Извиниться не так сложно

      Спокойный и достаточно теплый, как для московской зимы, вечер. Время близилось к восьми, с неба не принудительно сыпался снег, что так сильно успокаивал русскую душу. За окном уже никто не ходил, только редкие прохожие напоминали, что дом всё еще находится в городе.       Налив кружку жасминового чая, СССР сел на большое кресло, что располагалось в небольшом кабинете. Здесь находился стол, огромный шкаф для книжек и еще несколько мелочей, на которых мы не будем заострять своё внимание. Кошка, сев на колени своего хозяина, тихо мурлыкала и придавала ещё больший уют. Сейчас было прекрасное время, чтобы пораздумывать над жизнью, но решив этого не делать, Союз просто закрывает глаза и на минуту выкидывает все лишние эмоции, оставив только такое убаюкивающее спокойствие.

***

Кто сказал, что призраков не бывает? Кто говорил, что второго шанса заполучить нельзя? Вдруг что-то может помиловать умерших, если они сильно хотят раскаяться и сожалеют за свои поступки? Хотя бы на день снова оказаться живым.

***

Приподымаясь на локтях и осматривая местность, мужчина непонимающе глядит на снег. Голова гудит, тело ломит, но силы потихоньку возвращаются. Некогда великий правитель Всея Руси сейчас лежит и недоумевает от происходящего. Куда же он попал?       Единственное, что помнил Российская Империя– выстрел, а следом кромешную тьму. Быв сильным верующим, монарх был уверен, что существует ад и рай, и что куда-то из них он попадет. Но лежа возле широкой дороги, РИ уверен– он на Земле и вполне себе живой, ибо мертвые не чувствуют тот леденящий холод, который приносит российская зима. Медленно встав, мужчина отметил, что на нем та же одежда, что и была в день расстрела, но на плечах красовалась, такая старая, и такая родная мантия. Для зимы, конечно, этого было недостаточно, он был слишком легко одет, ведь мантию тогда носили в начале осени, но за что-то теплое был уже благодарен. Теперь осталось выяснить где он все-таки находится. Недалеко, в метрах десяти от того сугроба, где проснулся бывший император, было замечен им самим что-то сияющие и яркое, но больше, кроме этого, он ничего не мог сказать про этот объект потому, что метель была слишком сильная и не позволяла что-либо рассмотреть дальше вытянутой самим собой руки. Медленно пройдя через порывы ветра, монархист видит небольшую будочку с газетами. Женщина, увидев человека, сильно испугалась. Кто решит в такой поздний час, в такую ужасную погоду разгуливать по московским улицам? —Извините, госпожа, но не знаете ли Вы, где мы находимся? Женщина очень удивилась такому вопросу, но посчитав гостя пьяницей, который, скорее всего, напился до потери памяти и просит показать ориентир, решила ответить. —Добрый вечер. В Москве, где же еще? —В Москве? — удивление России было несколько большим, чем у продавщицы.—А далеко от главной площади? — настороженно спросил бывший империя. —В 20 минутах езды, примерно. —Благодарю Вас.       Небольшой поклон, и силуэт мужчины пропадает. Фонари были включены, но никак не освещали путь смельцам, что решились выйти на улицу в столь бурную погоду. Единственное, что оставалось делать женщине– ждать пока её смена окончится и пойти домой, размышляя о своем странном госте. Кого-то он ей напомнил.

***

За окном снежинки танцевали свой незамысловатый, но от этого не менее прекрасный, вальс. Когда на улице такая погода, никто в жизни не решится выйти из теплого и уютного дома, тем-более, когда этим вечером можно сделать неймоверное количество дел. Кто-то же просто сидит и разглядывает пейзаж за окном, попивая горячий напиток. Этим «кто-то» после работы и оказалась самая большая действующая страна мира– СССР, который пил чай с печеньем в кресле со своим верным питомцем–очень большим (для кошачьих размеров), как и Союз, котом, по-имени Огонек, что имел ярко-рыжий цвет шерсти и желтые глаза. —Как хорошо дома. Да, Огонек? –Кот, кажется Союзу, слабо кивает в знак согласия и продолжает мурлыкать, параллельно согревая колени своего хозяина. Невольно пытаясь отогнать это прочь, коммунист погружается в такие старые и забытые воспоминания. «–И, хочешь сказать, ты ведешь себя как достойный наследник Российского престола? — Мужчина грозно смотрит на стоящего перед ним ребенка.–Разве это достойное поведение моего сына? Сына монарха? — Мальчик опускает взгляд, но продолжает молчать. От нервов он сжимает край рубашки и закусывает губу. Монарх устало вздыхает, закрывая лицо рукой в белоснежной перчатке. —Ты сплошное разочарование, Союз. Из таких неприятных мыслей, что стали, почему то, посещать намного его чаще, коммуниста отвлекает резко открывшееся окно, которое запустило в комнату ледяной ветер и снег. В попытках закрыть его, революционер пару раз больно царапается об болт в стене. Окно всё же закрывается, а хозяин дома спускается на первый этаж, чтобы замотать руку бинтом и снова вспомнить, как это больно–обеззараживать раны.

***

      Прошло около 15 минут как Россия идет по заснеженым улицам. Дома стали такими высокими, улицы совсем не похожи на те, что помнил он при жизни. Сейчас до него только доходит, что он не спросил какой сейчас год. И почему это вылетело у него из головы? Неужели он был уверен, что очутился в 1917 году? Откуда такая уверенность? Задумавшись, бывший правитель не замечает впереди мужчину. От этого первый падает, и с его лица спадает капюшон. Протягивая руку для помощи, незнакомец ошарашенно отходит на пару шагов, видя, что перед ним сидит сам Российская Империя. В этот момент монарх сам подымается на ноги и понимает, что его единственное прикрытие спало с головы. —Вот это да… — протягивает медленно мужчина, всё еще не веря своим глазам. —Вы же… умерли… Мой отец на расстрел лично явился и наблюдал вашу смерть в 1917! —Как видите, я самый, что ни на есть, настоящий. И я сам не понимаю, как так получилось.– Монархист раздражённо смахивает с уже изрядно промокнувшей мантии снег.—Уважаемый. —Виктор.– мгновенно отвечает человек, не отходя от шока. —Уважаемый Виктор, какой сейчас год? —1954…– Настает минутное молчание, которое нарушает монархист. —А мой сын до сих пор у власти? —СССР? —Да.– император задает у себя в голове риторический вопрос: «Ну, а кто же еще?», из-за чего невольно усмехается. —Конечно. —И что, даже еще не трескается? —О чем Вы? Неужто о войне? — он взволновано спрашивает и забывает о том, что перед ним стоит живой мертвец. Ну, в целом живой, а ранее мертвый.—Давайте переведем тему, — Виктор грустно посмотрел в сторону.—Тем-более, что за холоде стоять? Пошлите, найдем место потеплее.       В кафе было тепло, а кружка какао согревала ледяные руки посетителей. Усевшись за небольшой столик, мужчины сначала немного отогрелись, чтобы продолжить разговор. —Думаю, Вам стоит пойти к Советскому Союзу.– РИ в этот момент отпивал немного какао, но, из-за предложения своего нового знакомого, поперхнулся. —Пойти к нему?! Ты что, моей смерти хочешь?!..Второй?! — монарх встал со своего места и сильно ударил по столу. Посетители кафе обернулись в их сторону. Благо, мантия хорошо скрывала лицо мужчины, и ему удалось отвести от себя взгляды людей сев обратно на стул и приняв такую же ровную осанку, какая и была секунду назад. —А Вам есть куда идти? — серъезно спрашивает Виктор, но вопрос, всё-же, больше риторический. —Нет… Некуда.       Еще немного посидев, мужчины решают быстрее пойти до дома Советского, пока буря не стала еще сильнее. Виктор, как истинный герой, предлагает проводить Империю к злощасному жилищу его отпрыска, хотя оба прекрасно понимают, что, скорее всего, РИ будет спать где-то на ближайшей лавочке под толстым слоем снега. Не впустит СССР своего «любимого» отца в дом, даже если на улице такой страшный мороз.       Медленно шагая за своим проводником, император надеется и молится, чтобы его впустили. Надеется, что научил Союза хотя-бы состраданию, ну или это сделали его воспитатели. В любом случае– это всё вина самого монарха, и он понимает, что не может спихнуть её ни на кого.       На краю улицы виднелся двухэтажный дом, и знакомый вел его именно к нему. Уже представляя свою очередную смерть, Российская Империя пару раз поскользнулся. —Осторожнее, пожалуйста. Будет обидно, если я пройду эту дорогу зря, и Вы еще раз умрете. —Мило, что Вы так обо мне заботитесь. Я думал, что все меня ненавидят. —Ненависть на мертвых глупо держать. Так сказал сам Советский Союз, когда с войной было покончено. —С войной? —Это, думаю, Вам расскажет сам СССР. Как-нибудь позже.       Зеленые ворота казались черными, уличная лампа показывала лишь очертания всех предметов, но цвета искажала. Луна была бы здесь очень кстати, но её скрывали черные облака, не давая никакой надежды на прекращение снегопада. Позвонив в звонок и не дожидаясь ответа, мужчины входят во двор– калитка, почему-то, не была закрыта. Через окно виднелся силуэт высокого и грозного человека, который решил посмотреть на своих гостей. Заметив пристальный взгляд сына, монарх сильнее укутывает голову в капюшон, надеясь не быть замеченным раньше времени.       Двери немного приоткрылись, и из них показывается знакомое лицо родного человека с такими же, как и у императора, песчаными волосами. —Здравствуйте, товарищ СССР.