Извиниться не так сложно

      Всё вокруг казалось страшным сном. Российская Империя медленно поворачивает голову, оперевшись рукой об смольнное дерево. –Сейчас скажешь, чтобы я его пощадил?       Союз осторожно кивает. Сил ответить не хватает.       Лицо монарха расплывается в кривой и сумасшедшей улыбки. Через несколько секунд он заливается безумным смехом. С Виктора сошло уже более семи потов, но это не предел. Без лишних слов РИ пинает человека в живот, когда тот предпринимает попытки доползти до ближайшего камня. –Ай! –Молчать! – резко и громко шикнул император, будто сейчас полковник – это всего-навсего жалкий щенок, которого нужно научить себя вести. Надрессировать. –Не надо... –А что тогда надо, сын мой? Простить это животное и подарить ему свободу? Или может ещё наградить за то, что он нас предал?! Ты хоть понимаешь, что эта тварь не имеет ни одного шанса на спасение и милостыню!       Кажущееся спокойное начало переросло в крик злости. Злости не только теперь на этот кусок мяса, что валялся у него под ногами, но и на самого СССР. За его тугодумство и доброту, за милосердие и готовность простить, и за само его существование. Такое неправильное и ничтожное, думал сейчас импералист, как когда-то пятьдесят лет назад.       Виктор получил ещё один удар, только этот предназначался грудной клетке. Мужчина жалобно заскулил. –Нет, прекрати... – коммунист всё стоял на месте, не делая и шага в сторону раненого. –Будешь командовать своими людьми и страной, но не мной. – Слова зазвучали в холодной, злобной манере.       Остановить себя монарх был не в состоянии: его полностью окутал гнев и презрение. Резко он поднял полковника за воротник. –Сейчас я тебя пощажу, но благодари только Бога, Всевышнего нашего за это. – шепнул на ухо белому от страха человек и резко бросил того на снег. Ловким движением он поднял сумку полковника. СССР только наблюдал.

***

      Российская Империя скрылся быстро, не обернувшись назад и не посмотрев в их сторону. Служба спасения не могла найти его уже несколько часов.       Советский Союз сидел в машине, укрытый теплым пледом с чашкой горячего чая в руках. Он отделался небольшим обморожением, поэтому отказался ехать в медпункт и сразу попросил отвести его домой. Никто не настаивал и не отговаривал, страна через двадцать минут должна была быть дома.       Виктору повезло намного меньше: кроме сильных пинков и физических травм он получил немалое потрясения и стресс, потому на другой машине его отправили в больницу. Мужчина также не сопротивлялся.       Резко в голову Совета ударяет воспоминание, что Япония пропала в том здании, но оно быстро улетучивается, не оставляя от себя и капли следа. Почему-то он полностью уверен, что с ней всё хорошо, да и зная характер азиатки по-другому быть не могло.       "Снег выпал на следующий день, за ночь постелив толстый белый покров. Не зря слуги подготавливали зимнюю одежду.       Япония завороженно смотрела на падающие снежинки через окно, ничего не замечая вокруг себя. Её третий раз звали на завтрак, но никаких плодов это не принесло. –Япония!       Девочка прыгает от неожиданности в сторону, развернувшись спиной к улице. Она сильно испугалась такому резкому выкрикиванию. –Не пугай так!       Мальчик тихо посмеивается себе в ладонь, видя испуганное лицо своей подруги. Ему удавалось так пугать только старую прислугу, но потом и это ему запретили делать. –Союз, это не смешно! – наследница бьёт кулаком по плечу Совета, но тот начинает смеяться ещё больше. –Прекрати! Серьезно не смешно. Обиженно приговаривает она, повернув в сторону двери своё лицо. Только после этого российский наследник успокоился. –Да ладно тебе! Пошли лучше на завтрак, мы опоздали. –Как так? – беспокойно говорит Япония. –Как ты можешь так спокойно говорить? Мы же наследники и должны делать всё вовремя и... –Идеально, да. – Злобно перебивает мальчик. –И нам не позволено опаздывать, так что поспешим. Но СССР не спешит, а наоборот старается максимально медленно идти к столовой, не обращая внимание на ругань японки. –Ты что, с дуба рухнул? Самая главная трапеза – завтрак! –Подумаешь, – также медленно тянет цесаревич, как и идёт. –Я очень часто пропускаю и завтраки, и ужины. Мне хватает сходить только на обед, и то, обедаю я обычно с прислугой. Япония расстерянно глядела на него, не находя слов что сказать. Но одно она знала точно: на утреннюю трапезу они уже опоздали. И она по своей невнимательности засмотрелась на снег. *** –Слышала, у вас зимой тут очень холодно. –Пытаясь растворить тишину, говорит девочка. –Да, это правда, здесь довольно прохладно. –Ты назовёшь морозы под -30 – прохладно? –Ага, – невозмутимо продолжает мальчик, натягивая на ноги сапоги. –Лично для меня не смертельно, вроде у отца тоже такое восприятие холода. –Может в апреле вы уже носите рубашки с короткими рукавами? –Я - нет. –Но кто-то да носит? –Российская Империя. –Нет, ну твой отец конечно даёт, у нас из пуховиков при плюс десяти тепла не вылазят!       Этот разговор не имел смысла: просто болтовня двух детей, вышедших на прогулку, поиграть в снежки. Да и обе Империи были не против разрешить им это, не упускать ведь детишкам шанс выбрать из унылого дворца. –Слушай, вот ты такой спокойный и весёлый, даже странно, –Япония сделала небольшую паузу, проверяя нет ли кого рядом. –Со всеми наследниками, которых я видела, мне не удавалось настолько просто найти общий язык. –Мне тоже. Их родители повернуты на идеальности, а они послушные марионетки. У меня характер скверный, но и получаю я за это прилично. –А меня мама учит манерам и важным всяким вещам для леди, но само она ещё та "леди", ей бы только других обучать. –Ты в неё. –Извини?       Союз получил в бок за такое высказывание, причем больно. Он искренне удивился тому, сколько в этой хрупкой девчонке силы. –Эй, вообще-то это был комплимент! – Завочал он, схватившись за больное место. –Тогда ты полная копия своего отца не только внешне!       Мальчик промолчал, вроде Российская империя холоднокровен, спокоен и могуч, и это тоже можно отнести к его плюсам (одна из самых сильных стран!), но, зная настоящего императора, – его лицемерие, отстраненность и ненависть, Союзу больно не хотелось походить на родителя.       А в этот момент Япония заприметила высокое дерево, на каторое грех было не залечить. Юноша заметил это рвение слишком поздно, только тогда, когда подруга уже находилась на втором ряду веток, укрытых толстым слоем свежего бархатистого снега. –Стой, ты куда? На деревья опасно лазить в такую погоду! Вчерашний снег мог подтаить и образовать ледяную корку! –Не будь девчонкой, Союз, я стою как на земле.       Встав в полный рост, что было немыслимой ошибкой, она постучала каблуком сапог по средней толщины ветке. Но, неудивительно, что нога подскользнулась, ведь лёд предательски скрылся под белым пухом."

***

–...И обыщите всю окрестность возле того здания, где прятались преступники. –Будет сделано, товарищ СССР.       Ещё одна группа поиска выходит на задание: найти Российскую Империю и Японию. Но Союзу кажется, что даже отравив бы он сто таких подразделений, то результат был бы тот же. Ничего.       Неудача преследует его уже неделю, каждая группа возращается ни с чем, и снова ни с чем, и коммунист начинает сбиваться со счета дней, сбивается сколько раз объясняет внешность двоих стран и где их надо искать. В голову не приходить лучше мысли, что стоит записать уже всё это на диктофон, чтобы не тратить два часа жизни на столь бессмысленное занятие. Да, поиски уже не имеют значения, ведь в такой мороз выжить в лесу невозможно.       А, в общем, зачем он мучается?       Зачем тратить нервы, которых и так нет?       Зачем вставать с новой надеждой каждое утро?       Зачем каждый раз поселять эту надежду у себя в сердце?       Вот и Российская Империя решил, что незачем.       Когда холодный труп найдут в пруду, в километрах два от серого здания, у Союза с души упадет камень, что тревожил его всё это время. Теперь всё будет правильно, как должно быть, ведь само его появление здесь, после смерти, – было категорически неправильным, недопустимым, не имеющим объяснения, что делает идеи атеизма глупыми, нелогичными.       «Меньше знаешь – крепче спишь» - единственное, что будет думать Япония, очередной раз приезжая в Россию.