Спящая кукла

      Есть ли душа у человека? Он рос в семье, окружённой своими заботами. Одинокий, брошенный, словно котёнок около мусорного бака. Никому не было и дела до хилого мальчишки. Он тихо сидел в углу. Как зритель. Дома шумно. Сколько себя помнит. В это «веселье» он не входит. Стал его ненужным последствием. Множество мужчин и молодых девчушек посещают стены особняка каждый данный богом день. Он привык. Привык, что громкие стоны должны резать слух.       Кучка ребят, радостно играющих во дворе, не привлекала. Дела до них ему не было совершенно. Те, в свою очередь, сторонились лишь одного взгляда серых глаз, не излучающих детского азарта. Они боялись. Этих черных, точно вороново крыло, волос. Глаз прожигающих тело. Бледной кожи. Пришло время, когда обыденные дни прошли бесследно.       Куклы. Лишь одно крутилось на уме. Их идеальные лица вызывали восхищение. Идеальные волосы. Идеальные тела. Превосходно всё. Они не дышат, не издают шума. Сидят на одном месте. Тихо и спокойно. Они дают ему то, чего не было никогда. Коллекция пополнялась с каждым разом. Чердак дома кишит старым хламом, среди которого он и встретил увлечение всей своей жизни. Кукла стеклянными глазами смотрела на мальчишку. Два зелёных хрусталика не излучали жизни. Каштановые волосы касались фарфоровой кожи, что была холодной, как он сам.       Эту куклу он хранил всем сердцем. Носил всегда с собой, кормил, переодевал.       Шло время. Года увеличивались. Он по-прежнему любит эту куклу. Только… Не носит с собой. Осколки фарфорового лица и сияние зеленых глаз спрятаны в сундук. Один из «гостей» посчитал нужным предъявить, что парень не должен страдать подобной хуйней. Он старался повторить образ этого неживого человека. Везде был провал. Стеклянные глаза были без той едва заметной искры. А тело казалось недостаточно идеальным.       Он создал множество кукол. Но не смог воскресить одну. Нет. Нет. Нет. Он уехал.       Небольшой двухэтажный домишка, в котором он поселился, был подходящим местом. Здесь тихо. Один дед сидел наверху, плохо слышал и невнятно говорил. Все время читал книги в зашарпанном кресле около пыльного окна. Наконец никто не указывал. Не орал. За стеной не стонала очередная шлюха. Наконец стало тихо. Он стал продолжать свое дело. Одна за другой появлялась новая кукла. Пополнялась коллекция.       На первом этаже он оборудовал небольшую лавку. Нельзя сказать, что продажи шли на ура, но копейку в карман получать удавалось.       Есть ли душа у кукол?

***

Жизнь бурлила. Эрен был слегка нестандартным для юноши. Щупленькое тело и нежная кожа. Страсть к старым вещам: статуэтки, книги, всякий разный антиквариат. Однако, это не мешало его любви к острым ощущениям. Почувствовать как захватывает дух, сжимается сердце и множество мыслей проникает в голову. Таких никчёмных. Старый район был для него раем. Тихим, спокойным. Но главное, что он был пропитан прошлым. Здесь он нашёл его лавку. Цвет вывески был таким же старым, как дом. Едва можно было понять какое слово написано. — Schlafpuppe…       Сердце затрепетало, а ноги едва дрогнули. Впервые за долгое время он встретил то, чего боялся и хотел одновременно. Что-то старое… И что-то доводящее до дрожи. За окном сидело несколько кукол. Дьявольски притягательных.       Он зашёл.       Звоночек издал шум, а пол противно проскрипел, когда был сделан всего шаг. Юношу окружило огромное количество пар глаз. Казалось, все смотрели только на него. Бледная кожа почти каждой из кукол отражала свет из окон. Не было ни пыли, ни грязи. Ощущался лишь слабый аромат чая. Он бродил по узким коридорчикам, средь невысоких шкафов и полок. Взглянув в глаза одной, он увидел нечто не то… Резко вздрогнув, Эрен обернулся.       Парень стоял спокойно, никак не реагируя. Вводило в смятение то, как он сюда добрался без единого шума. Сославшись на свою одержимость творениями, он отбросил поганые мысли. Глаза едва были видны из-под падающей смоляной челки. — Желаете приобрести? — голос низкий. Словно бархат. — Пока только приглядываю… — было жутко некомфортно отвечать такими словами.       Хозяин долго рассматривал юношу с головы до ног, что не давало сконцентрироваться даже на взгляде равнодушных кукол. — Будь моей музой — проронил парень.       Дар речи пропал. Парень подошёл ближе. — Замени мне его — вновь сказал хозяин. — Эрен. — Леви.

***

      Он не знал почему так быстро согласился. Что-то было манящее в этом предложении. Эрен приходил сюда каждый день, когда позволяла возможность. Звон дверного колокольчика успел стать родным. Глаза, смотрящие всюду не были такими пугающими.       Леви рассказывал о своих детищах, и Эрен с трепетом держал в руках этих странных существ, породить коих мог лишь больной рассудок. Они были другими, в отличии от тех, что выставлены на ветрине. Какие-то более злые. Эрен твердил, что они особенны, но глубоко в своих мыслях он сдерживал страх.       Страх перед чем-то неизведанным, как бывает впервые перед быстрым аттракционом. Но он рад столкнуться с таким жутким искусством. — В этом есть что-то привлекающее… — шептал Эрен. — Твои работы великолепны.       Леви протянул руку, предлагая идти за ним. Узкий проход был почти не освещен. Они шли недолго, спускаясь ниже и ниже. Леви привел его в сердце своего таланта. В мастерскую. Жаровня, где выплавлялось жуткое искусство.       Ноги подкосились ещё сильнее. Сдерживать это едва получалось. Хотелось попасть куда-то в шумное, родное местечко и пить кофе.       Но он обречён. С самого начала. Обречён взглядом кукол, вниманием их хозяина и его незначительными, вроде как случайными касаниями. Шершавые губы Леви легонько целовали его шею. Волна мурашек прошлась по телу, вызывая смешанное чувство и полет бабочек в животе. — Леви…       Повернувшись, он вмиг был прижат к стеллажу. От грубого поцелуя краснели губы. Леви избавлял его от одежды, целуя, кусая нежную кожу. Оставляя мокрые дорожки по всему телу, метки и следы от укусов. Эрен в конец потерял здравый смысл. Он буквально рухнул в руки этого безумного человека.       Леви переместился вместе с ним на старый диван, стоящий неподалёку и кажется, уже не один десяток лет на этом месте. Он не прекращал трогать чувствительное тело, затрагивая эрогенные места. Кусал, целовал, облизывал. Любил. Не в силах был прекратить любоваться на голого юношу, похожего на ту самую разбитую вещь. Сходилось все. Глаза, кожа, тело. Эрен громко стонал, ёрзал. В ответ снимал одежду с парня. Нащупывал каждый шрам на его теле. С виду нельзя было сказать, что у Леви крепкая мускулатура, однако стоило снять кофту, как взору было предоставлено рельефное тело.       Эрен громко ахнул, когда рука парня опустилась к паху. Крышу сорвало. Леви вошел резко, без должной подготовки, и юноша выгнулся, с распахнутыми от боли глазами, затянутыми пеленой слёз. Напрягаясь всем телом, он старался оттолкнуть его, выскользнуть. Крепкая хватка не позволяла. Словно монстр, яростно задвигался, вонзаясь на всю длину, вырывая из уст живой куклы всё новые и новые крики. Эрен был первым, кто нарушил тишину. Казалось, что они тут не одни. Болезненные стоны заменились наслаждением. Теперь тишина этого места нарушалась пошлыми шлепками тел. Все пропиталось запахом пота.       Первая трещина.

***

      Леви протянул осколки той самой куклы. Душа вновь ощутила ту соль на ране, что не дает спокойно жить. Эрен осторожно взял всё оставшееся от вещи, разглядывая осколки. Ужас охватил с головой. На минуту ему стало боязно за себя, ведь схожесть этой куклы с ним была невероятной. В миг все стало казаться безумием. Хотелось рвануть с места.       Всё! Хватит! Довольно! Но… Ноги были ватными, после яркой ночи. Он целый день провел в мастерской не имея возможности подняться. — Я… Хочу уйти.       Леви усмехнулся. Впервые Эрен слышал такую эмоцию. — Я хочу уйти, — более настойчиво повторил Эрен. — Позволь…       Парень молчал. Осторожно оглаживая фарфор, он хрипло приказал: — На колени. — Что?       Подойдя к своей жертве, словно хищник, Леви не желея потянул юношу на пол. Растегнув штаны, кивком головы было указал что делать. — Сдурел? — И я тебя отпущу.       Эрен покорно открыл рот, обхватив губами слегка обмякший член. Теперь этого монстра ничто не сдерживало, и уже он управлял процессом, проникая в самое горло, пока Эрен, будучи жертвой, не утыкался носом в его тело. Эти стены успели привыкнуть к извращенным всхлипам. Леви вышел, давая возможность жадно хватать воздух ртом.       Вторая трещина.       Резким движением он поднял бедного мальчишку, грубо толкая на широкий стол. Штаны вновь оказались где-то на полу мастерской, а сам Эрен под руководством безумного мастера. И вновь он ощутил себя натянутым, будто перчатка. От боли на глазах выступили слёзы. Леви тянул его за каштановые волосы, заставляя насаживаться до упора, а другой рукой сжимал между пальцами соски и вызывал новые крики. Безумие накрывало новой волной, давая парню сил продолжать пытки, когда юноша, казалось, уже сдался и лежал на столе, отдавая тело монстру. Грубые руки сжали нежную, тонкую шею жертвы, сдавливая с бычьей силой.       Оттолкнувшись от него, Леви отступил на шаг, любуясь тем, как были хорошо видны капли семени, вытекшие на бёдра.       Кукла дала последнюю трещину. Зелёные глаза вновь стали стеклянными. А он освобождён.