Последний учитель

***

— Всё было в порядке, только стриптиз отсутствовал, — мрачно сказал Саак Вануни. — Вы действительно это видели или пропустили․․․?  — К сожалению, правда, — произнесла Сона, глядя на вчера принесённую к столу воду Софи Лоррейна. Почему-то Сона Микаелян взяла стакан и стала пить. — К сожалению, увидела, господин Вануни. Я знаю, ты бы предпочёл не видеть ․․․ Директор устало посмотрел на учительницу, он всегда высоко ценил Сону Микаелян, лучшую учительницу химии, дыхание и дух школьных вечеров, плюс тётю дочь одного из заместителей министра освещения.  — Это очень неприятный случай, — сказал он наконец. — Плюс экзамены вот-вот начнутся. Сразу шесть человек ․․․ О поколение!  — Учтите, что я не звонила вам вчера, -Учительница химии сделала холодный перерыв, — Могу я пойти?  — Ты меня неправильно поняла, — Вануни сразу перешёл на «ты». — Во-первых, многие люди уже знают, что произошло. Я не знаю где, плюс, — Вануни проглотил два трудных подчинённых предложения. — «Плюс, одно дело, вы скажете своему двоюродному брату, что он один из заместителей министра. По поводу строительства это правда, но депутат — депутат, и понятно, что он расскажет тому, чьим заместителем он является, » — подумал директор, но озвучивать не стал. Вместо этого он продолжил: — Плюс в классе даже нет учителя. Бедный Саноян получил сердечный приступ из-за их горя, — Вануни потянулся, поправил галстук, положил руку на телефон. — Почему министр должен быть проинформирован․․․ Это необычный случай.  — В чём необходимость? — прервала Сона Микаелян. «Это наше внутреннее дело». Рука директора задержалась в воздухе на несколько секунд, потому что учителю не понравилось, что Вануни первым захотел сообщить министрам. Педагог, в свою очередь, проглотила горькие прилагательные. — Бесполезно, надо выяснить, кто был инициатором, словом, это тонкая педагогическая проблема. Конечно, я не буду вмешиваться, я не их учитель, не их учитель. Саак Вануни, внешне недовольный, но спокойный внутри, убрал руку с микрофона. От правды, какой бы горькой она ни была.  — Я позову их сейчас, — сказал он своим официальным голосом, — Пожалуйста, останьтесь, ведь вы единственный свидетель. Может, стоит сегодня созвать педагогический совет совет.

***

Ваан Мамян в тот день проснулся усталым и с какой-то головной болью. Он долго брился, потом немного погладил синюю рубашку, хватило, с подозрением выбрал галстук, потом заварил кофе, который оказался очень горьким. Хотел позавтракать, открыл холодильник, осмотрел содержимое, там всё есть, но закрыл дверь, выпил чашку кофе, долго курил. Что его ждёт в новой школе в конце года? Может, лучше было не торопиться, подождать несколько месяцев, чтобы пойти в школу в сентябре? Сестра, которая также является педагогом, настаивает на этом совете, он тоже был склонен к этому, но только за десять дней смог приспособиться к своему так называемой абсолютной свободе. Он всегда вставал в семь утра, ему это показалось звоном школьного звонка. Он проснулся, а колокольчик звенел от невыразимой грусти, он не знал, что делать. Читал, играл сам с собой в шахматы, включал телевизор, иногда звал друзей ․ «Он пошёл на работу», — сказали они из дома. Он не называл место работы. Словом, пошёл в отдел народного образования, предложили школу им. Хоренаци, где внезапно скончался от сердечного приступа учитель литературы. Часы были недолгими, только в одном классе, внезапно скончавшийся учитель был пенсионером, тренировался только для того, чтобы его не отрезали от школы. «Сейчас работа, — сказали они, — решится в сентябре, будут часы». Последний разговор с бывшим директором был записан в его ушах․ <Flashback -Поймите, литература — это один из предметов, таких как арифметика, химия, например․․․ Физкультура, да-да․․․ -Вы ведь еще учитель литературы, не так ли? -И я неплохой учитель․ Обучаю детей. Я углубляю программный материал, мои студенты принимаются в вузы. Сколько раз я прикидывал, на какие темы будут писать в университетах в этом году, прикинул и я углубил знания об этих авторов. Я учу их предмету. -Литература не предмет. Литературу учить невозможно. Я не считаю это проблемой учителя. -Я сойду с ума, Мамян. -Осторожно, незаметно, мы должны помочь молодому человеку прочувствовать подлинную литературу, а не биографию писателя, не копировать эссе из разных учебников, а суметь открыть писателя собственными глазами, понять его книгу. Литература нужна всем, не только тому, кто станет филологом, но и не только тому, кто поступит в университет или, к сожалению, будет вытеснен. -Вы сомневаетесь в наших оценках? -Я бы не ставил оценку из литературы. -Ты хочешь разрушить школу, Мамян? -Я слишком люблю школу, чтобы заниматься этим. Школа — это не моё место работы, это моя жизнь. -К слову, вы Дон Кихот нашей школы. -Достоевский считал «Дон Кихота» самой важной книгой, которую должен прочитать любой молодой человек. -Кто? -Достоевский! -Мы также читали «Дон Кихота», он был фантазёром, боролся с ветряными мельницами, мы должны воспитывать практичных людей, они занимаются бизнесом.» -Как Адрине Варданян, бывшая учительница нашей школы? Я видел эти несколько дней, потому что она работает в магазине. -Я знаю, что тогда? -Она сказал мне: «Интересно, как я проработала в школе двенадцать лет?» -Сколько ваших замечательных студентов поступили в университеты, сколько? -Я не считал. Некоторые из них очень любили литературу. Я не мог зажечь эту любовь в каждом. Я неплохой учитель. -Нет, Мамян, ты плохой учитель. -Да, хорошим учителем была Адрине Варданян. -Кто такое сказал? -Что ты сказал? Ты был взволнован? Ты хотя бы удивился, что учитель ушёл?. Между тем, нужно было бить тревогу, кричать голосом Дзенов Оган. Вы отправили её в тихое путешествие и пожелали её удачи․․․ В продуктовом магазине -Она была учительницей арифметики. -Она была учительницей. Учительница! End of flesh back ․․․ Надо было идти. Прежде чем закрыть дверь, он посмотрел на фотографию матери, услышал её голос, улыбнулся, потому что, мать улыбалась на фотографии. *** В середине большого класса учителя обычно выходят в коридор, некоторые спускаются в кафетерий попить кофе или чай, если день дождливый, выходят во двор, сегодня почти все остались в классе. Сначала многие люди уже слышали ту или иную версию произошедшего, или сразу несколько, а потом более часа Саак Вануни был заперт с главной свидетельницей происшествия Соной Микаелян. Секретарша не включала ни один телефон․ «Господин Вануни занят, — сказала она, — Разговаривает с министром по телефону».

***

-Это не поколение, а уравнение с десятью неизвестными, — сказал Мартин Даниелян, учитель математики, закуривая ещё одну сигарету, — Например, я, по крайней мере для себя, давно решил это уравнение — ноль. Ноль. -Я не согласен с вами, Мартин, — сказал Вардан Антонян, преподававший литературу в 10-м классе. — Можно ли обобщить поколение на примере четырёх или пяти человек? Антонян был также председателем профсоюза школ. Его обижает, что Вануни ему не звонит, не советуется. — Хотя, конечно, в том, что вы сказали, есть правда.  — Какая правда? — продолжил Даниелян, не глядя на Антоняна. — Правда сейчас витает в воздухе. Каждый знает. Но… Времена изменились. А может, мы старые? Вы знаете, я сторонник строгих методов, а кто сейчас за строгость? В открытое окно школы вливались голоса детей, какое-то щебетание птиц, теряющееся в общем шуме. Учителя сидели за длинным столом, некоторые проверяли письменные задания, двое играли в шахматы, ситуация ждала. Мнения, конечно, бродили, но пока обсуждать дело было опасно. Все считали, что миф, который катился, как мяч, был преувеличением, но… Звонок Вануни: вызвал секретаршу. Она резко вскочила со своего кресла, сосредоточив на себе взгляды почти всех, как магнит, затем по какой-то причине снова села, вынула зеркало из ящика, слегка поправила волосы, освежила губную помаду и вскоре исчезла за запертым секретом. -Это взрывоопасный возраст, — бормотал Даниелян. — Надо стоять на страже на каждом перекрёстке. У каждого из них есть тихоходная бомба. Вы не знаете, когда он взорвётся.  — Это сложный возраст, — сказал один из шахматистов, чьё состояние на доске было смешанным. — С ними можно играть только верхом.  — Он красивый, — сказал старший командир отряда, который только что закончил ту же школу годом ранее. — Ты просто хочешь открыть новые двери старыми ключами. Ошибка. — Не всё, поймите меня правильно. В этот момент резко открылась кожаная дверь, вышла Софик Лорецян. Она осторожно закрыла дверь и загадочно сказала:  — Он звонит.  Антонян вышел вперёд, — хочет видеть героев.  — Кто они? — срывисто спросил он.  — Мари, вы знаете, Армен Гарасеферян ․․․  — Логично, — сказал Даниелян, — Что основные клетки мозга так называемого Гарасеферяна получают чужую пищу, ещё кто?  — Тигран Манукян ․․․  — Этого не может быть, — сказал старший командир отряда. — Тигран — застенчивый, даже мокрый мальчик.  — О, они все стесняются, — снова сказал Даниелян. — Конечно, мокрые. С заботой их родителей, с нашим примирением. Другой…?  — Ваан Сароян.  — О, это действительно потрясающе, — Ваан был лучшим математиком в классе, гордость Даниеляна. — Ты уверена, Софик?  — Ашот, правдивый, приносит свои извинения Ашоту Канканяну и Смбату Туманяну. Пять мальчиков и Мари, — Софи поспешно вышла из класса. Все сразу заговорили. Что-то уже было известно, наверняка: можно было обсуждать, защищать или осуждать, сожалеть или говорить: ах, от этого всё ожидается. Вскоре после этого Армен, Тигран, Ваан, Ашот и Смбат вошли в класс и выстроились под стеной.  — Мари не пришла в школу, — сказала Софи, — Я сейчас позвоню домой. Снаружи мальчики выглядели довольно спокойными, с немного острым выражением глаз. Они поприветствовали учителей и подошли к кожаной двери.  — Заходите, — сказала секретарша, которая уже набрала номер телефона Мари. — Привет, Мари? Её мать? Мари нет дома? Ах, она больна. Об этом спрашивают из школы. Хорошо.  — Она простудилась, — сказал один из шахматистов, состояние которого было тяжёлым, и теперь его, вероятно, унесло. — Бедная девочка простудилась из-за стриптиза. В этот момент дверь открылась, вошёл Ваан Мамян.  — Здравствуйте, — сказал он. — Я могу посмотреть? — обратился он к директору. Новичку откликнулись несколько учителей.  — Кого вы хотите? — спросила Софи. —Директор занят. В каком классе учится ваш ребёнок․․․  — Я.․․ В этот момент прозвенел звонок в класс. Конечно, в комнате было замечено какое-то движение, но никто не вставал, не подходил к шкафчику для журналов.  — Может быть, мне рассказать тебе о себе? — спросил Мамян секретаршу. — господин Вануни знает, что я приду. Ваан Мамян, буду работать вместо господина Санояна․․․ Практически все с интересом посмотрели на новичка. Секретарша скрылась за кожаными дверями.  — Вы читали «Ад» Данте, коллега? — Даниелян посмотрел на Мамяна. — Конечно, вы прочтёте. Даже Даниелян засмеялся․ «Этого учителя литературы Антоняна мало и хватит вешаться». Число учителей-мужчин уже геометрически сокращается. «Потом он стал новичком». «Знаете, почему я вспомнил о Данте? Вы могли бы пойти в школу более счастливыми, особенно в более счастливый день.  — Сложный дети?  — дети? Сумасшедшие мошенники, психи, разбойники… — «Псих?» Неплохо. Разбойник? Не знаю. В этот момент вышла Софи.  — господин Даниелян, господин Вануни просил вас познакомить господина Мамяна с 10-м «б». Он сказал, что сегодня ему стоит просто познакомиться, поговорить, если он хочет․․․ Просил всех учителей пойти в класс․․․ Стулья двигались, полки открывались и закрывались, класс медленно опустел и успокоился. -Пойдём, коллега, — обратился Даниелян к Мамяну. — Я поработаю несколько минут, Вергилий, а ты, Данте… Я не хотел бы сопровождать вас в ад, но это указанная выше ․․․  — Я тронут, — пробормотал Мамян. — Но, может быть, я не буду беспокоить вас, секретарша скажет сама, в каком классе эти безумцы.  — Это приказ выше, — вздохнул Даниелян, — а вы бойтесь сердечного приступа, вы очень чувствительны. Другими словами, учитель литературы должен быть клубком нервов, а я, так сказать, клубком чисел. Это поколение, милий мой, на языке моего предмета — уравнение пятой степени, есть такие неразрешимые уравнения. Невозможно вынести среднее из этого поколения, получить что-то в соотношении, каждый индивидуально приравнивает, что у него своё решение. Если есть… — тогда он засмеялся. — Бедный Саак Вануни․․․ Каждый год собираются вручить почётные звания, всегда что-то мешает․․․ В классе осталась только Софи, которая, очень внимательно посмотрев на кожаную дверь, взяла микрофон, но почему-то не подняла его, а просто осторожно прижала к своему уху.