Рейс из декабря в июнь.

      Снова чувствовать ноги было… странно. Да и в принципе ощущать, как кровь бежит по венам, как одежда соприкасается с кожей — незабываемое ощущение, от которого Денис уже успел отвыкнуть. Сколько он провёл времени в раю? Казалось, что пару секунд. Но на самом деле это точно не могло быть так, ведь Серёжа не мог находиться там в это же время, так ведь? Получается…       — Эй, — окликивают его. — Денис?       Мысли Дениса рассыпаются сразу же.       — Чего тебе? — огрызаетая он и кутается в… во что он кутается?       Да не во что он не кутается.       Он в обычный майке и своих домашних коротких шортах. А на улице, между прочим, февраль. И Денис понимает это только сейчас.       Ноги сильно замерзают, наверное, поэтому он не чувствует холода. Серёжа хотя бы в джинсах и толстовке с капюшоном — смотрит на Дениса с удивлением.       — Надо же, этот чувак даже не позаботился дать нам нормальную одежду, — озвучивает Пешков. — Ты вообще норм?       — Я стою в майке и шортах в минус двадцать, — шипит в ответ Денис. — Как думаешь, я «норм»?       — Пошли, для начала найдём для тебя что-то тёплое, — на удивление Шевцова, серьёзно тянет Серёжа. — Ну и для меня, если повезёт. Кеды совсем протёрлись, снег черпаю ногами.       И он, засунув руки в карманы огромной толстовки, направляется в неизвестном направлении, даже не оглядываясь. Денис, спустя пару секунд смотрения в след, тоже подрывается с места.       Он идёт, подпрыгивая, обняв себя обеими руками, и тараторит про себя, как мантру: «я заболею, боже, бля, я обязательно заболею». И это «боже» сейчас адресовано вовсе не тому «боже», что оставил их в незнакомом городе совершенно раздетыми зимой.       В этих шортах и майке Денис сидел за уроками тогда.       В этих шортах и майке Денис умер.       Предположительно, Серёжа помер в том, в чём шёл сейчас. Спрашивать об этом не хотелось.       Забросило их, видимо, в какой-то безлюдный переулок. Серёжа выводит их оттуда так, будто знает, куда идёт. На самом деле это, конечно, не так.       Это Москва — сразу понятно. Не тот район, где жил и учился Денис. По краям выстраиваются кафешки и бары, некоторые заведения до сих пор по-новогоднему украшены, хотя кажется, что новый год прошёл уже пол года назад. Небо сереет, становится ещё холоднее. На дорогах слякоть, грязь, коричневые лужи — такая уж она, невесёлая, холодная, аж тоска берёт.       Удивлённые прохожие смотрят косо, покручивая пальцем у виска. Укутанные в шарфы и платки бабушки ворчат что-то про закалённую и дурную молодёжь. Денису и Серёже сейчас настолько всё равно на их всех, что просто… просто всё равно. Шевцов за одну, можно сказать, ночь, пережил такое, о чём многие из вас даже представить не могли.       — Ты знаешь, куда идёшь?       Денис стучит зубами громче, чем говорит. Идти уже практически невозможно. На середине пути обнаруживается, что, помимо домашней одежды, он ещё и в тапках. Он никогда не был задохликом — довольно высокий, крепкий в плечах, он позорно дрожит на морозе. Серёжа от него далеко не отошёл, только ростом пониже, и тоже мёрзнет.       Идеально.       Он краснеет не только от холода, но и от осознания того, как сейчас выглядит. Это просто ужасно.       — Откуда? Я тут первый раз, — кидает Серёжа. — Я даже не понял, где мы. Нам надо найти какую-то кафешку, чтобы согреться немного. А потом узнаем, где можно раздобыть одежду.       Его план звучит удивительно разумно.       — Одолжить тебе толстовку? — наигранно-заботливо предлагает Пешков. — У меня под ней майка, а у тебя вообще все ноги открыты.       Денис специально отодвигается от него и бормочет что-то отрицательное в ответ. Ускоряет шаг, лишь бы как-то отдалиться от Серёжи — мотает головой, чтобы найти глазами хоть какое-то заведение, которое могло бы им подойти.       Серёжа, наблюдая за этой картиной, немного хмурится и вздыхает, но гадкая улыбка так и лезет на его лицо сейчас. Смешно от всего — от того, как он жил, и как закончил, и как много он ошибался, переступал границы, совершал уебанские поступки и вёл себя как еблан. Он всхлипывает, запихивая особенно дурацкие жизненные эпизоды далеко в башку и, расправив спину, следует за Денисом широкими шагами — наверное, слишком широкими, потому что догоняет он его сразу. У Шевцова очень длинные ноги…       — Послушай, — вздыхая, начинает Пешков. Денис показательно отворачивается от него. Злится. Кулаки его сжимаются, и как бы по-детски он не выглядел, вдарить он мог не слабо, это Серёжа понимал. — Немного не та ситуация, в которой нужно строить обиженок, не думаешь?       Шевцов бы обязательно покраснел, если бы не был красным от холода. С какой-то стороны Серёжа прав. Они ведут себя слишком глупо.       Они — это Денис. Но и Серёжа тоже!       — Да, я тебя убил, я извиняюсь, но… — Пешков пропускает смешок. Возможно, истеричный.       — По-твоему это смешно?! Ты убил меня! Ты меня застрелил, дурак! — не выдержав, Денис останавливается, активно жестикулируя. Становится немного теплее, но лишь чуточку.       Незнакомая бабка, выходящая из продуктового, замотанная шарфом и укутанная в пальто, замирает и ошарашенно смотрит на них двоих.       — Эм… я убил его в игре, извините, — кидает ей Серёжа, зачем-то подумав, что должен перед ней отчитаться. — Денис!       — Какой ещё Денис?!       — Тише, тише, — Серёжа пытается успокоить ещё не начавшуюся истерику. Свою истерику. Денис был человеком, который может разбить нос при сильном желании, а Серёжа — как раз тем, кто в истерике забьётся в угол. Даже смешно становится, вновь.       Пешков снимает с себя толстовку и пытается как-то обвязать вокруг Дениса. Это, кажется, немного помогает. Но выглядит глупо.       — Я не считаю это смешным. Смешно скорее то, в каком положении мы оказались, — он ищет взглядом какую-нибудь кофейню, которая работает до сих пор. — Я знаю, я мудак. И я никогда не думал, что… что мне придётся встретиться со своей жертвой? То есть, агрх. Прости меня, пожалуйста. Дай угадаю: эти извинения ничего тебе не дали, да? Единственное, что может вернуть нас, это выполненное задание, понимаешь? Нам надо сконцентрироваться на этом.       Он наконец замечает какое-то заведение и, крепко хватая Дениса за руку, тянет его туда.       — Я не плохой, правда. Точнее я, конечно, очень плохой, но на самом деле…       «Он может убить меня второй раз?» — панически думает Денис.       — Я же не убью тебя второй раз, в конце концов! — восклицает Серёжа. Шевцов вздрагивает. — Нам придётся более менее подружиться, если ты хочешь вернуться обратно. Мне, если честно, не так уж и важно, но тебе… — уже тише заканчивает он. — Тебе, наверное, важно...       Они оказываются в каком-то очень тёплом и уютном месте — гирлянды над окнами, аккуратно расставленные круглые столики и вывеска над барной стойкой. Рядом со входом растекаются лужицы от растаявшего снега, которые потом убирает какой-то парень. Посетителей уже совсем нет, помимо женщины, уже уходящей отсюда, и рабочего персонала.       «Это хорошо» — думает Денис. «Никто из прохожих не подумает, что я сошёл с ума».       Они оглядываются по сторонам. Становится намно-о-ого теплее, и Денис довольно вздыхает. А потом сразу же проверяет себя на обморожение конечностей.       Серёжа, наблюдая за этим, пытается успокоить себя. Он уже засрал свою жизнь, и не только её. Больше нет возможности ошибиться — или эта ошибка станет последней в его жизни. Так заканчивать он никогда не хотел. В голове всплывает мысль о родителях. Вот кто действительно вряд ли желал такой участи для него.       Шевцов открывает рот, чтобы накричать на этого придурка, ибо, ну какого хуя блять?!, однако взгляд Серёжи направлен сейчас совсем не на него, а ему за спину. Денис тоже оборачивается.       — Извините, ребят, мы уже закры… — милая девушка с подносом боком передвигается между столиками, протирая их тряпочкой, а потом поднимает взгляд. — О боже. Почему вы… одеты так?       Она тут же бросает отмывку столов и направляется к ним, виляя бёдрами. Подходит ближе.       — Что с вами случилось? — взволнованно интересуется она, прикладывая руку ко рту.       Она высокая, и волосы у неё очень длинные и тёмные. Цветом похожи на волосы Серёжи. Тот, кстати, завидев её, сразу сжимается, тускнеет. Человек, убивавший людей, полностью теряется, когда находится в одной комнате с девушкой. Это даже представить невозможно. Да и в принципе поверить в то, что этот парень мог работать киллером — невозможно. Но это, судя по всему, действительно так.       — Эм… мы… извините… — бормочет Серёжа, неловко оглядываясь.       Денис даёт волю чувствам — вполне заслуженно отодвигает его за себя.       — Здравствуйте, — обращается он к девушке. — Извините за беспокойство. Меня и моего друга хозяйка выгнала из квартиры — мы снимали самую дешёвую, на которую хватало нашей степендии... А... а хозяйка от старческого маразма уже совсем… того, — генерирует он безумную историю, и мысленно молит маму о помощи. — В общем, ни собрать вещи, ни даже одеться мы не успели. А сюда зашли, чтобы немного согреться. Мы сейчас уже уйдём…       Серёжа, полностью оборзевший от такой эффектной отмазки, не успевает даже пискнуть.       Он сказал… что? Он сказал… кто?!       Вот так вот нагло врать человеку — это просто безумие! Тут же нет ни доли правды! Серёжа, конечно, врал. Но со стороны Дениса это выглядит немыслимо. Он выглядит честным. Ему даже хочется поверить.       — Стойте, стойте! — девушка машет руками. — Возможно, я могла бы как-то помочь вам. Я Сара, — она мило улыбается.       Странное имя.       — Очень приятно, — Денис так же широко улыбается в ответ. Сара от этого жеста немного смущается. — Я Денис, а это... Серёжа.       Его имя он пытается произнести как можно дружелюбнее. Получается так, будто Серёжа убил его в прошлой жизни.       Хотя стоп...       — Вы… друзья? — кусая верхнюю губу, она поправляет волосы, распуская длинный хвост.       А что, в это так сложно поверить?       — Так уж вышло, что да.       — Хорошо. Так вам нужна моя помощь, мальчики?       Серёжа смотрит на Дениса.       Денис хмурится и, немного подумав, кивает.       — Было бы очень хорошо.       — Отлично! Тогда пойдёмте за мной, — говорит им Сара и направляется куда-то вглубь кафе. — Саш, ты нужен!       Парень со шваброй, убирающий мокрые комки снега с пола, устало протирает лоб и, приветливо кивая Денису и Серёже, тоже идёт за ними.       Это просто какой-то ужас… Он наврал им, даже не покраснев!       Сара и, видимо, Саша, заводят их в комнату персонала и оставляют греться — Сара даже наливает им тёплого чая в их чашки. Потом эти двое куда-то уходят.       — Ты соврал! — шёпотом кричит Серёжа.       — А что, надо было сказать всё, как есть? — огрызается Шевцов. — Извините, мы попали в ад и рай, а потом бог выставил нас оттуда в том, в чём мать родила. Так что ли?       Удивительно, но этого хватает. Серёжа молчит всё оставшееся время и обиженно дует губы. Есть такая особенность у Дениса — иногда даже он взрывается, высказывая всё, что думает. После этого жалеет.       Сара и Саша возвращаются спустя минуту, почему-то с какими-то вещами. Серёже ужасно неудобно, неловко и странно — он поднимает и прижимает к себе ноги, чтобы немного их согреть, и кладёт голову на колени. Щёки у него ледяные, и Денис просто уверен — он обязательно сляжет с ангиной. Да и сам Шевцов тоже — после такого сложно не слечь. Но… холод проходит на удивление быстро, именно тогда, когда Сара плюхает вещи прямо на колени Серёжи, и лезет в какой-то шкаф.       — Возьми мои шапку и перчатки, — кидает ей Саша, заходя следом. — Я накину капюшон и добегу.       — Спасибо, — отвечает ему девушка, роясь в узеньком шкафчике в углу. — Только не сверни шею, пожалуйста. Ты можешь.       — Ого, ребят… — Денис подаёт голос, и Пешков вздрагивает. Броня трещит по швам. — Вы так много делаете для незнакомых людей. Огромное вам спасибо, — он улыбается и пихает под бог своего новоиспечённого коллегу.       — С-спасибо… — сразу же кивает Серёжа. — …Большое. Я даже не знаю, что было бы с нами, если бы не ваша доброта.       — Это меньшее, что мы можем делать, — рукоплескает Сара. — У вас же есть, где ночевать?       Денис выразительно смотрит на Пешкова. И что тут сказать?       — Да, я думаю, моя сестра сможет принять нас обоих к себе, — кивает Пешков. — Только сначала до неё нужно добраться, сами понимаете, ночью ещё холоднее, чем днём, а мы… вот так. Вы уже очень помогли.       — Нам не сложно, — улыбается та. — Саша недалеко живёт, поэтому может пожертвовать шапкой и перчатками.       — Не густо, но это — мой предел, — смущается Саша, сразу же наступая в ведро, стоящее на полу, переворачивая его. — Ой, бля-я!       — Стародубцев! Ну ты пипец, — шипит девушка. — Вот всегда так. Хорошо, что без воды. Я возвращаюсь на такси. Поэтому могу поделиться курткой. Думаю, я сейчас дам вам свою кофту и джинсы. Уж извините, но я девушка, так что будет немного неудобно. Хотя размер должен подойти! — она внимательно смотрит на Серёжу, ожидая какой-либо реакции.       Денис тоже переводит на него взгляд. Ясное дело, на его два метра роста не налезут никакие джинсы.       И тут до него доходит. Он мерзко лыбится и чуть заметно пихает Пешкова в бок. Карма.       Серёжа наконец понимает, что от него хотят. Вопреки тому, что Шевцов, видимо, ожидал от него препираний или отказов, он грустно кивает.       — А ты как домой поедешь? — спрашивает Денис, уже не чувствуя былой неловкости.       — Прям так, в рабочей, — отмахивается она. — Завтра сразу приду в ней. Думаю, босс ничего мне не сделает.       — Нам бы не хотелось, чтобы у вас были проблемы из-за нас.       — Всё будет окей, — Сара складывает пальцы в замысловатый символ и возвращается в шкаф. — Серёжу мы уже одели. А… — она смотрит на ноги Шевцова. — Боже, обувь!       Серёжа удивляется своему имени, точнее, его сокращению, но вспоминает, что Денис их представил. «Серёжа» всегда звучало слишком мягко для него и для того, что он делал со своей жизнью.       — У меня есть сменка, — успокаивает её Саша. — Не слишком тёплая, правда.       — Ну-ка, ваши размеры, — Сара обращается к Денису и Серёже.       — Сорок четвёртый… — бодро отвечает Денис. — Был. Года два назад.       — Сорок первый, — бормочет Серёжа.       — У меня побольше, — Саша тоже окунается в шкафчик Сары. — Предупреждаю, слишком тепло в них не будет. Просто больше ничего нет.       — Всё в порядке, спасибо, — в который раз благодарит Денис.       — А вот Серёже обувь мы уже подобрать не сможем, — поджимает губы Сара. — Мои тебе не налезут. Сможешь в своих?       — Конечно, — отмахивается тот. — Они хоть и старые, но меня никогда не подводили.       В итоге на Серёжу натянули водолазку Сары и её же джинсы, подвернув снизу — девушка была немного выше него. Куртка её тоже досталась ему. Саша же смог пожертвовать для Серёжи лишь парку, которую ему предоставили для работы снаружи ещё полгода назад. Перчатки и шапка ушли Денису. Потом они все дружно проигнорировали взгляд Сары, почему-то полный восторга, и направились обратно.       Сара выводит их обратно ко входу.       Денис уже полностью по-зимнему одет и чувствует себя прекрасно. Серёжа же только тонкую ветровку на себя накидывает, но упорно доказывает, что ему «зашибенно». Спорить с ним Денис не хочет.       Он бы даже бровью не повёл, если бы этот дурацкий Серёжа шёл вообще в трусах. Так ему и надо, гаду. Если Пешков думает, что Денис забыл о причине своей смерти, то очень ошибается.       Хотя… какая уже разница? Главное, он может вернуться к жизни. Непонятно, зачем, если всё, ради чего Денис жил до этого — учёба и оправдание ожиданий родителей. Учёба, учёба, учёба. Ожидания, ожидания, ожидания. А Серёжа, если вернётся, продолжит убивать? Ради чего он делал это? Другого заработка у него, наверное, просто не будет. Что ему ещё надо будет делать? Так что вообще план — херня. Ещё и выполнить надо неизвестно что, и помогать неизвестно кому.       Единственное, что Дениса реально волновало из слов Бога, так это то, что тот мягко намекнул: «у Даши проблемы, а раньше срока никто умирать не должен». Из этих слов следует, что у этой Даши действительно происходит какая-то ерунда. Вряд ли серьёзнее, чем у него сейчас, но он правда хотел бы помочь, если бы смог. Но они всё ещё знают только её имя. Им даже фамилию не сказали. Всё происходит слишком быстро и стремительно.       Денис справится, он сильный. Закалённый — в универе выживают только те, кто выживет везде.       — Ещё раз большое-большое спасибо, — Серёжа чуть ли не раскланивается в ноги Саше и Саре. Они брат и сестра, что ли?       Они благодарили их, наверное, раз сто.       Ребята краснеют и вновь отмахиваются, мол, ничего такого, всё нормально.       — Обязательно приходите к нам на кофе! Самое вкусное у нас, — подмигивает Сара.       Денис прикрывает глаза и кивает. Выталкивает из кафе сначала Серёжу, а потом машет длинной рукой и выходит сам. Он уже подзаебался, если честно. Кто из них убийца?       — Надо же, есть действительно добрые люди, — бормочет Пешков, запахивая ветровку. — Я просто в шоке. Ладно, этот мир не настолько ужасный, пока тут есть Сара.       — Как мы будем отдавать вещи?       — Не думаю, что нам придётся, — отмахивается тот.       Денис хлопает себя по лбу.       — Они о них и не вспомнят. Согласись, у нас есть дела поважнее сейчас, — напоминает Серёжа. — Например, найти ночлег. Я не смог признаться, что нам негде спать, представляешь?       Шевцов помнит. Он ничего не отвечает. Вжимает голову в плечи и шагает за новым напарником. Происходит что-то очень странное, но это ничего.       Они долго скитаются по засыпающему городу. Никто не разрешает им остаться — видимо, на Саре и Саше добрые люди Москвы закончились. Ну конечно, кто же разрешит ночевать в своём магазине незнакомым парням? Да никто в здравом уме. Так что это более чем понятно — работники магазинчиков и кофейнь лишь качают головами и пожимают плечами. Владельцы этих заведений точно не оценят сей жест доброй воли.       Между собой они почти не разговаривают. Серёжа единственный из их дуэта, кто проявляет инициативу и пытается придумать хоть что-то, когда Денис лишь идёт, молча втыкая в землю. Ему из-за этого очень неудобно и стыдно, но он слишком застенчив, чтобы выпрашивать у незнакомых людей переночевать у них. Зато Пешков не видит проблемы, будто ему до этого уже приходилось это делать. В нём появляется хоть какой-то потенциал — теперь с людьми он общается свободно. Они решают, что Денис будет их мозгом, а Серёжа — руками.       — И языком, — лыбится Пешков и, смотря куда-то вдаль, вдруг кричит: — Эй, женщина! Придержите, пожалуйста, дверь!       Денис вопросительно поднимает голову. Серёжа куда-то убегает. Настроения, если честно, нет никакого, если в такую холодину оно вообще может быть каким-то хорошим. Он перебирает ногами, пытаясь успеть за Пешковым. Дверь подъезда действительно придерживают.       — Спасибо большое, — Серёжа подмигивает даме и, распахивая железную дверь посильнее, впускает Дениса. — Входи. Твоя новая комната.       — Очень смешно, — кривится тот.       За всё время, которое они провели вместе — а именно, короткий вечер этого дня — Денис наблюдал за Серёжей. Он увидел в его поведении какую-то черту, которая появлялась лишь иногда, в общении с женщинами. Что сейчас, что в кафе, в разговорах с Сарой — Пешков словно цеплял на себя маску, стараясь произвести на девушек хорошее впечатление. И девушки, конечно, велись.       Серёжа был красивым парнем, и отрицать это было глупо. Но когда он обворожительно улыбался и подмигивал кому-то, он становился ещё красивее.       Денису было до ужаса всё равно, и даже наоборот — его это бесило. Но этот факт он, зачем-то, отметил.       В подъезде было немного теплее.       — И как ты предлагаешь спать здесь? — складывая руки на груди, Денис уныло осматривает лестничную клетку. — Это какой-то страшный сон. Я, наверное, сплю.       — Очень просто, — Пешков быстро всбегает на этаж повыше. — Спать будем по очереди, — он садится прямо на бетонные ступени, и Денис морщится. — Ой, да ладно тебе. Не все живут в большой съёмной квартире в центре Москвы, приходится и так выживать, — и Денис сразу же опускается рядом, позабыв о своём недовольстве.       — Это будет очень неудобно, — утверждает Шевцов.       — Критикуешь — предлагай, — жмёт плечами тот.       И действительно, ответить на это нечего. Серёжа хотя бы что-то сделал, придумал хоть что-то — а Денис лишь сидит и дуется. Варианта получше и правда сейчас не придумаешь. По крайней мере, в их ситуации.       В конце концов, Серёжа не выглядит так, будто хочет сделать с ним что-то, пока он будет спать.       — Чур, я сплю первым, а ты сиди, — улыбается Пешков. — За последнюю неделю я спал примерно… ни разу. Так что извиняй.       Денис не успевает возразить. Да его бы и не послушали.       Серёжа устраивается на ступеньках поудобнее и, почему-то, облокачивается плечом о плечо Дениса. Для Шевцова это совсем неудобно и некомфортно, но тот уже размеренно похрапывает, поэтому ему приходится только удивиться тому, как легко Пешков может уснуть в непонятном месте. Видимо, Серёжа не соврал, и он действительно не спал долгое время.       Денис разочарованно вздыхает. Столько проблем из-за этого засранца… это же Серёжа виноват в том, что они все сейчас тут. Но злиться долго у него не получается — Серёжа сопит, и весь настрой злиться просто испаряется. Хочется спать. Хочется домой.       Возможно, Пешков неплохой человек.       Но он определённо та ещё заноза в заднице — Денис уже это понял.       Остаток зимы будет очень весёлым…