Все остальное подождёт.

Мэн Яо смотрит на её лицо — нежные, слегка заострённые черты, изящные руки, что в благодарность проводят по его щеке, тонкая полоска губ, сошедшая в лёгкую и слегка смущенную улыбку. Движения Цинь Су плавные и спокойные, а от неё за километр веет этим самым спокойствием. Золотые одежды Лань Лина невероятно красиво подойдут к её нежному лицу, ненавязчиво требующему шёлка и бархата. Лаолин Цинь на Лань Лин Цзинь чрезвычайно похож и в какой-то степени даже лучше: в нём нет всей вычурности позолоченных домов, от которых глаза уже режет, нет людей, что за маской доброты скрывают истинные эмоции — в Лаолине все не совсем такие, та же Цинь Су не всегда улыбается. Мэн Яо завороженно смотрит на её лицо. И думает, насколько же она прекрасна. Цинь Су мыслит одинаково с ним; они с первой встречи в спокойной обстановке заканчивают предложения друг за другом, безостановочно смеются над этим и держатся за руки — кажется, что одинаковый цвет кожи вот-вот сольется воедино. Они любят одинаковые произведения одинаковых авторов и в один голос их цитируют. Им чуждо чувство азарта битвы и наслаждения военными действиями. Цинь Су хочет, чтобы все поскорее закончилось, Мэн Яо хочет, чтобы ничего не начиналось. Они должны были быть рождены в спокойном и устойчивом мире, где ни о каких военных действиях не могло быть и речи. Они должны были каждый вечер посещать роскошные балы, смеяться и кружить друг друга в танце. Война ожесточает людей, но Мэн Яо она не трогает, и его лицо по прежнему сияет лучезарной улыбкой. Цинь Су улыбается так же. А-Яо думает, что они чрезвычайно похожи. Так похожи, как не могут быть похожи чужие люди. И она тоже замечает эту странность, лежа у него на коленях после тяжелого дня. А-Су сбегает из дома ночью, чтобы вот так встретиться с ним, ненавязчиво поздороваться и, схватив за руку, воскликнуть: «как же я не ожидала тут Вас увидеть!». Мэн Яо прекрасно догадывается, что к чему, но эти невинные забавы принимает как должное. — Если в мире существует нечисть и демонические твари, почему бы в нём не затесниться родственным душам? Цинь Су задерживает дыхание. Шепот ночной мглы, опускающейся невесомо на плечи, тихо говорит не верить и отринуть. Цинь Су сопротивляется странным позывам. Яо хороший, Яо спас её однажды, и теперь она навечно у него в долго. Цинь Су признается, что любит — самую малость, самую каплю, но любит. Она ни к кому таких чувств ещё не испытывала. Ни с кем не сидела на небольшом вечнозеленом холме, доверительно положив голову на чужие колени, ни с кем не заговаривала о звездах и вечном. Их беседы можно было назвать романтическими в каком-то плане. Ведь А-Яо так осторожно перебирал струны гуциня, когда играл для неё, мягко улыбался краешками губ и позволял шутить над собой. Цинь Су влюблена и счастлива. А еще уверена, что это надолго. А-Яо тоже счастлив коротать уже прохладные ночи рядом с ней, но ничто не заменит и не погасит немую боль в груди, ведь… Неродные люди не могут быть настолько похожими. Влюбиться в собственную сестру. Мэн Яо творил действительно ужасные вещи, по сравнению с которыми это казалось лишь самой малой частью того, что он мог сделать. Но он убивал тех, кто мешал, тех, кто стоял на пути к заветной и любимой цели. Цинь Су он тоже убьёт, если не скажет ей это всё. Но ночи, которые они беззаботно коротают вдвоём, ночи, когда можно отвлечься от всех насущных проблем и предаваться сближающему молчанию. Мэн Яо кажется, что пока это позволительно для них обоих, пока едва зарождающиеся чувства не переросли в нечто большее. Все остальное подождёт.