Осколки

Знойный весенний воздух Йокогамы был наполнен запахами выпечки, кофе и пряностей. В этом кафе-кондитерской, располагавшемся недалеко от Агентства, Чуя и Ацуши частенько останавливались. Оба оказались любителями много и вкусно поесть, а потому нередко ходили туда на перекусы. Дело, правда, не совсем в любви к еде — они тратили много энергии, особенно Накаджима на свои превращения в огромного зверя, и это требовало компенсации. Дома готовил в основном Чуя, а Ацуши просто наблюдал, так как его к готовке Накахара решил не подпускать. Совсем зря, оборотень бы и рад был доказать свою полезность хоть как-то; в приюте он занимался и не таким, выполняя намного более тяжёлую работу сносно, чтобы не получить порцию очередных избиений и унижений, но... Что-то с ним случилось, когда он получил, если можно так выразиться, свободу. Расслабился, ощущая опеку старшего, который не собирался превращать его жизнь в ад, удовлетворяя свои садистские наклонности. И в то же время некоторое зыбкое ощущение исходящей от него опасности вносило такой диссонанс в мировоззрение и без того спутанное сознание Накаджимы, что тот становился до жути неловким и неуклюжим. Чуя, что удивительно, не злился и вообще относился к воспитаннику исключительно терпимо, хотя его могли выводить из себя и вещи поменьше масштабом, чем спотыкающийся на ровном месте подросток, живущий вместе с ним. Но сегодня был их выходной, и после вчерашних шокирующих событий семпай задался целью снять напряжение. Вчера им помог оправиться отряд скорой психологической помощи в полном составе: еда, слабый алкоголь и глупый американский боевик. Накахара так громко смеялся над нереалистичными экшн-сценами и неуместно пафосными речами, что Ацуши в итоге назвал фильм комедией. Чуя тогда закивал и даже не стал досматривать. Оба вырубились быстро. Но этого было недостаточно. Размеры стресса были столь велики, что Чуя постановил посвятить следующий день шоппингу. Однажды, в первые дни работы в Агентстве, Накаджиме не повезло стать носильщиком для Йосано, и это было ужасно. Он думал, что заработал аллергию на всю жизнь на всё, связанное с магазинами так или иначе. А потому, когда Чуя спустя неделю потащил его в торговый центр, мечтал сдохнуть по дороге или хотя бы в первый час предстоящего мучения. К тому моменту он лишь знал, что это семпай, предпочитавший невзрачную казуальную одежду вроде джинс, худи и кроссовок, выбирал для него купленную совместно сотрудниками ВДА костюм. Изящные чёрные монки, того же цвета брюки клеш, ремень с большой серебристой пряжкой и красная рубашка на пару размеров больше. Ацуши даже это надевать боялся, честно говоря. Он чувствовал себя не более, чем оборванцем, ему было бы намного комфортнее в своей старой одежде, изношенной и потрёпанной, но Чуя недовольно фыркнул и повторил приказ: "Одевайся!". Ослушаться казалось страшнее, так что... В общем, он понимал, что Накахара с чувством стиля на ты, хотя по внешнему виду не скажешь. Но не знал, что ему тоже придётся налаживать с ним отношения. И... это было даже интересно. Перед походом в торговый центр они забежали на завтрак в это замечательное кафе. Чуя заказал два фруктовых пирожных и капучино, Ацуши — латте и кусок шоколадного торта. Но потом оба запросят что-нибудь ещё. — Я так подозреваю, у меня скоро будет свидание, — вздохнул Накахара, и Накаджима поперхнулся шоколадным кремом. Неожиданно. — Поэтому нужно подобрать подходящий гардероб. — У вас же итак есть целый шкаф с очень классной одеждой, — Ацуши проглотил свои вопросы вместе с остатками крема и с недоумением посмотрел на семпая. Его привычка скупать, но не носить фирменные, безумно стильные и яркие вещи для оборотня всегда оставалась загадкой. Тот махнул рукой: — Нет, тут нужно что-то особенное. То всё простовато. — А-а-а, — с якобы пониманием протянул Накаджима. Нет, ну если Чуя посчитал ту одежду простоватой, то какая же тогда будет приемлемой для предстоящего мероприятия, костюм в стиле барокко*? — Тебе бы тоже что-то новое подобрать, — как будто ненароком заметил Накахара, препарируя свою фруктовую корзиночку, и Ацуши тут же помотал головой. У него уже было около пяти комплектов одежды, и он считал, что это много. Особенно если учесть, что всего один был куплен за его деньги, — Чуя был очень щедрым человеком, и спрашивать, откуда у него водятся средства, Накаджима посчитал очень и очень бестактным. Ну, и правильно молчал: то, видимо, были накопления со времён работы в Мафии. — Нет-нет-нет, не надо. Я правда не... Попытку Ацуши отвертеться от ещё одной траты на свою никчёмную тушку прервал звонок на телефон Чуи. Тот фыркнул и принял вызов, прикладывая смартфон к уху. — Да. Ага. Вкусное, вкусное, не волнуйся... Я уже сказал нет, дебила ты кусок в бинтах. После этих слов оборотень решительно отодвинул от себя недоеденный кусок торта. Доест потом, когда не будет риска подавиться каждую чёртову секунду. Несколько минут Чуя сосредоточенно выслушивал собеседника, которым, судя по всему, был глава Портовой Мафии. Ацуши осторожно, маленькими глотками, пил свой латте и старался поменьше думать, но получалось отвратительно. Насколько высокое положение занимал Чуя, если позволяет себе такое обращение с Осаму Дазаем? Что вообще происходило между этими двоими? — Понял, — заговорил Накахара. — Да. Устраивает. Пока. Завершив разговор, Чуя положил смартфон на стол. Красный чехол с собачьей мордочкой уже не вызывал улыбку: на этот телефон мог позвонить кто-то очень опасный и высокопоставленный. — Итак, твой недоброжелатель — чертовски богатый иностранец. Об этом и так можно было догадаться, конечно, но конкретизировать сейчас ничего не буду. С большой долей вероятности он скоро объявится здесь лично. Скоро — это недели две-три. — Ясно, — кивнул Накаджима, возвращаясь к торту. Нервирует это всё, конечно, но можно уже наконец доесть этот великолепный десерт. Успокаивает отлично к тому же. — Причина, по которой ты ему понадобился, пока неизвестна. Будь осторожнее, если выходишь на улицу один. Накахара допил капучино и глянул на стенд с меню. Хотелось чего-то ещё. Но реальность в виде звонка от Куникиды сказала: "Перехочешь". — У меня выходной! — злобно рявкнул он, не дав напарнику высказаться. — Что значит... Какого... — Парень скрипел зубами, пока собеседник что-то ему втолковывал. — Ладно. Понял. Но если я убью кого-нибудь, чтоб никаких претензий ко мне не было, у вас всех был шанс, пока я планировал шоппинг, ясно? Накахара, завершив звонок, швырнул смартфон на стол. — Едем в агентство. Дело о пропаже приезжих передали нам. Поступило анонимное послание с указанием местонахождения пропавших. Блядство, полиция в этом городе делает хоть что-нибудь?! Ацуши вздохнул. — Я тоже еду? — Ты всё ещё учишься, пошатаешься со мной и Куникидой. В офисе они узнали, что Доппо уже назначил встречу с информатором, и занялись разбором случаев пропажи людей. У Ацуши голова пухла от обилия имён, мест и подробностей. Куникида всё усердно категоризировал, составлял таблицы и схемы, в то время как Чуя читал записи в электронных документах напарника и что-то прикидывал в уме. Информатором оказался Тагучи Рокудзо, дерзкий, нагловатый парень, с которым Куникида зацепился языком. Накахара выслушивал их перепалки с закатанными глазами, а сам Ацуши хотел куда-нибудь исчезнуть. В очередной раз. Ехали в такси они почти молча (и снова информатор Куникиды, сколько их у него?), но Чуя еле заметно нервничал. Он недовольно косился в сторону водителя и по прибытии в заброшенную больницу шёл первым, желая покончить с делом побыстрее. — Мне не нравится всё это, — лишь обронил тихо Накахара, и Ацуши согласно кивнул. Как-то странно всё очень. Никакие анонимные послания хорошо в фильмах не заканчивались. Они услышали голос девушки, просящей о помощи, и ринулись туда, откуда доносился звук. Запертая в заполняющемся резервуаре с водой брюнетка была спасена Куникидой, и пока она рассказывала, как прошло её похищение, кутаясь в любезно одолженную Накахарой куртку, Чуя стоял, скрестив руки на груди, и слушал. Ничего, за что можно зацепиться, потеряла сознание на станции... — Здесь только вы? — спросил Накахара, перебивая её и не позволяя закончить рассказ. — Нет, нет, я слышала голоса перед тем, как начать тонуть, — замотала головой девушка. Чуя осмотрелся и, выбрав направление, побежал туда. Ацуши — в другую сторону, чтобы увеличить охват поисков. — Здесь! — громко крикнул Накахара спустя пару минут. Похищенные люди оказались заперты в стеклянной камере. И стоило к ней приблизиться, как эта камера начала заполняться газом. Накаджима растерялся, когда Доппо практически впал в истерику, пытаясь сделать хоть что-то, но Чуя удержал его от этого, не позволяя поставить под угрозу ещё и их жизни. Даже если разбить это стекло, они все просто умрут из-за газа, а перекрывать его подачу уже поздно, особенно учитывая тот факт, что они не знают, что это за вещество и насколько оно ядовито. Так сбылось плохое предчувствие Накахары и опасения Ацуши. Анонимные послания никогда не будут предвещать ничего хорошего. Покидали они это место после обстоятельной беседы с полицией. Пытали бесконечными вопросами всех троих, и, несмотря на то, насколько плохо чувствовал себя Накаджима, уверенный в собственной ненужности и бесполезности, которые в этот раз были весьма очевидны, он понимал, что гораздо хуже Куникиде. Тот был угрюм и немногословен. Хотя обычно он весьма дотошно описывал все детали того или иного происшествия, сейчас полицейским приходилось буквально вытягивать из него хоть какое-то лишнее слово. Рубленные, куцые, неполные фразы. И напряжённо поджатые губы. Накахара, поглядывая на детектива исподлобья, недовольно кривился. — Это не твоя вина, — тихо сказал он, когда они стояли у машины, где уже спала уложенная на задние сидения Сасаки Нобуко. Эта девушка отмучилась раньше них, и уже час как отдыхала. Чуя курил, а его напарник неодобрительно и мрачно смотрел на него, пока тот не заговорил. — Нет, — отрезал Доппо, судорожно сжимая свой блокнот. "Идеал" зловеще темнел, воплощая собой укоризну и порицание. Накахара пожал плечами, выдыхая табачный дым. — Мы могли только умереть вместе с ними. Ты должен это понимать. Это не наша работа. Куникида дёрнулся и обернулся к Чуе. Тот прямо выдерживал его яростный взгляд. — Работа?! Почти два десятка человеческих жизней! И это... — Это не наша ответственность! — Накахара повысил голос. — Мы почти что к ним присоединились! И если бы мы это сделали, это дело просто бы зависло. Двадцать трупов, ноль зацепок. Подумай об этом трезво. — Я всегда трезв в своих суждениях, — твёрдо ответил Куникида. — У меня есть принципы. Есть то, что я считаю своим долгом. И сегодня я его не выполнил. Обратный путь прошёл в молчании. Уже дома Чуя, наливая вино в стакан, сказал: — Жаль Куникиду. — О чём вы? — Накаджима поднял голову. — Знаешь, мне, конечно, не так уж и всё равно на массовые убийства людей, но явно не привыкать к чему-то подобному. Твоя психика достаточно гибкая, чтобы принять это, более или менее, а вот Куникида... Вечно взваливает на себя ответственность, которая ему не принадлежит. Выпив вино одним глотком, Накахара поставил стакан на стол с оглушительным стуком, и тот рассыпался в его руке, не выдержав удара. Чуя поморщился, чувствуя несколько царапин на подушечках пальцев. Ацуши же, сидевший напротив, вскочил и вернулся уже с аптечкой. И, пока Накаджима обрабатывал царапины антисептиком и заклеивал их пластырем, Накахара то ли оправдывал свою вспышку гнева, то ли выговаривался. — Когда-то я делал так же. Брал на себя больше, чем должен был, чем в принципе мог, обрекая других на последствия моих поступков. Мне знакомо это. Но меня отучили брать на себя то, что я не тяну. Довольно жестоко. У каждого есть своё... предназначение, в связи с которым и определяется зона ответственности. Когда ты шагаешь за границы этой зоны, будь готов к падению. Проблема Куникиды, ещё одна, в том, что к падению он не готов никогда. — Он живёт своими идеалами. Разве это плохо? — Ацуши поднял глаза. Чуя казался ему непривычно мрачным, его утративший динамику вечного движения силуэт монолитно застыл, вселяя тревогу. — Проблема идеалистов в том, что реальный мир на их собственный никогда не будет похож, — тихо прошептал Чуя. — Нет идеальных вещей, нет идеальных людей, утопия недосягаема. И раз ты не сможешь этого достичь, стоит ли пытаться? — Но ведь нельзя просто застрять там, где находишься сейчас. По такому принципу можно вообще не делать ничего, — тихо возразил Ацуши. — Такого я не говорил. Надо просто знать, когда стоит остановиться, — выдохнул Накахара. — И что остановиться действительно нужно. На следующий день стало очевидно, что вся операция была проведена с целью окунуть агентство в дерьмо — заголовки газет соревновались в том, кто посильнее проедется по квалификации персонала ВДА. Из Сасаки Нобуко, спасённой девушки, вытянуть ничего не удалось. На это Чуя лишь фыркнул, когда все вернулись в кабинет: — Ладно, чёрт с ней. Всё равно мы знаем, кто похищал людей. — Разве? — удивился Ацуши. Куникида сосредоточенно кивнул. На обеде в любимом кафе Накаджима так жалобно смотрел на своего семпая, что тот сдался и махнул рукой. — Водитель такси. — Как? И... зачем? — Усыплял жертв газом и похищал до того, как довозил до места назначения. Если помнишь, он говорил, что работал в театре. Все жертвы примерно одной комплекции, а потому он выдавал себя за них, чтобы эти люди мелькали на камерах и никто не заподозрил, когда они пропали на самом деле. Что до мотива, это должны быть деньги, на их недостаток он тоже жаловался. Продавать на органы на чёрном рынке уже не так прибыльно, но всё ещё неплохая прибавка к зарплате шофёра получается. Накахара допивал свой латте, когда смартфон зазвонил, оповещая о звонке, а на дисплее высветилось "Номер засекречен". Трудно не догадаться, кто это. — Слушаю. — Чу-у-у-уя, рад снова тебя слышать! — Фальшивый, игривый и ласковый тон Дазая вызывал крайнее отвращение. — Тут вот какое дело... Очень рекомендую опоздать на намечающуюся встречу. — Почему? — Одним из похищенных был наш человек, — голос главы Портовой Мафии ожесточился. — Я ни на что не намекаю, но кого-то из ваших реально может задеть. Ты же знаешь Акутагаву. — Блять, — Чуя вздохнул и закатил глаза. — Ты мог бы дать мне задачу попроще, чем заставить Куникиду нарушить расписание. — Это в твоих интересах. К тому же, — голос Осаму потеплел, — я в тебя верю. Ты что-нибудь придумаешь. Чуя с окаменевшим выражением лица сбросил вызов и положил смартфон на стол. Накаджима с волнением за ним наблюдал, никогда прежде тигр его таким не видел. — Чуя-сан? Вам... угрожали? Это Дазай, Дазай вам угрожал? Накахара медленно, не меняясь в лице, помотал головой. Угрозы... Угрожает Дазай совсем иначе, он бахвалится, издевается над жертвой, расписывая её перспективы в том случае, если не будет сделано то, что нужно ему. А то, что было сейчас, это... Это просто странно. Чуя вздохнул и наконец пришёл в себя. — Так, нет. Планы меняются. Наша задача — заставить Куникиду опоздать. Преступника заберёт Мафия. — Заберёт значит... — Ацуши сглотнул. — Грохнет, — отмахнулся его семпай. — Надо только сделать так, чтобы Куникида не догадался, что мы специально это делаем. Ацуши, готовься. — А что я? — оборотень испуганно прижался к своему стулу. Накахара ухмыльнулся. — Куникиде минут двадцать будет люто не везти. Надеюсь, это его не добьёт. Пошли!

***

В салоне всегда было шумно: был включён огромный телевизор на стене, транслирующий какой-то музыкальный канал, и время от времени его звук перекрывали работающие фены. В помещении одновременно работали шесть мастеров, так что нетрудно было догадаться, что работали фены уж очень часто. В кресле, закреплённом за Чуей, сидела девушка. Парень наматывал прядь её золотистых волос на утюжок, чтобы завить нижнюю половину, и внимательно слушал её рассказ. — Я сначала не замечала, знаешь. Но вот я перестала общаться с Катрин, затем и Жизель исчезла из моей жизни... Оно как-то незаметно. — Ага, знаю я, как такое делается, Адель, — фыркнул Накахара, занявшись следующим локоном. Наслушавшись от девушек историй за эти пару месяцев, он приобрёл некий багаж знаний. — В начале, если он умный, будет что-то вроде: "Мне не особо приятно с ней общаться, но если тебе нравится, то пожалуйста, только без меня". Затем начинается стадия: "Ты такая хорошая, а вот она нет, слушай её поменьше и особо не доверяй". А потом уже: "Мне кажется, она на тебя плохо влияет, лучше бы вам прекратить общение". — В точку, — вздохнула девушка. — И начинается рабство. — Форменное. Таких надо вычислять ещё на подлёте. Все бывшие твари — на выход. Ты единственная и умная, и красивая, и добрая, а остальные меркантильные гниды — на выход. Быстро сближается — тоже на выход, кстати, это основной звоночек. Все вот эти вот до безумия романтичные поступки, ничем не мотивированные, предложение руки и сердца через месяц — сигнальчики. Это ненормально. — Ужас, — выдохнула Адель. — Просто мужики — мудаки. Ничего особенного. Как и большее количество людей в целом. — Ты же сам парень, — Адель с удивлением посмотрела на Чую. — Ну, я-то тоже не белый и пушистый. Просто от меня страдают другие парни. Ну, или я от них, — Накахара пожал плечами. — Так они от тебя или ты от них? — хихикнула девушка. — Пока что я, но надеюсь отыграться, — вздохнул Чуя, припоминая бинтованную мумию. Чтоб ему икалось. — Ты за себя и нас всех отомстишь, я уверена. Так кто там у тебя на примете, колись! — Адель заинтересованно глянула на парня. — Ну... Скажем так, вот тот мудак, от которого ты наконец избавилась сейчас, просто ребёнок в сравнении с ним. Манипулятор, готовый пустить тебя в расход ради своих целей. Знаешь, — Чуя задумался, отпуская последнюю прядь. Осталось только зафиксировать лаком. Он взял баночку, встряхнул и снял колпачок. — Это можно простить, если цель хоть сколько-нибудь стоящая. Даже если эгоистичная, можно понять, — прикрыв глаза девушки ладонью, Накахара распылил лак на её причёску. — Но игра ради игры и манипуляции ради этой игры выше того, что можно простить или понять. Это не вписывается ни в какие рамки.