Кладовая мысль.

Чонгук успешно сдал сессию и уехал на каникулы в домой. Юноша будто был в трансе: ему не хотелось есть, прогулки с друзьями были благополучно забыты. Всё, что занимало внимание студента, это маленькая книжка, неприметная, потрепанная, но невероятно ценная для Чон Чонгука. Он раз за разом перечитывал его, испытывая жалость к юноше. Дедушка же сейчас вызывал только ненависть. Жгучую ненависть, злость и непонимание… Детское желание спросить: «почему?». Почему ты так поступил? Почему не видел горячие слезы, скатывающиеся по бледным впалым щекам!? Почему не слышал отчаянные крики о помощи, разрывающие грудную клетку!? Почему сейчас ты со спокойной улыбкой проживаешь каждый день, зная, что сырой земле лежит его тело?! Чонгук решает дочитать злополучный дневник и с недоумением и разочарованием понимает, что он не дописан, что автор забыл о том, что так его тяготило. Вычеркнул из памяти, будто и не существовало этого никогда. Чонгук решает залезть в интернет и посмотреть его интервью, хотя уверен, что таковых практически нет. А если бы и были, Юнги ни за что и никогда не поделился бы таким с кем бы то не было. Чонгук уверен, что даже пожелтевшие страницы маленькой книжицы не говорят всю правду. Студент заварил себе чай, взял с полки ноутбук и, завернувшись с головой в одеяло так, чтобы только лицо было видно, оперевшись о стенку, устроился на кровати. Искать пришлось долго. Многие сайты давали лишь самые общие сведения, которые Чонгук знал и сам. Другие же и вовсе ошибочно принимали его запрос за поиск информации о популярном рэпере Шуге, за псевдонимом которого скрывалось имя Мин Юнги. Но всё же, спустя долгое время и не одну выпитую чашку чая, Чон таки смог найти нужный источник. Автор рассказывает о жизни Юнги так, как будто не просто знал автора композиций лично, но и был его хорошим знакомым. Это тронуло чувствительного парня, поэтому он решил: даже если в статье в итоге окажется мало информации, он все равно искренне поблагодарит автора письмом на электронную почту. Начинает автор с самого начала жизненного пути Мина. Юнги был очень умным и смышлёным ребенком. Его пристрастие к музыке и игре на фортепиано радовало каждого члена семьи. Семья была небогатой, и единственное, что они могли сделать для сына, так это дать возможность на обучение. Как рассказывал сам композитор: мама с каждой зарплаты откладывала деньги и на праздники дарила книги. Да они были потрепанными, так как были куплены с рук, но, тем не менее, это были лучшие подарки для Юнги. В своих интервью он часто говорил, что любовь и забота родителей были «его маяком в бушующем океане жизни». Об академии сам Мин всегда рассказывал неохотно, иногда сразу же переходя на другую тему или же вовсе пресекая такие вопросы с самого начала. Говорил охотно лишь о горячо любимом и важном друге, чье имя так и осталось загадкой для большинства. На этот вопрос Юнги часто отшучивался: «Я очень жадный и не хочу делится дорогим для меня человеком с кем-либо!». Окончание академии ознаменовало страшное событие: Мин Юнги попадает в больницу с сильными травмами и нервным срывом. Физические повреждения, несмотря на худобу и довольно болезненный вид парня, прошли даже быстрее, чем предполагали врачи: словно бы парень сам уверил свой организм в скором выздоровлении. О лечении касательно «душевных ран» парня ничего не было известно. Сам же композитор утверждал, что его покалечили подвыпившие студенты, но в правоохранительные органы не заявлял, потому что не запомнил лиц нападавших. Сразу после окончания университета Юнги, неожиданно для всех, покидает родину и переезжает «в страну заходящего солнца», где пишет музыку несколько лет подряд в сотрудничестве с небольшими, малоизвестными звукозаписывающими компаниями. Позже, познакомившись с достаточно известным продюсером, с которым, если быть честным, он столкнулся совершенно случайно, Юнги обретает возможность наконец-то быть услышанным. Его первый концерт: пальцы слегка подрагивают от волнения, лоб вспотел, а глаза судорожно бегают, пытаясь выцепить хоть что-то, что отвлечет его внимание. И все же, несмотря на страшное волнение, каждая мелодия звучит безукоризненно, а зал взрывается овациями. Мин Юнги обретает известность и признательность. Он вновь переезжает, обучается владениям игры на других музыкальных инструментах и начинает изучать иностранные языки, путешествует по миру, изучает культуру разных стран и тем самым самосовершенствуется. В Корею он не возвращается на протяжении шести лет и прилетает лишь на съезд выпускников академии, решивших собраться на празднование Нового года. Глаза Чонгука расширяются до невероятных размеров, когда он читает последнюю строчку: Мин Юнги погиб в тот день! Значит, если он узнает, что тогда произошло…Как он узнает?! На празднике были только студенты, учителя и…директор…дедушка… Он должен ехать… Он скидывает плед, захлопывает крышку ноутбука, а кружку с остатками очередной порции чая он проливает на пол. Но ему плевать: он вытаскивает из шкафа первую попавшуюся толстовку и джинсы, быстро переодевается и выбегает из подъезда, когда на телефон приходит оповещение о заказанном такси. Впереди целый час поездки до загородного дома, в котором живут родители его отца. Чонгук нервно теребит края рукавов толстовки. В голове словно заезженная пленка. Чонгук сам себе отчёта не даёт о действиях. Им движет желание знать правду. Правду, которую сейчас ему может поведать лишь один человек. Такси подъезжает к большому одноэтажном у дому. Веранда дома выглядит покоцанной: то тут, то там сходила краска, а некоторые половицы выпирали - дерево пересохло. Чонгук вспоминает, как любил летом, будучи маленьким, валяться на небольшой деревянной скамейке вечером, положив голову бабушке на колени и, засыпая, как будто издалека слышать приятный бархатный голос, рассказывающий и великих свершениях храбрых рыцарей. Тогда Чонгук был уверен, что дедушка и был одним из этих храбрецов, спасающих принцесс из заточений и побеждающих огнедышащих драконов. Он думал, что это тайна, поэтому лишь радостно улыбался, когда слушал очередную сказку, пряча в голове мысль: «Дедушка – герой!». Сейчас смотря на видавшую лучшие годы беседку, парень ощущал, как крутит его живот, и, как велико его желание развернуться и сбежать от ужасающей правды. На пороге его встречает бабушка, вышедшая проверить, кто приехал в столь поздний час. - Бабушка, - мерзкое чувство отступает. Желание обнять любимую бабушку, которую не видел казалось целую вечность заставляет его буквально бежать к ней, позже бережно прижимая к себе, - Я так соскучился! - Мы тоже скучали, Гуки! - она обнимает в ответ и отмечает для себя, что внук стал выше и больше в плечах. Ее маленькие руки не могу обхватить спину парня и ей пришлось похлопать по лопаткам. - Почему так поздно? И что же ты не предупредил нас? Я бы ужин вкусный приготовила, испекла бы твой любимый пирог и молочный коктейль бы сделала! - Бабуль, ты до сих пор помнишь мои вкусы. - он мягко ей улыбается и даже на мгновение забывает причину своего визита. Но это спокойствие длиться лишь мгновение: пока дед следом не выходит на крыльцо. Чонгук взгляд переводит на своего предка и резко меняется в лице. Улыбку заменяет ледяной, с призрением на дне карих глаз взгляд. - Я к тебе и приехал, дед. - голос грубый: Со А удивлённо смотрит на своего внука. Никогда он не разговаривал в таком тоне с ними. - Здесь будем говорить? Или пройдем в дом? - Что за разговор? На счёт учебы? - спрашивает старший. Он сам не меньше жены удивлен поведением обычно вежливого и доброго мальчика. - Ну почти. Они проходят в гостиную. Госпожа Чон убежала на кухню, чтобы поставить чайник и приготовить сладости. На женщину накатила ностальгия: после поступления в университет внук редко приезжает к ним – работ задают будь здоров, на сон бы время найти! Со А всё понимает, но каждый раз давит в себе грустную улыбку, когда внук уезжает: не знает, когда увидит его в живую в следующий раз; всё, что ей остаётся – с нетерпением ждать нового приезда и родного: «Бабуль, я дома!». Мужчины тем временем прошли в гостиную и сели на диван. Минсок удивленно посмотрел на внука: тот сел на самый край – кажется, словно ему было противно находится рядом со своим дедушкой. - Так, о чем ты хотел поговорить? – голос господина Чона, несмотря на всё еще немного шокированное состояние, звучит ровно. Перед Чонгуком словно красной тряпкой машут: «Смотри, какая у меня хорошая жизнь! Ты правда думаешь, что меня задела смерть того мальчишки? В этом мире выживают лишь сильнейшие!». - Тебе говорит о чем-то имя Мин Юнги? - он всматривается в мимику старшего, что сидит напротив, сканирует ее и ждёт хоть чего-то... Чон Минсок резко будто уменьшился в размере: спина его согнулась, плечи прижались к голове, а руки стали нервно теребить края домашнего кардигана, подаренного женой на один из юбилеев – он производил впечатление человека слабого, нервного, напуганного…Человека, что отчаянно пытается что-то скрыть. - Что?! – голос его дрогнул, а зубы зажали нижнюю губу. - Ты верно меня услышал. Так что ты мне расскажешь? - Это студент, что учился в моей академии, пока я ещё был там директором. - Обычный студент, да? Наверное, вся академия гордилась, что в ней учился будущий великий композитор! А знаешь, что? Совсем недавно, несколько недель назад, мне задали написать реферат о самых знаменитых деятелях искусства двадцатого века. Так вот, во время сбора материала в архивах я случайно обнаружил одну книжицу, с виду неприметную и без печати, словно кто-то тайком принес её в архив. Но, несмотря на свой вид, книжка, я полагаю, сейчас будет считаться непомерно дорогой. Думаю, тебе интересно, что за книжку я нашел. Это был дневник. Написанный от руки дневник великого композитора Мин Юнги. То, что я там прочитал… Я не думал, что хоть кто-нибудь решиться на такой гнусный поступок… А то, что это сделает мой родной человек… Скажи… Что ты чувствовал? Когда видел его слезы, когда слышал его крики и мольбы, когда видел ужас его в глазах… Что ты, черт возьми, чувствовал?! Я скажу: ты упивался этим! Раз за разом ты насиловал несчастного юношу, ломал его, обращал в прах… Мне противно просто находиться с тобой в одной комнате! Чонгук кинул на стол дневник. Звук падения словно молния поразил бывшего директора: тот стал бледен словно стена и, казалось, скоро потеряет сознание. - Боже! – бабушка распахивает глаза, охает и пораженная падает в кресло. - Чонгук, прекрати! Не стоит ворошить прошлое. Какая разница, что было тогда?! - возмущается старший и сам хватается за левый бок, смотря на жену. Ему невыносимо от всего этого: кажется, его начинает тошнить. - Какая разница?! Не ворошить прошлое?! Послушай, что ты несешь! Ты убил ребенка! Покалечил молодого юношу, сломал его психику! Это по-твоему неважно?! - Чонгука всего трясет от злости и негодования. Он смотрит на своего дедушку, а видит лицемера-директора, насильника, аморального человека. - Я... Я был молод… - Молод?! Ты сейчас серьёзно? Молод?! Так теперь оправдывают насилие над невинными детьми?! - Я понимаю, что поступил неправильно, но... - Неправильно? Ты ребенку психику испортил, сделал его изгоем и лишил друзей?! Ты должен был вымаливать у него прощение, стоя на коленях. А что сделал ты?! Я спрашиваю, что ты сделал?! Ничего! И, я уверен, он смог начать жить заново, потому что сбежал, а тебя! Ты не смог достать его! - Он мертв. Уже ничего не изменишь. Зачем сейчас говорить об этом? - голос даже не дрожит, на лице нет даже малого раскаяния. - Как он умер? - Я не знаю. - Знаешь. И ты расскажешь мне. У тебя больше нет внука! Но, если тебе не всё равно, и ты не хочешь жить с мыслью, что твоя семья ненавидит тебя, всю оставшуюся жизнь – ты расскажешь! - Ты не можешь так поступить! Мы вырастили тебя, заботились о тебе, любили! Ты готов бросить семью из-за кого-то мальчишки?! - Я делаю это, потому что не желаю ничего общего иметь с насильником, по вине которого рухнула жизнь невинного юноши… Говори! Чон старший поднимает взгляд на внука: в глазах сталь и жгучая ненависть. Дрожащим голосом он начинает рассказ. Декабрь 1974 Пару дней назад Мин Юнги вернулся на родину. С парома его встречали семья, старые знакомые и одноклассники: кто-то был со второй половинкой, а кто-то и вовсе с детьми. Юнги смотрел на них и его пробивала грусть: у него такого никогда не будет. Он слишком давно потерял веру в человеческие чувства. Печальное настроение усилилось, стоило заметить отсутствие макушку возлюбленного друга. Многие одноклассники были поражены видом старого знакомого. Юнги сильно изменился: с щёк ушла детская припухлость, уступив место точёным скулам, кожа слегка побледнела, плечи стали шире – юноша возмужал и превратился в статного, прекрасного, утончённого мужчину. Действительно, вскоре, после получения признания, Юнги стал пользоваться популярностью у женщин. Через пару дней было решено встретиться всем вместе. До начала съезда осталось чуть больше часа и Мин решил немного прогуляться. Город сильно изменился за последние время, и, все же Юнги по-прежнему с щемящей душу нежностью смотрит на улицы родных улиц, с замиранием сердца понимая: он дома. Не задумываясь, куда он идет, и не смотря под ноги, Юнги натолкнулся на женатую пару. Юнги поднял голову, чтобы извиниться перед мужчиной, которого толкнул, но язык примерз к небу, а тело начало потряхивать. -Господин Мин, вот так встреча! Вы идёте на встречу выпускников? Как неожиданно! Вы не посещали родину после своего отъезда, мы и не чаяли увидеть вас сегодня. – директор мило улыбался, но Юнги помнил – перед ним дьявол. Ему нельзя доверять! Нужно уйти как можно скорее! - Директор Чон. - на выдохе произносит он, стараясь звучать непринужденно. Жена господина Чона вежливо улыбается и говорит, что оставит их: им есть, о чем поговорить. Как только жена скрывается из виду, директор преодолевает то жалкое расстояние, что разделяло его с парнем и заключает его в свои объятия. Хоть мужчина немного постарел за время, силы у него не убавилось. Он жадно осматривает тело в своих руках, плотоядно облизываясь. Мина будто кипятком обливают. Он отталкивает от себя Чона и отходит на пару шагов назад. - Нет! Неужели вы недостаточно испортили мне жизнь?! Прошу, оставьте меня в покое! Я не пойду в полицию и никому не расскажу, поэтому просто исчезните из моей жизни раз и навсегда! - У тебя ещё хватает смелости дерзить мне? Кажется, Америка плохо на тебя влияет. Когда ты был младше, ты был послушнее. - Раньше я был ребенком, который не мог себя защитить! Но сейчас… Думаете общественности понравится, что директор самой престижной академии в городе – насильник?! Я не хочу этого делать, но если вы не оставите меня… Я всё расскажу! Сейчас я известен, а потому мои слова услышат мно… Юнги не договорил из-за сильного удара в челюсть. Молодой мужчина перевалился за перила и упал в воду. Ледяная вода сковывала движения, а сырая одежда тянула ко дну. Юнги из всех сил плыл к берегу, но с каждым гребком чувствовал, что теряет силы. Через пару минут на поверхности воды всплыли пару пузырьков воздуха. Директор смотрит на все это и даже не пытается помочь юноше. Он отшатывается и закрывает ладонью рот, смотрит по сторонам и бежит в сторону дома. Через два дня береговая охрана находит на берегу закоченевший труп молодого композитора. - Так вот почему он был мокрый... - ведёт сам с собой монолог, Чонгук. - Ты его скинул и ушел! - у него губы трясутся, а из глаз текут соленые слезы. - Так это был он? - подаёт голос Госпожа Чон. - Это тот молодой человек, что был на мостовой… - она волосы поправляет и больше не держится за грудь, берет в руки чашку с чаем, который уже остыл и выпивает залпом. - Дорогой, что же ты наделал... В безмолвной тишине раздался хлопок двери. Чонгук покинул этот дом навсегда.