Прежде не видел её в таком смятении. — Разве важнее любви, взаимопонимания между супругами в приоритете может быть что-то другое?       Она бережно положила статуэтку в коробку, явно пытаясь выиграть время, чтобы дать нужный ответ. Но, видимо, этого ей было недостаточно, и она сказала: — Я пока не могу тебе ответить на этот вопрос, Тэхён. — Хорошо, не будем забивать себе этим голову. Но ответа я всё равно буду ждать, — я сделал глоток вина. — Могу я у тебя кое-что попросить?       Она вопросительно выгнула бровь. — Можешь рядом со мной не прятать свои чувства? — Я не прячу, Тэхён, просто... — ответила она и задумалась, продолжать ли мысль или нет. Раз мы вышли на такой разговор, она посчитала нужным открыться до конца, чему я был очень рад. — Я привыкла носить маску неприступности и безразличия настолько, что сама не заметила, как эта маска врослась мне в лицо. Я не знаю, почему и когда это началось. Нормально это или нет? Несомненно, мне тоже бывает больно, грустно, одиноко. Я обо многом сожалею и сомневаюсь. Постоянно задаюсь вопросами, правильно ли всё делаю? Стараюсь следовать здравому смыслу, но сердце порой кричит о другом. Кажется, я научилась с этим справляться. Или, хотя бы, хорошо делаю вид, что научилась.       Я пытался вспомнить, был ли рядом с Кёнми человек, который был бы рядом, поддерживал и мог бы подставить плечо в трудную минуту? Что-то мне подсказывало, что нет. А я, который долгое время находился рядом, не делал этого, а только усугублял положение, давил морально и издевался, не заботясь о её чувствах и считая её бесчувственным роботом. — Я знаю, что всё это время был не тем человеком, с которым ты могла бы поделиться своими мыслями, переживаниями, с которым вообще можно было разговаривать, но….возможно, у меня получиться всё исправить? Я бы хотел быть человеком, с которым ты могла бы поделиться всем и не сомневаться во мне.       Кёнми улыбалась, но глаза её казались удивительно грустными. — Может, выйдем на свежий воздух? — предложила она.

***

      Снаружи нас встретил прохладный ветерок. Кёнми вдохнула его и прикрыла глаза, наслаждаясь, а я наблюдал за ней. Волосы её от ветра упали на спину. Я взял Кёнми за руку, скрестив наши пальцы. Мы решили немного пройтись и направились вдоль немноголюдной улицы, тишина которой нарушалась только стуками её каблуков и разговорами где-то далеко.       Кёнми замедлила шаги и остановилась напротив меня. Она сняла с себя шарф и обмотала его вокруг моей шеи. — Тэхён, что бы ни случилось, береги себя. Не болей и тепло одевайся. Так же хорошо кушай. Думаешь, я не заметила, как ты похудел? — Она приложила ладонь к моей щеке и с особой нежностью посмотрела глубоко в глаза. — Так говоришь, будто собираешься куда-то уезжать, — ухмыльнулся я, положив свои руки на её талию и притянув к себе ближе. — Ты ведь наверняка догадываешься, что я тебя не отпущу? — Да, это меня и тревожит, — её взгляд потускнел. — Во что нам обернётся этот вечер откровений? — Во что бы ты хотела, чтобы он обернулся? — спросил я, наклонившись к ней ближе. — Если бы всё зависело от того, чего я хочу, то определённо во что-то чудесное, — ответила она, приложив руки к моим щекам. Какого же было моё удивление, когда вместо невероятно нежного поцелуя в губы, получил целомудренный в щёку. — Нет, я не удовлетворён. — Не хочу испачкать твои губы помадой, — улыбнулась она и следом поцеловала меня чуть ниже, в шею. У меня мурашки пробежали по коже. — Меня это не сильно волнует, — сказал я и, сравнявшись с ней лицом, накрыл её губы своими в долгом, страстном поцелуе. Она схватилась за воротник моего пальто, отвечала мне с особым трепетом. Никогда прежде не испытывал ничего подобного. Я действительно влюблён. Влюблён в собственную жену, которая в буквальном смысле сводила меня с ума. Безумие. Она первая отстранилась, вероятно, всё ещё осознавая, что находимся не в самом подходящем месте для страстных поцелуев. Взглянув на мои губы, она засмеялась и принялась вытирать их пальцами. Я загляделся на неё и, сам того не осознавая, улыбнулся. — Вот видишь, испачкала. — Не вижу, да и не важно.       Она обняла меня за талию и прижалась щекой к моей груди. Я сразу обнял её в ответ. От холода изо рта шёл пар, но я его абсолютно не чувствовал. Мне было очень тепло. — Давай вернёмся домой, Тэхён, — сказала она.       Я озадачился, не понимая, какой именно «дом» она имеет в виду. — К нам домой, — будто прочитав мои мысли, добавила она. — Я хочу вернуться в наш дом.

***

      Уже через полчаса мы приехали домой. Свет автоматически включился, стоило нам ступить порог дома. Я помог Кёнми снять пальто и повесил его в шкаф. Она осталась в одном красном платье, которое так бессовестно ей шло и надолго въелось в мою память. — Такое ощущение, что я вечность здесь не была. — Да, это время действительно казалось вечностью, — сказал я. Она, услышав мой ответ, повернулась ко мне лицом и замерла. Кажется, заволновалась: уверен, что даже по моим глазам видно, как с ума сходил по её невероятному образу, по ней самой. Я был напряжён и не мог отвести от неё взгляда. Моё сердце от любви к ней просто разрывалось. Я пытался сдерживать свои порывы и некоторое время так и стоял, смотря на неё, но, не выдержав расстояния между нами, резко сократил его и впился в её мягкие губы. Я вовлёк её в такой поцелуй, от которого у меня просто снесло крышу. Руки мои касались её шеи, волос, плеч и скул, пальцами водил я по нижней губе, не прекращая целовать ни на секунду. Я скучал по ней. Сильно скучал. Я знаю, что она чувствовала это. Я никогда никуда столько чувств не вложил, сколько в этот поцелуй. Боль, тоска, любовь, страсть, нежность, сожаление и отчаяние… Я вложил в него всю палитру чувств и получал в ответ столько же. Зачем же мучать друг друга, если любим? Зачем это ненужное расстояние? Зачем причинять друг другу боль? Хотя, возможно, если бы не это расстояние, я бы так и не понял, что нуждался в ней? Искренне нуждался.       Наш поцелуй терял всякие границы. Я прижал Кёнми к стене, приподнял её за бёдра и посадил на комод. Раздался щелчок, и свет в гостиной погас. Видимо, задели кнопку выключателя. Нам он особо и не нужен. Я слышал тяжёлые вздохи Кёнми между поцелуями, чувствовал каждое прикосновение пальцев на моей коже. Мне было очень жарко в пиджаке, и она, будто почувствовав это, освободила его от меня. Под нашими движениями всё лежащее на комоде с грохотом рухнуло на пол. Я начал целовать Кёнми в шею, ключицы, возвращался обратно к губам. Я был очень жаден, ненасытен, но хотел подольше растянуть это мучительное удовольствие. Наслаждался её стонами и тихими шёпотами, зовущие моё имя. Мои руки приподняли края её красного платья, полностью обнажая ноги. Тяжело вздохнул и схватился за её бёдра, впиваясь в них руками до побеления кончиков пальцев.       Она прерывисто дышала, всё ещё не отошедшая от моих ласк. Я впился в её губы и, приподняв за бёдра, пошатываясь, словно опьянённый, направился в нашу спальню. Я аккуратно опустил Кёнми на постель, затем привстал коленями на кровать, расположившись между её бёдер, начал спешно отстегивать пуговицы рубашки, любуясь ею сверху вниз. Её волосы красиво расстилались на нашем белоснежном постельном белье; губы опухли от моих поцелуев, а глаза с неким восхищением смотрели на меня. Неужели это происходит здесь и сейчас? Ущипните меня, если это сон. Хотя нет, не надо. Даже если это и так — я не хочу просыпаться. — Кёнми, — охрипшим от возбуждения голосом прошептал я, бросив рубашку в конец комнаты, — у нас не было брачной ночи, — опустился к жене, сравнявшись с ней лицом. — Не могла бы ты посчитать эту ночь нашей брачной? — Эта ночь намного важнее брачной.       Я застонал. Нет, я не заслуживаю этой женщины. В ней сокрыто столько удивительного, и этот невероятный клад достался мне!       Мои губы нашли её и слились в страстном поцелуе, смакуя поочерёдно сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Медленно опустил лямки её платья, обнажая грудь. Любовался тем, как постепенно передо мной открывался взор на красивое женское тело. Вздохнул. Я провёл пальцами между её грудями и посмотрел прямо в её глаза. Она выгнулась, как струна, под моими прикосновениями. Эта женщина моя, и я был так рад, так счастлив и горд. Я начал одаривать поцелуями каждый сантиметр её тела. Её шею, плечи, грудь, живот… Хотел, чтобы она знала, как желанна и любима. Хоть и не мог пока признаться в своих чувствах, я передавал свою любовь томительными поцелуями и долгими, нежными ласками. Она стонала мне в ответ, не могла больше терпеть и просила большего. Я сам уже не в силах сдерживаться. Когда наши тела слились воедино, мы застонали в унисон. Я задвигался в ней, набирая темп. Руки Кёнми блуждали по моему телу, скользили по груди и спине, пальцы путались в волосах и сжимали в страсти пряди. Её стоны, которые я слушал с упоением, раздавались по всей комнате и далеко за её пределами. — Это не ошибка, Кёнми, — прошептал я ей в губы.       Я видел, как она меня любила. Я чувствовал это в её взгляде, в её прикосновениях, и от наслаждения, счастья хотел зареветь. Никогда ещё не чувствовал себя настолько любимым женщиной. Прежнее было похотью, мимолетной страстью, дабы утолить потаённые желания, голод и потребности. Но это не просто акт слияния двух тел. Это было занятие любовью. Мы любили друг друга. Любили до самого рассвета и не могли насытиться друг другом.       Кто же знал, что скоро всё так изменится?