Осколки

Первым порывом, когда Ацуши вновь услышал этот елейный голосок, было схватить семпая в охапку и сбежать, но тот дал ясные указания спасаться самому и будет злиться, если и в этот раз Накаджима ослушается. Оборотень быстро нажал кнопку с единицей, надеясь, что с Чуей всё будет в порядке и босс Портовой Мафии его не убьёт. Единственное, чего он реально не знал, так это стоит ли сообщать Агентству. С одной стороны, Накахаре угрожала реальная опасность рядом с этим одноглазым, но с другой... Для начала, Чуя ни разу не боялся Дазая. В Агентстве вообще работали на редкость квалифицированные, стрессоустойчивые и бесстрашные люди. Они совались в самое пекло и выходили оттуда максимум с лёгкими царапинами и плохим настроением. Может, потому чувство неполноценности, несмотря на старания семпая, расцветало, когда он понимал, какими прекрасными людьми окружён и как ему до них далеко. Если он доверяет Чуе, а он доверяет, то должен верить в него и в то, что он справится с тем человеком. Что до остального, то Накахара это оговорил в первый же день, когда Ацуши переселился к нему. Он мог жить в общежитии Агентства, но семпай настоял, чтобы Накаджима жил с ним. И сразу же предупредил: у него много секретов, он вряд ли будет о них распространяться, и ничто лишнее оборотню болтать не следует. Даже их коллегам. На робкий вопрос ("Неужели вы им не доверяете?") Накахара лишь фыркнул и ещё раз повторил свою просьбу: никому ни слова без его прямого разрешения. Болтун — лучшая находка для шпиона, которой, кстати, Ацуши в итоге и стал. Неужели уже тогда Чуя понимал, что Дазай может за ним прийти? Что они не поделили? Не его дело, конечно, но... любопытно же. Ацуши выбежал из многоквартирного дома, где жил вот уже как месяц, и, повинуясь внезапно завопившей интуиции, отпрыгнул на полметра вправо. На том месте, где он был мгновение назад, осталась огромная вмятина от широкой чёрной ленты. Неподалёку закашлялся брюнет, в котором Накаджима с ужасом узнал убийцу из Портовой Мафии. — Бля, — обескураженно выдал тигр. Что, и это Чуя знал? Да что ж ему так везёт-то! Мафиози лишь слегка приподнял брови в удивлении и немом укоре. Ацуши недовольно нахмурился. Убивать людей, значит, нормально, а материться уже нельзя, что ли? Ещё один Куникида на его голову, а хватает и первого, который вечно ворчит, что от Накахары Ацуши берёт только плохое. Чуя на его отповеди только ржал, как ненормальный, а вот Накаджима, как обычно, варился в стыде и чувстве вины. Надоело, если честно. На самом деле в приюте ему доводилось слышать выражения гораздо более красочные и цветастые от ребят помладше. Так в чём проблема? — Что? — с вызовом спросил Ацуши. — Ситуация вообще-то хуёвая! — Ну, тут не поспоришь, тигр. А затем после приказа Акутагавы чёрное чудовище напало снова, и Накаджиме пришлось частично обратиться, чтобы успеть увернуться. Испытывать на себе острые зубки Расёмона хотелось меньше всего. Следующие минут десять Накаджима вертелся, как белка в колесе, и мысленно благодарил Чую, по всей видимости обладающего талантом пророка, за его уроки и наставления. Ацуши понимал, что тот является опытным бойцом, у него был свой особо выделяющийся стиль, и было в нём что-то, действительно заставляющее оборотня бояться. То же самое, что он видел сейчас в устойчивой позе Рюноскэ, в его тяжёлом взгляде, начисто лишённом сострадания. Он намеревался убить. Не обезвредить, нейтрализовать или загнать в ловушку. Убить. Он уже делал это, он сделает это снова, и Ацуши будет лишь одной строчкой в длинном списке покойников, причиной смерти которых стал Расёмон. И Накаджима наконец понял, что именно это было и в Чуе. В отличие от Акутагавы, своё убийственное намерение он скрывал, сдерживал, прятал, но тигр чувствовал его жажду крови, его готовность убить и многочисленный опыт. На его руках была кровь, он ничем не отличался от этого убийцы из Мафии. Ацуши попытался воскресить в памяти абсолютно всё, что ему говорил Накахара. Если он хочет сейчас выжить, никто более ему не помощник. У него было очевидное преимущество: он боец ближнего боя, в то время как Акутагава намеренно держался подальше от своей цели. Сократить расстояние просто, а что делать потом? Где его уязвимое место? Расёмон прожорлив и скор, и только теперь Накаджима действительно оценил уроки с Чуей. — Медленно! — недовольно выкрикнул Накахара, мощным и быстрым движением ноги отправляя ближайший манекен в полёт. Оборотня сбило с ног, манекен был очень тяжёлым. С трудом поднимаясь, Ацуши усилием воли сдерживал жалобы и стоны. Чую такое очень бесило, он тут же вызывал тигра на спарринг и так отделывал, что быстро отучил ныть. — Ты просто ходячая груша для битья. На что ты надеешься, а? Думаешь, главное — физическая сила? Или твоя неуязвимость в обличии тигра? А что ты будешь делать там, где твоему зверю не развернуться? А если не сможешь до него достучаться? — Э? — Накаджима удивлённо замер. — Думал, ты знаешь, что против одарённых могут быть свои меры, — вздохнул Чуя. — Ладно, ты нихрена не понимаешь, объясню прямым текстом. Я учу тебя прислушиваться к чутью тигра не для того, чтобы ты постоянно им пользовался. Может так случиться, что ты его просто не услышишь в нужный момент, а оттого растеряешься и проиграешь. Ты должен научиться у своего тигра некоторым повадкам и воспитать рефлексы, повысить свою реакцию до его уровня. Если ты думаешь, что просто скинешь на него ответственность за свою и, возможно, чужие жизни, то нет. Ты несёшь эту ответственность. — Понял, — хмуро ответил Ацуши. Слышать такое было... неприятно. Он надеялся, что наличие дара хоть как-то компенсировало его бесполезность, как человека, что стоит уступить место зверю, как он сделает всё правильно, ему более вмешиваться не придётся. Но Чуя сейчас просто разнёс его картину мира в щепки. Снова. — И ещё. Промедление может стоить тебе жизни. Не недостаток силы или навыков, а плохая реакция и низкая скорость. Именно это мы и будем тренировать в первую очередь, ясно? Подтирай сопли и вперёд. Накаджиме удалось близко подобраться к Акутагаве, но тот разорвал дистанцию, уходя при помощи Расёмона. Но недостаточно быстро, Ацуши способен развивать большую скорость. В нём проснулся доселе неизвестный азарт. Сможет ли он победить? Что, если да? Он кружил вокруг Акутагавы, как будто тот его добыча, уворачиваясь от смертоносной способности мафиози и продумывая план. И вот, наконец, рывок на пределе скорости — Рюноскэ еле успевает удивиться, и кулак тигра почти впечатался в его лицо, как вдруг мелькнула алая вспышка слева и на плечи Ацуши, по ощущениям, упала тяжесть, сравнимая с танком. Он опустил руки и застыл, испытывая чудовищной силы давление. Слева от него стоял наставник, ухвативший его за предплечье одной рукой, а второй — Рюноскэ за шею. Сияние алой ауры перешло на обоих, подвергая воздействию Смутной Печали. Расёмон лежал на земле, также удерживаемый этой способностью. — Ты опять облажался, Ацуши, — недовольно заметил семпай, и Накаджима бы с готовностью это подтвердил кивком, признавая вину, но не мог и пошевельнуться. Даже говорить не мог. И Акутагава, по всей видимости, был точно в таком же положении, пялился на Чую молча и хмуро. — Я говорил тебе с ним сражаться, что ли? Я не посчитал тебя готовым, и мне плевать, что там возомнил ты. Бежать значит бежать, а не попробовать стать закуской для Расёмона. Чуя выдохнул, отпустил Ацуши, который рухнул на землю от облегчения, перестав клониться к земле, как дерево под тяжестью обросших листвой ветвей, и повернулся к Акутагаве. К счастью, Чуя успел вовремя. Заигравшийся тигр не успел завязать настоящую драку и раздразнить Рюноскэ, тот был ещё спокоен, а потому вёл себя тихо и даже прилично. И за синяки на шее явно не обидится — в Мафии с подчинёнными обращаются и похуже, а у Дазая так вообще отсутствовали какие-либо рамки. И пусть Накахара формально не его начальник, но к насилию как форме общения Акутагава привык. Алая аура сползла и с него, затем и сам Чуя "потух". Бывший мафиози отпустил Рюноскэ и по привычке сунул руки в карманы толстовки. — Привет, давно не виделись. Рюноскэ поджал губы и коротко кивнул: — Чуя-сан. Вернётесь к нам? — Нет. Акутагава нахмурился, недовольный таким ответом. Где-то вдалеке послышалось: "Аку, отбой! Чу-у-у-уя, подожди меня!", и Накахара яростно скрипнул зубами, двинувшись по направлению, откуда доносился голос. Ацуши вскинул голову и поспешил за ним. Драться его семпай, по всей видимости, не собирается, раз прекрасно знает людей из Мафии и ранее даже в ней состоял, но... почему тогда на Ацуши сегодня напали? Зачем Чуя нужен был Дазаю? Что с ним сделают за отказ возвращаться в Мафию? Оттуда не уходят, а выносят ногами вперёд. Накаджима молчал, пытаясь хотя бы в этот раз сдержать рот на замке. Скорее всего, его вопросы останутся без ответов. Акутагава также увязался за ними. Дазай выглядел точно так же, как и утром: пальто, бинты, повязка на глазу и весёлая улыбка. Обаяния не отнимешь, он умудрился обмануть даже тигра. — О, решил проблему? Отлично. Но я бы порекомендовал избавиться от этого кошачьего, — ледяной взгляд метнулся в сторону Ацуши, превратив привлекательного молодого человека в безжалостного убийцу. Так, погодите. В смысле?! — Ну, знаешь, запах, шерсть по всей квартире... Да и вообще, ты же собаку хотел. В смысле?! — И это ты моё чувство юмора критиковал? — фыркнул Накахара. У Накаджимы немного отлегло от сердца. — Это было давно. К тому же я не шучу. Да в смысле?! — Ты шутишь, даже если не намеревался, — Чуя, не останавливаясь, направился обратно, домой. Он вынул из кармана смартфон и глянул за спину. — Ацуши, не отставай. Глава Портовой Мафии тут же с любопытством зыркнул на экран мобильника и, уложив подбородок на плечо Чуи, поинтересовался: — Доставка еды? — Да, я не собираюсь готовить сегодня, настроение не то, — Накахара двинул плечом, освободившись от нежеланной ноши. Пока он делал заказ, Осаму сверлил взглядом оборотня, медленно, но верно доводя того до сердечного приступа, потому как смотрел на него с интересом мясника. Но потом ему пришла в голову какая-то идея, и он недовольно фыркнул, но перестал источать такую враждебность, и Накаджима тихо выдохнул. Ещё и Акутагава шёл за ними, как на привязи, добавляя тигру поводов для волнения. В Агентстве, конечно, привыкаешь иметь дело с людьми слегка чокнутыми, но тут явно не слегка, а оттого как-то стрёмно. Это убийцы, ни во что не ставящие человеческую жизнь. Но вот Чуя наконец положил смартфон обратно в карман, и Осаму с радостью продолжил разговор. — А вот если бы ты согласился избавиться от Ацуши, я бы с тобой поделился. За него семь миллиардов йен платят. Половина была бы твоя. Семь миллиардов?! За такие деньги оборотень бы сам себя продал, только наличку вперёд! — Чего? Зачем и кому он нужен? — Накахара посмотрел на идущего рядом Дазая с недоумением. — Мафии неважно, если платят, — Осаму пожал плечами. — Кстати, если хочешь знать, прятался ты хорошо, именно через него я на тебя и вышел. Но вот что остаётся... Даже если мы откажемся, найдутся другие охочие до денег головорезы. Не справятся и они — заказчик возьмётся за дело сам. — И кто же это? — Могу разузнать. Все договорённости шли через посредников, но нет задачи легче, чем разговорить их. — И когда ты это сделаешь? — А что я получу взамен? — развеселился Дазай. — Хм. Чуя зыркнул на Ацуши, а потом ухватил узел чёрного галстука Осаму, завязанный довольно небрежно, и с силой потянул вниз, заставляя того наклониться, чтобы не помереть от удушья, а затем шепнул что-то на ухо Дазаю. — Хм, хорошо, — протянул Осаму в ответ, усмехаясь. — Договорились, — фыркнул Чуя, отпустив облегчённо выдохнувшего и разогнувшегося главу Мафии. — Жду результатов. Накахара вместе с ускорившимся Ацуши поднялся по лестнице и зашёл в подъезд. Дазай расплылся в довольной улыбке. Акутагава посмотрел на него вопросительно: — Вы же знаете, кто заказчик. — Да. И у меня будет свидание! Рюноскэ с облегчением выдохнул. Эти адские три года беснования Дазая всё же закончились. После побега Чуи он как с цепи сорвался, часто отлучался в долгие поездки и, вернувшись, вымещал гнев от неудачи на первом же попавшемся под руку подчинённом. Зачастую им оказывался именно Акутагава. И лишь два года назад более или менее успокоился, направив усилия на возвращение и упрочнение статуса Мафии. Рюноскэ уж подумал, что тот забыл о бывшем напарнике, но ошибся. И это огорчало. В родной тесной квартирке облегчённо выдохнул уже Ацуши, подпирая собой закрытую дверь в квартиру. Спустя минут десять, более или менее успокоившись, он осторожно поинтересовался у копошащегося в ванной семпая, который до этого уже успел оббежать другие комнаты: — Чуя-сан, мне не стоит ни о чём спрашивать, да? — Ты же мог догадаться о чём-то и сам, не так ли? — ответил Чуя, выходя из ванной с какой-то коробочкой в руках. — Вот гондон. — О чём вы? — удивлённо округлил глаза Накаджима. Накахара недовольно цокнул языком: — Мало того, что этот пидорас ворвался в мою квартиру, сломав замок, и пошарился в наших вещах, он ещё и подарочек оставил. Это эмульсия для удаления краски с волос, если что. — А, — кивнул Ацуши. При нём Чуя подкрашивал волосы лишь раз, но часто использовал спрей для растущих корней. Было очевидно, что его натуральный цвет другой, но что такого, хочется человеку волосы покрасить — его дело, и спрашивать тут нечего. Другой вопрос, если... — Вы красились ради маскировки? — Ага. Не то чтобы мне нравился этот цвет, но он привлекает меньше всего внимания. Сейчас смысла прятаться нет, но сиюминутно смывать краску с подачки этого грубияна я не буду. Что за человек, говорит он или делает что-то другое, ему за всё хочется врезать! Чуя положил эмульсию обратно на полку и зашёл в гостевую. За ним туда юркнул Ацуши. Накахара расположился в мягком бордовом кресле, его воспитанник устроился на диванчике рядом. Он семпая по-прежнему побаивался, но теперь более осознанно, понимал почему, и это не отменяло того, что он доверял Чуе: его помощь и доброту конкретно по отношению к Ацуши было трудно переоценить. Осталось лишь неудовлетворённое любопытство, растущее с каждой секундой. — Как я понял, раньше вы состояли в Мафии. — Именно. — И ушли оттуда... — По личным мотивам. Многие назовут меня предателем и будут по-своему правы. И да, это было одной из причин, по которым тебе стоит попытаться действительно молчать. Особенно в Агентстве. Если понадобится, я сам сообщу директору, что нужно. Он в курсе многих вещей. — Я буду молчать, — серьёзно кивнул Накаджима, а затем, подумав, добавил, — и какое решение бы вы не приняли, я буду на вашей стороне. — Я ценю это, — вздохнул Чуя, — но изо всех сил надеюсь, что ради этого тебе не придётся идти на сделку с совестью. — Не придётся. Вы сделали для меня больше, чем кто-либо, вы помогаете мне измениться к лучшему. И я хочу идти за вами. Накахара рассеянно улыбнулся: — Ладно, это мы уже обсудим втроём. — Втроём? — Я, ты и кофейный ликёр. Привезут вместе с пиццей. — Вы уверены, что мне можно? — засомневался Ацуши. — Я разрешаю. На случай, если не понравится, я заказал ещё сок.

***

Слабый дождь со своими редкими, мелкими каплями даже не раздражал, как такое обычно бывало. Ни он, ни что-либо другое не смогло бы вывести Чую из состояния глубокой печали. Сегодня были похороны Хироцу. Церемония была роскошной, Мафия сильно потратилась на неё и пожертвование в храм, дабы старику дали достойное каймё*. И это нисколько не улучшало ситуацию, лишь делало ещё хуже. Накахара задыхался в лицемерии. Дазай делал вид, что сожалеет о смерти Хироцу, остальные — что не понимают, кто его убил. Два месяца назад умер Мори, и тем, кто засвидетельствовал передачу власти Дазаю, стал именно он. Мори в своё время выбрал Осаму, имевшего пару попыток суицида, чью смерть в случае чего можно было выдать за самоубийство, никто бы не удивился, что нестабильному подростку всё же повезло свести счёты с жизнью. Хироцу Рюро же был стар, и то, что он умер спустя всего два месяца... Возраст, ничего не поделаешь. После похоронного обряда обессиленный Чуя просто завалился на диван дома и уставился в потолок. Апатия накатила на него ещё тогда, когда он узнал об очередной смерти. Вначале один за другим начали пропадать или умирать на заданиях руководители Мафии, и вот сейчас Хироцу. Это можно было воспринять за случайности, но... Самому Накахаре за эти два месяца почти никаких заданий Осаму не давал. Какие-то мелочи, просто чушь собачья, даже разминкой не назовёшь. Последние недели две он вообще сидел дома и с трудом терпел частые визиты Дазая. Ему казалось, он погружался в какое-то болото, и дышать с каждой секундой становится всё тяжелее. Коё покинула Мафию спустя неделю после того, как Дазай занял свой пост. Она намекала о том, что ей не по нраву новые порядки, так что причина её бегства была ясна. Осаму отреагировал на это холодно, а вот Чуе стало очень не по себе. Он чувствовал себя, как брошенный щенок. Спасалась ли Коё или просто не желала работать на Дазая, но она сбежала, оставив его одного. Что Чуя сделал не так?.. Если бы не Порча, он бы просто убил напарника, заканчивая эту нелепую агонию, в которую тот вгонял своими действиями Мафию, лишая её ключевых членов и допуская провалы в операциях, хотя был гением, ему не было оправданий. Ещё одна преграда — после смерти Дазая остатки Мафии просто сгрызли бы друг друга, а другие криминальные формирования попытались бы захватить власть в городе. Это обернулось бы хаосом, и неизвестно, сколько будет жертв среди мирного населения. Не могла такая значительная и влиятельная структура, как Портовая Мафия, развалиться без следа и последствий. Выхода будто бы не было. Противно закудахтал звонок, перемежаясь громким стуком: кто-то ломился в дверь. Накахара терпел это минут десять, но мало-помалу чья-то назойливость разбудила в нём гнев. Резко поднявшись, он подбежал к двери и открыл её. Увидев, что нежеланным посетителем оказался Дазай, Чуя окончательно разъярился и толкнул его к стене, схватив напарника за горло. Осаму в знак поражения поднял ладони к груди, но закашлялся, когда пальцы усилили хватку. — Кх-кхе, Чуя, полегче. Я не думал, что ты так расстроишься. — О, не будешь отрицать, что убил старика? — выплюнул со злостью Накахара. — Я обещал тебе не врать. Чуя рыкнул и отпустил Осаму, который тут же судорожно вдохнул кислород. — Какое ты говно, Дазай. Ненавижу тебя. Накахара развернулся и зашёл обратно в дом, но напарник увязался следом. Чуя оглянулся, замечая, что тот выглядит жалко. — Что такое? Совесть мучает ночами, не высыпаешься? — Нет, что ты. Хотя, может, отчасти, — Осаму вздохнул. — Я не знаю, что с тобой делать. — Судьба старика мне по душе. — Не смей так даже шутить, — напряжённо отозвался Дазай. — А похоже, что я шучу?! — Чуя с силой захлопнул входную дверь. — Я не делаю ничего. Что мертвец, что живой — какая разница? Я просто гнию здесь, пока снаружи кто-то умирает. — Для меня разница есть, — Осаму взял напарника за руку и настойчиво потянул на себя, нисколько не боясь кипящего от злости Накахару. — И она огромна. Я ни разу за полгода не делал попыток покончить с собой. Понимаешь? Чуя замер, вглядываясь в строгое, сосредоточенное выражение лица Дазая. Он снова что-то задумал? — Ты можешь меня осуждать и ненавидеть, но когда я понял, что должен защитить тебя, моя жизнь наконец обрела смысл. В тот день, когда появился Двойной Чёрный, я ощутил отголоски этого. Тогда я подумал, что, рискнув своей шкурой, я смог почувствовать вкус к жизни. Думал, найду его здесь, работая на Мафию, там, где ставки всегда высоки, где кипит кровь, выворачивая тебя наизнанку и являя худшие твои качества, где обитают тьма и низменные инстинкты. Но я ошибся. Это был ты, Чуя. Накахара опустил голову. Это было уж слишком. Верить во всё, что говорит Осаму, — полнейшая глупость, особенно если звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чуя бы хотел стать кем-то, кто подарит этому одинокому гению смысл существования. Он бы очень хотел. Но не верил ни одному слову Дазая. Всё, что он говорил о своих чувствах, — ложь. Об этом кричало всё естество Накахары. Как бы он не хорохорился и не оттявкивался на все подколки Осаму за эти почти четыре года, каждая из них находила свой болезненный отклик где-то глубоко в его сознании. Ничего большего, чем манипуляции, враньё и издевательства, Чуя от него не знал, и это было нормой. Так должно быть. Это всегда безотказно работало, но в этот раз Дазай пытался запихнуть ему в глотку слишком большой кусок лжи. Не лезла. — Полный бред. Ты заигрался, Дазай. — Чуя, может, я буду решать, что из моих чувств бред, а что нет? — Заткнись! — Чуя окончательно разъярился. — С меня довольно! Вон отсюда! Чуя выставил Дазая за дверь и запер её, а затем осел на пол. Что ж, Осаму рано или поздно остынет к нему, когда поймёт, что на этот раз Накахару ему не провести. Осаму же несколько минут задумчиво смотрел на дверь, а затем вернулся в машину. Пока Чую считали одним из ключевых членов Мафии, а саму Мафию — опасной организацией, шансы потерять Накахару были слишком высоки, чтобы Дазай мог это допустить.