Сливовое время

      Середина лета, небольшой городок Окая похож на огромную кастрюлю с супом, в которой люди, животные, дома, деревья – все кипит в раскаленном густом и пыльном воздухе. Жар поднимается от асфальта, разогревая дорогу до шипения как пустую тарелку в микроволновке. Резиновые шлепки, стоит остаться на месте дольше полминуты, начинают потихоньку плавиться, источая едкий запах.       Чонгук крепко держит меня за руку и тащит куда-то вверх по улице. Мы только с пляжа – волосы мокрые; вода, то ли с озера, то ли пот, ручьями течет по шеям, одежда липнет к телу. Даже дышать тяжело. Я заставляю притормозить, чтобы отдышаться, потому что бег по такой жаре похож скорее на пытку девятого круга ада, но Чонгук оборачивается и, громко смеясь, тянет меня дальше.       – Давай, Тэ! Если будем идти медленнее, прижаримся к асфальту! Жареный Ким Тэхён – как тебе такое блюдо? Уверен, на вкус будет как обычная курица!       Я кричу на него, бью по пяткам ногами и, не сдержавшись, улыбаюсь, позволяя ускорить шаг.       – Если из-за тебя я умру, никакого жаренного Ким Тэхёна не будет, так и знай! Ты умотаешь меня до смерти, противный ребенок!       Чонгук вновь смеется, спотыкается, едва не падает и хохочет ещё громче – я закатываю глаза.       Сумасшедший.       Вытащил меня в такую жару из дома, царства кондиционера и чая со льдом, чтобы поплавать. А вода в Суве теплая, совсем не освежающая – сегодня мы точно сваримся.       А Чонгук тащит меня все дальше и дальше – наши ладони, сцепленные вместе, ужасно потеют, но никто не обращает на это внимание. Меня всегда поражало то, как удобно было нам держаться за руки. Ни с кем у меня такого не было. Ни с друзьями, ни с родителями, ни с низенькой девочкой из начальной школы, с которой мы робко держались за руки в коридорах. С Чонгуком робко и незаметно никогда бы не получилось. Разве что, было пару месяцев вначале, когда мы только-только друг другу признались и краснели от каждого прикосновения. А потом как-то привыкли, вросли друг в друга, поняли, как идеально наши ладони одна в другую вкладываются – и понеслось.       Унеслось далеко – и вот сегодня Чонгук уверенно держит мою руку, ведя под палящим солнцем через весь город. Будто так и нужно, будто все, что мы делали до этого, все наши принятые решения, наше рождение – лишь ради этого момента, чтобы мы держали друг друга за руку.       Наконец, мы куда-то заворачиваем – в узенькую аллею за каменной аркой. Над головами тут же свешиваются сливовые ветки, и я более-менее свободно вдыхаю воздух тени. Люблю этот сад, хотя сейчас он не в лучшем состоянии из-за жары. Старушки из соседних домов ухаживают за деревьями каждый год, и оттого сливы здесь всегда оглушающе пахнут.       Чонгук идет до самого конца сада, пока мы не добираемся до последнего дерева с небольшой скамейкой рядом. Мои ноги, при виде скамьи, довольно ноют, и я уже спешу на нее усесться, как Чонгук тянет меня к себе, заставляя вернуться.       Так мы оказываемся в тени сливы, стоим прямо под деревом и, сцепив вместе обе ладони, несколько мгновений просто смотрим друг на друга. У меня от Чонгука всегда дыхание перехватывает. Он красивый, особенно сейчас, с чуть отросшими темными волосами, завивающимися от влаги, с загорелой кожей, со своими вечно блестящими темными глазами. Красивый, а ж в пору молиться.       А я то почти готов.       Хоть сейчас на колени встану, если прикажет – и зацелую весь сантиметр горячей кожи, пока король мой не забудется в экстазе.       Но этот король не позволит. Сам тут же на колени упадет и меня поднимать станет. Я его знаю.       – Ты чего улыбаешься? – щурится мягко тот.       – Да так, – улыбаюсь ещё больше, расцепляю ладонь, чтобы убрать упавшие на чужие глаза волосы. – Я люблю тебя.       Чонгук льнет к руке, прикрыв глаза, и тихо мурлычет:       – Я тебя тоже, Тэ.       Большим пальцем поглаживаю бархатную кожу на скуле, порозовевшую от жары, и любуюсь своим мальчиком, едва ли не урчащим от ласк как котенок.       – Я знаю.       Не в силах больше медлить, наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его, чувствуя привкус соленого пота. Мне так приятно, так хорошо, что не уверен, что когда-нибудь смогу забыть этот момент. Драгоценный поцелуй моей бесценной любви.       Я знаю, Чонгук.       Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.