Quintus peccatum mortiferum - libidine.

***

— На колени.

***

В стакане плещется кола с виски, но из‐за того, что лед давно растаял, напиток кажется уже не таким приятным. Вокруг шумно, много людей, довольно темно и душно. Все пляшут, смеются, пьют и зажимаются по углам. Брюнетка могла бы быть в числе последних, но едва ли не перед самой вечеринкой поссорилась со своей второй половинкой в результате глупого, детского спора. Сейчас же девушке ничего не остается, как допить теплое содержимое, чуть морщась: не понятно, то ли от слегка горького привкуса, что обжигает горло, то ли от того, что виски был не нужной температуры. В любом случае Екатерина планирует оторваться от дивана и пройтись до кухни, стрельнуть у кого‐нибудь сигарету и наполнить стакан снова. Ждать выполнения решения долго не приходится — в комнату заходит хозяйка дома, девушка, что и устроила вечеринку, а по совместительству любимая брюнетки, с которой они в ссоре с недавних времен. Младшая даже не обращает внимания на взгляд Дианы в свою сторону. Они быстро помирятся, но явно не в этот вечер, пока дома у блондинки слишком много людей. Половину Катя и в жизни никогда не видела, наверное, кто‐то из приглашенных друзей и знакомых притащил с собой еще людей. В другом бы случае Катерина и не возмущалась, а сама вместе с любимой отжигала бы среди толпы, но сейчас девушке одиноко и скучно. Зато теперь появится повод завести хоть с кем‐нибудь диалог, пока скитаешься на кухне в поисках выпивки, которую зачем‐то спрятали от одного буйного чувака. Едва Катя видит цель ради того, чтобы завести диалог, как на пороге комнаты оказывается ее подруга — Лиза, которая вообще‐то говорила, что попасть на тусу не сможет. Отбросив возле приоткрытого окна незнакомую девушку, выбранную как цель для разговора, она пошла в объятья подруги, здороваясь с ней тем самым. — Ты какими судьбами тут? У тебя же вроде дела были? — Чуть отстраняясь, но не выбираясь из чужих рук, спрашивает студентка. — Получилось освободиться раньше. — Елизавета тепло улыбается. — Ты выглядишь трезвой, неужели пить не разрешили? И где Диана, я ее что‐то найти не могу. — Она в гостиной, — Буркнула Катя, все‐таки размыкая объятья с подругой. По одному виду было понятно, что девушка не в восторге от всего этого, но Лиза, зная, что пара сама может помириться без чьей‐либо помощи, решила не лезть и просто попросила плеснуть ей чего‐нибудь для разогрева. Катя натянуто улыбнулась уголками губ, а после предложила начать поиски бухла вместе. Общими усилиями девушки вытащили из верхнего шкафчика две бутылки пива, что пахли приправами, хранившимися на полке. Открыв хмельные напитки, подруги завели непринужденную беседу, пока машинально не двинулись в сторону толпы, а если быть точнее, то обратно в зал. Лиза даже смогла заставила брюнетку потанцевать с ней среди остальных, отрываясь под какой‐то новомодный трек, хотя Катя явно была не настроена на танцы, так что фактически она стояла рядом с подругой, потягивая остатки из бутылки и иногда кивая головой в такт музыки. Все было нормально, пока взгляд не наткнулся на парочку в углу комнаты, разместившись на мягком пуфике. Девушка не придала бы этому значения, ведь подобное на вечеринках — привычное дело, но взгляд зацепился за руку на бедре старшей, что сейчас о чем‐то шепталась с незнакомкой, открыто улыбаясь той. Катя едва бутылку не выронила, но вовремя обхватила ее второй рукой, присматриваясь в темноту: нет, свою девушку она узнает из тысячи, но какого черта Диана не убирает чужую руку с себя, что так нагло поглаживает по внутренней стороне бедра, едва не забираясь выше? В младшей вспыхнуло негодование и она, заметив, что блондинка наконец‐то кинула на нее быстрый взгляд, решила удалиться обратно на кухню, чтобы сейчас точно выкурить не одну сигарету. На самом выходе из комнаты, девушка замечает, что ее любимая даже не оторвалась от «новой подружки», все также мило ей улыбаясь и шушукаясь. Это стало последней каплей и Катя решила покинуть сие общество. Хорошо, что на кухне больше никто не появился после ухода оттуда двух подруг, потому брюнетка могла спокойно закрыть дверь на замок и остаться в помещении одна, устало потирая виски. Нет, ссорились они не один раз, бывало и хуже, но Диана правда решила из‐за такого пустяка метнуться к другой, так скажем, крепости? Своя уже не мила? Катерина даже думать об этом не хочет. Она просто видит чью‐то пачку сигарет на подоконнике, видимо, забыли или специально оставили, и быстро чиркает своей зажигалкой, выпуская первые клубы дыма. Вдохнув полной грудью, девушка пытается успокоиться не думать о ситуации в зале, отвлекаясь на посторонние мысли, но все возвращается к Диане. Стоит ли поговорить или, например, поступить также? Тут не мало симпатичных девушек, возможно, даже хороших собеседниц, но вдруг станет еще хуже? Тогда первый вариант необходим, как всегда. Кто знает какие весомые аргументы приведет в свое оправдание блондинка? Сделав еще пару затяжек, Катя тушит сигарету в пепельнице, уже переполненной окурками, и следует на поиски любимой и незнакомки, главное, чтобы они оставались там, а не ушли в спальню на второй этаж… Откинув сразу плохие мысли, девушка открыла дверь с защелки и стала пробираться через толпу в коридоре в чертову комнату. Лучше бы она всего этого не видела вообще‐то. А что, если Диана специально? Ну, чтобы позлить? Никогда не угадаешь, что в голове у этой девушки. — Не прерываю? — Холодно спрашивает Екатерина, чуть наклонившись к парочке на пуфике черного цвета, что практически слился бы с темнотой, если бы не разноцветные огни цветомузыки по всей площади просторной комнаты. Незнакомка чуть напряглась, сразу отлипая от старшей и убирая руку, что едва не лежала в неположенном месте. Не успей Катя прямо сейчас подойти, дошло бы дело до крайности? — А что? Решила перестать злиться на меня и уделить мне свое внимание? Прости, котенок, но я уже нашла себе компанию на вечер. — Притворно заявляет старшая, возвращая руку рыжеволосой к себе на бедро. — Так на чем мы там остановились? — Мило улыбается своей «подруге» Диана. — Руки убрала, — Зло выплевывает в сторону незнакомки Катя, сама отбрасывая за тонкое запястье чужую руку с её бедер. — А ты, — Брюнетка кидает гневный взгляд голубых глаз на старшую. — За мной. — Никуда я не пойду, — Чуть сдерживая довольную улыбку от такой злой и ревнивой любимой, отвечает с вызовом Диана, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу. — Ты обиделась, я тоже. — Тебя никто не спрашивал, хочешь ты этого или нет. — Сжимая кулаки, отвечает Катя, прожигая взглядом старшую. Почему она ведет себя так? Провоцирует, но для чего? Младшая тяжело дышит, словно разъяренный бык перед красной тряпкой, и, грубо схватив любимую за локоть, умело поднимает с насиженного места, таща по знакомому пути на второй этаж. Блондинка довольно улыбается, пока плетется с младшей по знакомому, как никому, маршруту в свою комнату, даже не обращая внимания на сильную хватку в руке. Катя едва не рычит от злости, заталкивая свою девушку в темное помещение, а Диана лишь чувствует, как внутри в очередной раз все приятно сжимается от вида такой Катерины. Хочется смотреть на нее снизу-вверх, ощущать ее силу, власть над старшей, и молить о большем. Рассказать о своих грехах, молить на коленях пощады, пока не почувствуешь адскую боль в ногах. Но даже так Катерина продолжит говорить слова о том, какая Диана грязная, как ей придется пол жизни стоять, так и замаливать все свои ужасные поступки, ведь она была, есть и будет плохой девочкой. Это их любимая игра. — Ну что, напитки и люди исчезли, ты уже не такая смелая, да, малышка? — Катя поняла игру старшей без слов, по одному лишь похотливому взгляду было понятно, что вся эта сцена с девушкой была подстроена. — Ты у меня такая умная, но такая глупая. Хотела меня позлить? — Брюнетка разворачивается к старшей, когда закрывает дверь на замок, чтобы никто их не прервал от исповеди. — Я собираюсь вернуть тебя обратно в церковь, детка. Ты же помнишь об этом? Плохие девочки должны признаться во всем. Расскажи мне о своих грехах, детка, о том, какой из них был твоим худшим? — Младшая легонько касается щеки Дианы, проводя по ней тыльной стороной ладони, мягко улыбаясь. Но в следующую секунду бьет наотмашь, заставляя девушку вскрикнуть. — И я продолжу, пока ты не скажешь мне все, пока не станет больно. Хотела прелюбодействовать? — Нет, солнце, я‐ — Разве так нужно рассказывать о своих греховных делах? — Поднимая взгляд Дианы на себя, схватив ту за подбородок, спрашивает Катя, сжимая губы в тонкую полоску от недовольства. — Нет, матушка Екатерина. — На колени. У блондинки дрожит все тело от грозного взгляда младшей, ее пылкого гнева в глазах, неприятный, липкий холодок бежит вниз по спине, теряясь где‐то в ногах, когда Диану с глухим ударом ставят на колени, заставляя сложить ладони в молитвенном жесте и хорошенько подумать над тем, что именно она скажет. Катя, даже не задумываясь, машинально подходит к рабочему столу старшей и вытаскивает оттуда грубую, толстую веревку, решив наказать свою девушку по всей строгости. — Раздевайся. Девушка послушно расстегивает платье, чуть приподнимаясь на ногах, чтобы стянуть лишнюю ткань с тела вместе с бельем, показать всю себя, мол вот, я, нагая, открыла тебе свое грешное тело и такую же испорченную душу, делай со мной, что хочешь, только поставь на путь правильный. А брюнетка и так и сделает. Она доведет старшую до края, но вовремя спасет ее от лап Дьявола, потому что праведница не сможет отдать любимую, как бы сильно она не нарушала заповеди Бога. Екатерина сама устроит ей настоящей Ад на Земле. — Я не отпущу тебя до самого рассвета, — Катя самодовольно улыбается от запуганного взгляда старшей, облизываясь с оскалом на губах, ведь на самом деле, какой из нее праведник? Что ни на есть демон‐искуситель. — Крещение в твоих бедрах*, ты же хотела этого, так? — Брюнетка распутывает веревку, приближаясь к девушке, что лишь для вида пугливо жмется к углу. На самом же деле глубина Дианиных глаз лишь кричит о том, чтобы ее скорее связали, да потуже, опустили до самого низа, показывая, кто она на самом деле такая. — Мне плевать на твою боль, — Резко заявляет Катя, сжимая чужое горло веревкой, от чего из старшей выходят лишь глухие хриплые стоны. — Я верну тебя обратно в церковь, малышка, даже не надейся, что отделаешься легко, слышишь? — Брюнетка ловко заканчивает плетение на шее, переходя на грудь, где она привычно фиксирует руки к груди в молитвенном жесте, туго стягивая нежные и тонкие запястья. Завтра все будет болеть и даже кровоточить, но есть ли кому‐то до этого сейчас дело? — Хватит молитв, сегодня я буду твоим проповедником. Скажи же мне, она понравилась тебе? Так ведь? Катерина одной рукой отвешивает Диане звонкую пощечину, отчего даже сильно зафиксированная шея не спасает от резкого поворота в сторону. Младшая как всегда бьет сильно, не жалея. На глазах слезы, место удара горит пламенем, что видно даже в плохо освещенной комнате, но брюнетке плевать, у нее одна задача — выгнать всех демонов, что глубоко засели в Диане, что подталкивают ее к краю, заставляя грешить, надеясь тем самым столкнуть ее в бездну к самому Дьяволу. Но блондинка знает, что главный демон ее тела, души и сердца, никто иная как Катя. — И я продолжу направлять тебя на путь истинный, пока ты не осознаешь всю свою ничтожность перед Господом Богом, пока не отмолишь все свои грехи, — Девушка заканчивает связывать бедра, не давая возможности старшей и на мысль о том, чтобы подняться с места или как‐то шелохнуться во время исповеди. — Да, матушка, — Негромко соглашается Диана, слыша, как брякает бляшка ремня. Ее любимая часть. — Не слышу, — Заявляет Катя, на пробу слегка ударяя по лопаткам старшей, вызывая очередной вскрик блондинки. — Да, матушка, научите меня жить правильно, — Молит старшая, чуть прогибаясь в спине, зная, что Катя поймет ее намек. — Я так согрешила перед вами. — Ты умница, что признаешь это, — Притворно улыбается младшая, одаривая теперь ягодицы ударом ремня, от чего Диана едва не падает на пол, но Катерина вовремя ловит ее за копну белобрысых волос, возвращая в прежнее положение. — Твое наказание будет уместным. Брюнетка оставляет свою девушку, боковым зрением контролируя, чтобы Диана даже не пыталась двигаться, ведь прекрасно знает, чем это может закончиться. Она же не хотела получить вместо пятой точки кровавое месиво после ударов все тем же ремнем, который Катя не выпускает из рук, пока ищет нужно в коробке с игрушками? Вытащив самый большой их фаллос с дополнительной функцией вибрации с пультом управления, Катя коварно улыбается, возвращаясь к старшей, что ерзала на месте от ожидания своей участи. Диана, увидев предмет сегодняшних пыток, громко сглатывает слюну, понимая, что конкретно проебалась перед младшей. Но девушка осознает свою вину, потому и не противится, принимая учесть. Она грешница, так ей и надо. Младшая, зная, что будет делать заранее, привязала стопы и икры к бедрам, но не связала их между собой, чтобы колени могли разъезжаться в разные стороны. Чуть приподняв блондинку за ягодицы, Катя, обмазав фаллос лубрикантом, быстро вводит его в свою девушку наполовину, наслаждаясь протяжным стоном Дианы. Не став медлить, младшая закрепляет игрушку на полу и, надавив на плечи блондинки, насаживает ту до конца, подарив себе еще один, приятный для ушей, стон. Блондинка хочет чуть приподняться, чтобы привыкнуть к размеру, но получает лишь по ягодице, с негромким возмущением от Кати. Диана хочет вырваться, но все тщетно: ее девушка перекрывает кислород, потянув лишь за одну веревку из узла, заставляя слезы скатиться по щеке и размазать туш. — Девочка моя, ты согрешила, заигрывала с какой‐то рыжей девицей у меня на глазах, а теперь еще и пытаешься избежать наказания. Неужели совсем себя не жалко? — С садистской улыбкой спрашивает Катерина, наклоняясь к губам старшей. Блондинка по инерции мотает головой, ведь знает — ослушается, точно не выживет сегодня ночью. — Кажется, придется включить самый быстрый режим, — С наигранным сожалением выдает младшая, проводя языком по чужим губам. — Но ты заслужила, малышка. Катя похлопывает любимую по щеке и отстраняется, вытаскивая из кармана джинс небольшой пультик. Найдя нужную цифру, брюнетка кидает быстрый взгляд Диану и включает, как и обещала, самый быстрый режим, видя, как рот старшей раскрывается в немом стоне, а тело машинально начинает дергаться, решая слезть с этой Адовой штуки. Но блондинка понимает, что это будет невозможно, пока младшая не прекратит издеваться, оттягивая шнуровку на горле. В глазах вновь слезы, легкие спирает от нехватки воздуха, а любимая лишь улыбается как кошка, наевшаяся сметаны, и целует глубоко, выбивая остатки кислорода из тела Дианы. Девушка едва ли не кричит в губы Кати, но все без толку, получаются лишь хриплые стоны, от которых, как знает старшая, ее проповедница только ловит кайф. Блондинка уже готова реветь от ужасного сдавленного ощущения внутри, когда все сжимается от нехватки жизненно необходимого элемента, и Катя, будто читая ее мысли, все же отстраняется, наблюдая с удовольствием то, как Диана закашливается, смешивая стоны от вибратора в себе, что издевается не хуже брюнетки, и быстрые вдохи кислорода, выглядит как на суше рыбка, что выкинуло из моря. Младшая смотрела бы на это вечно, если бы не одно «но»: ее совсем не устраивал тот факт, что старшая просто сидит на полу, совсем не прыгая на резиновом друге, как это происходит в обычные дни. — Мне что, все блять за тебя делать? — Ругается Екатерина, привычно ударяя старшую по щеке. Диана скулит, поднимая влажные глаза на младшую, ожидая, что же следующим сделает ее девушка. Брюнетка же решается не тратить время на поиски кляпа для своей крикливой девушки, потому просто снимает с себя черную атласную рубашку и заталкивает ее Диане в рот, любовно поглаживая покрасневшие щечки. Старшая пытается вытолкнуть моментально намокшую от слюны ткань, но все тщетно. — Грязная, павшая девушка, не хочешь даже искупить свои грехи, дрянь, — Шипит Катерина, обходя любимую и вставая у нее сзади. — Но хочешь, чтобы я покатала тебя на этом большом и толстом резиновом члене? — С ухмылкой в голосе спрашивает младшая, обдавая ухо Дианы горячим дыханием, от которого мурашки бегут по всему телу. — Похоть — это пятый смертный грех. Знаешь, почему ты никогда не отчистишься от грехов? — Младшая перемещает руки на талию Дианы, сильно сжимая стан в своих ладонях. Завтра явно будут синяки, но это меньшее из всего, что будет утром. — Ты слишком зависима от этого, опошлена от макушки до пят, ты не сможешь без этого. — Катя отрывает тело девушки от пола и тут же сажает обратно, слыша скулеж даже через ткань рубашки, что все еще плотно находится во рту старшей. — Потому я и здесь. Чтобы наказать тебя так, как подобает гребаной мазохистке. Диана что‐то пытается промычать, но импровизированный кляп во рту не дает этого сделать, заставляя лишь стонать от ощущений и все той же нехватки кислорода, что обуславливается невозможностью быстро дышать через нос. Блондинка понимает, что продержаться долго не сможет с такими издевательствами над своим телом, но продолжает помогать младшей насаживать себя на фаллос, двигая бедрами. Катя понимает, что ее девушка на грани, раз пытается помочь довести себя, потому брюнетка хватается руками за веревки на спине, одной рукой продолжая управлять старшей, а другой рукой скользит спереди между ног, не задумываясь начиная подушечками пальцев водить по клитору круговыми движениями, слыша, как совсем прерывисто дышит Диана. И вот в следующую же секунду блондинка кричит сдавленно в кляп, прогибаясь в спине насколько это возможно, слегка задирая голову к потолку, пока ловит цветные мушки перед глазами. Тело становится слишком чувствительным, и девушка хнычет от того, как вибрация отдается по всему лону, а пальцы младшей на комочке нерв не радуют, как до этого. Но когда Катю волновало состояние старшей? Никогда. — Хорошая девочка. — Ухмыляется брюнетка, все‐таки убирая руку, но пока еще не выключая фаллоимитатор. — Скажешь мне, за какой грех искупала вину? — Вытаскивая собственную рубашку изо рта Дианы, спрашивает младшая. — Я не должна была заигрывать с той девушкой, — Хрипит блондинка, поднимая глаза на любимую. «Но я никогда не скажут тебе, что делала это специально».

«Я знаю о тебе больше, чем ты можешь подумать».