Rose and Knife

— Хочешь сказать что-то больше одного слова? — сглатывает брюнет, сжимая руки в кулаки. Почему этот удушливый взгляд проходится ножом по сердцу? От чего на руках расцвели стебли красных роз, сладко вбивая свои острые иглы под кожу? — Я не понимаю, зачем все эти глупые фразы, если ты меня отказываешься слушать. Я был другим, потому что не мог довериться, а теперь что? Просто помолчи, мне не хочется быть другим человеком. Я устал вечно смеяться; устал быть милым со всеми; устал постоянно печься о других. Как избавиться от этих мыслей? Почему я не могу думать только о себе? Чужие проблемы для меня важнее, нежели свои. Это доброта? Или что? Что это? Я не могу перестать любить людей и углубляться в их переживания. Думаю, мне сложно сказать: «Я люблю тебя». Это действительно так… Ведь ты совсем меня не знаешь. Люблю? Сильно сказано… Прости, Ли, мне трудно сказать это. После всего, что было… Ты… Ты отказываешься понимать меня, — слова, вызывающие дрожь по всему телу, почему настолько больно? Трудно говорить правду, но на губах всё же отпечатался этот сладкий привкус лжи. Сколько можно врать? Подобно пытки. И крылья… Они оба лишаются свободы, впечатывая друг друга в оковы любви. — А я убит уже давно. Нет. Не от сигарет… Не от алкоголя и наркотиков — просто ты растоптал во мне всё человеческое. Ненавижу тебя, черт возьми. Чертовски! Прекрати меня ранить своей добротой! Ты хотя бы любил меня? — рычит юноша, прокусывая кожу на губах, моментально вылизывая рану, распространяющуюся постепенно и поглощающую тело, словно скверные желания присвоить этого человека. Он уже начал чувствовать железный привкус на кончике языка. А глаза… Глаза будто красного оттенка и пугали парня напротив. — Я любил тебя! Я хотел тебя! Мне не хватало тебя! — вены пульсировали на руках, удушливо прожигая грань между спокойствием и гневом. И почему так больно? Это не та боль, а что-то намного глубже. Тысячи кинжалов протыкали плоть, которая вот-вот станет простым бездушным сосудом, хотя эти двое давным давно лишились рассудка. Рука грубо «скользит» по стене рядом с лицом брюнета. Дыхание учащённое и сбитое. И снова, снова… Ли, почему ты так грубо хватаешь за тонкие плечи? Зачем смотришь так, будто готов убить, лишь бы заставить его остаться в лабиринте, откуда выхода нет? Почему ты снова пытаешься показать свою любовь: зарываешься пальцами в тёмные локоны, кусаешь губы так больно, не выпускаешь, лишь грубее вдалбливая в холодную силу. Ты опять… Опять заставляешь его почувствовать прохладу на щеках. — Ты меня не удержишь! Но я… Я знаю, что люблю тебя, — отстраняется Хан, касаясь кончиком пальцев собственных губ. Грудь вздымалась настолько часто, что казалось невозможным выжить после дозы убийственных чувств. — Хан. Уходи… — Минхо проходится по глубоким царапинам на собственных руках, мысленно пытаясь снова проткнуть израненую кожу. — Нет. Ты меня не сможешь удержать, потому что… Потому что я сам никуда не смею уйти. — Ли видит блеск перед собой. Кажется, это конец… — Проснись уже наконец, Ли Минхо. Я люблю тебя. — тогда почему? Зачем ты отнимаешь себя у него? — Это ты проснись. Мы друг друга не понимали… Нет. Не хотелали понимать. — расстояние сокращается, ноги сами собой идут вперёд. — Ты ранишь меня и постоянно только и делаешь, что лжёшь. И даже сейчас! Ты врёшь! Опять этот взгляд! Почему ты на меня так смотришь! Ведь не любишь и играешься с моими чувствами? — крик эхом разносится по квартире, отражаясь о стены. — Нет! Не надо! — но сердце уже не дышит. — Страдай, путь это будет на твоей душе. Мучайся от чувства того, что убил меня. — фонтан из красных лепестков роз. — Я не врал! Не обманывал я, не хотел быть другим! Я правда люблю тебя, не оставляй меня! — Хан, ты говоришь с пустотой вокруг себя. Рядом нет никого. Поэтому страдай. Твоя доброта погубила тебя. А он думал, что эти слова ты говоришь только ему, но все смогли их услышать. А теперь мучайся. Он развеялся искрами по ветру, заставляя кричать и биться в истерике.