Кладовая мысль.

— Чон Чонгук, не могли бы вы задержаться. — попросил профессор студента, который хотел уже было выйти из аудитории. — Да, профессор. — Я хотел поговорить с тобой, — продолжил преподаватель, — Видишь ли, ты пропустил несколько лекций, темы которых будут в экзаменационных билетах. Я понимаю, что сейчас тебе будет очень сложно наверстать упущенное, тем более мой предмет не самый важный на вашем курсе. И, тем не менее, я не могу просто оставить эти пропуски. Давай сделаем так - ты напишешь реферат, а я зачту его в качестве дополнительной работы для выведения тебе зачёта. Темой реферата будет... Хм... Как насчёт «Деятели искусства XX века»? — Хорошо, профессор, я вас понял. Разрешите идти. — студент слегка поклонился и вышел. После пар Чонгук решил посетить архив университета. Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь, так? Тем более что архивариус этой кафедры милая пожилая женщина, которая позволяла ребятам допоздна сидеть в архиве и не мешала им. Здание, в котором находился архив было старым. Спонсоры университета вкладывались в спортивные сооружения и площадки, в то время как об архиве и складах даже не вспоминали. Поэтому в комнате стояли довольно старые стулья, с которых в некоторых местах осыпалась краска, и дряхлые диванчики, собравшие на своих подушках десятилетнюю пыль. Звучит, может быть, странно, но в этом есть своя романтика. Каждый томик, каждый корешок, что томится на полке громоздких стеллажей хранит в себе целую историю. Не только ту, что написана автором на пожелтевших от времени страницах, но и ту, что пережила сама книга, за свою долгую жизнь. Чонгук часто размышлял о том, как та или иная книга попадала в это место. Некоторые книги будучи совсем старыми, настолько, что дата печати совсем стёрлась, выглядели ухоженными, словно старая дама, чья спина сгорбилась от старости, но не потеряла своей грациозности. Другие же выглядели совсем плохо: страницы порваны, заляпаны тушью; некоторые и вовсе рассыпались прямо в руках. Это место словно было машиной времени – могло перенести тебя в любую эпоху, в любое место, какое только пожелаешь. Читаешь книгу и словно проживает жизнь другого человека. Чувствуешь слёзы, стоящие в глазах, когда узнаешь о смерти любимой собаки автора, или же бабочек в животе, когда почти наяву слышь признание в любви его возлюбленной. Чувствуешь, как замирает сердце, когда понимаешь, что читаешь его последние слова. А можешь оказаться на балу и закружиться в вихре цветастых платьев юных девушек, чьи талии сжимают руки влюбленных джентльменов. Чувствовать на языке игристый вкус вина, который распивали аристократы того века, или же томно вздыхать, стоя на балконе и держа за руку деву, о любви к которой готов говорить часами. Или же ненадолго отвлечься. Очень бы хотелось попробовать тот самый кофе, который распивал физик, чьи научные труды написаны в небольшом учебнике, лежащем на третей полке. Чон подошёл к одному из стеллажей, на перегородке которого красовались слегка потёртые цифры «XX», написанные золотой краской, и пошел вдоль него. Полно научных работ, теорий, чьи доказательства, оказывается, можно расписать на несколько страниц, но ни одного действительно нужного издания. Спустя полчаса поисков, студент наткнулся на большую записную книжку. Обложка была сделана из коричневой кожи – не самый дорогой, но позволяющий надёжно хранить записи материал. На самой книжице не было надписи, словно бы она не была литературным изданием, больше походило на ежедневник или личный дневник, случайно затесавшийся на потрескавшихся полках. Он аккуратно взял её, подул, слегка закашлявшись от поднявшейся в воздух пыли, и взглянул на обложку. На ней аккуратным почерком была выведена только одна небольшая надпись: «Вся моя жизнь. Взлеты и падения. Автор: Мин Юнги» Заинтересованный необычной находкой Чонгук подошёл к столу, отодвинул стул, слегка поморщившись от скрипа старой мебели, и сел поближе к лампе, которая периодически моргала, словно работала на последнем издыхании. Книга, если можно так назвать этот небольшой дневник неизвестного, была относительно новой и сильно отличалась от своих соседей с верхних полок. Посмотрев на первую страницу, Чонгук с удовольствием отметил, что дневник был написан от руки. Многие студенты ненавидели работать с такими записями, ведь часто чужой почерк очень сложно, а то и невозможно понять. Но Чону нравилось – рукописные записи имели свою особую неповторимую атмосферу. Огладив краешек шершавой страницы кончиком пальца, Чонгук поспешил начать чтение. - Честно, я не знаю, зачем пишу это, я далеко не поэт - Чонгук представил, как в этот момент губы автора тронула смущённая улыбка, - Я даже не уверен, увидит ли кто-то эти записи. Просто… Я хочу поделиться, чтобы хотя бы страницы этой книжицы знали правду о моей жизни. Меня зовут, Мин Юнги… «... Я родился 9 марта 1946 года в городе Тэгу. Городок этот был небольшим, больше походил на деревню. Тебя буквально знал каждый прохожий, поэтому не было ничего удивительного в том, чтобы подарить человеку, идущему к тебе навстречу дружелюбную улыбку. Семья у меня была далеко небогатой, поэтому с малых лет я помогал отцу. Это не самая увлекательная часть истории, поэтому я не буду долго говорить об этом. Наверное, ты задаешься вопросом, зачем я пишу об этом? Знаешь, я размышлял над этим достаточно долго: многие пишут о красоте жизни, о значимости побед, великих свершениях. И часто в этой мишуре, в этом красивом описании, теряется сама суть, понимаешь? Думаю, я просто хочу, чтобы у людей было правдивое представление о мире!? Может моя история будет скучной, незначительной, - в этом месте на бумаге было небольшое пятно от туши, словно бы автор раздумывал, как закончить свою мысль, - Но она будет правдивой. Поэтому…Прошу, дочитай до конца.» Почему-то слова автора колыхнули сердце Чонгука - будто задели в нём что-то живое. Он поспешил перевернуть страницу и вернуться к записям. «15 сентября 1963 год. Погода оставляет желать лучшего: накрапывает мелкий дождь и завывает ветер. Я нечасто смотрю в окно, но в такую погоду мой взгляд сам падает туда – в голове тут же появляется соль минор третей октавы. В такой унылой атмосфере в голове лишь мелодии, погружающие в уныние. Весьма иронично, что мне нужная легкая мелодия, повествующая о юношеской сладостной любви. Хотя, в моей жизни есть и нечто, заставляющее растягивать губы в нежной улыбке. Вчера, когда я в спешке, бежал на занятие, столкнулся с милым пареньком. Жизнерадостный юноша почему-то сразу мне приглянулся. Поэтому, что странно, хоть я и предпочитал держаться в стороне, сразу согласился прогуляться в парке с Чимином. Он, смеясь и неловко улыбаясь, попытался научить меня танцевать. Но знаете, кажется танцор из меня так себе, ха… Я был хорошим учеником. То есть, правда хорошим. Многие учителя хвалили меня, студенты брали пример, а директор…Почему-то слушая его очередную похвалу, я чувствовал себя некомфортно. Словно что-то липкое покрывало мою кожу и сковывало движение…» Чонгук понял, что читает биографию студента, возможно, учившегося в этом университете в прошлом веке. И, хоть это был бесполезный для его задания дневник, Чон уже не мог оторваться от книги. Его всегда привлекало подобное: не сложные, заумные статьи и не далёкие от реальности фэнтези и фантастика; а что-то такое настоящее, правдивое, что-то, что заставляет чувствовать тебя тепло на кончиках пальцев, когда водишь по пожелтевшим от времени страницам. Ничего же страшного не произойдёт, если он один день потратит на историю юноши из прошлого!? Думая об этом, Чонгук почему-то зацепился за имя автора. Мин Юнги… Мин Юнги… Он казалось таким далёким и одновременно до боли знакомым…Ах! Вспомнил! Молодой композитор, прославивший университет. Точно! Тогда, где-то здесь должен лежать его выпускной альбом! Чонгук судорожно стал искать на полке соседнего стеллажа альбом выпускников того времени. Вскоре в руках студента оказалось фото юного автора. - Красивый… - почему-то именно это отметил Чон, глядя на чёрно-белую картинку.