Правила выживания...

      Третий день моего пребывания в родном городе был посвящен уходу за моей матерью, подготовке к походу в лес, куда, по словам моей «дорогой» сестры, мне нельзя заходить, и изучению информации про того безликого чудовища, которого видит Паша.       Увы, но нашла я немного: Слендермен — вот как называют того человека без лица. От него нельзя спрятаться или спастись и никакое оружие тебе не поможет.       При его приближении появляются головные боли и тошнота, техника начинает барахлить, а также появляется чувство безумного страха, описание которого напомнило ту паническую атаку, которую я испытала в подвале.       В лесу, в котором его вызвали, начинают появляться восемь записок, которые являются спасением от безликого, однако, собрать их всех очень и очень трудно, ведь он с каждой собранной запиской становится злее, сильнее и настырнее.       Это надоумило меня на путешествие в лес. Я собираюсь взять с собой Олесю и Пашу, чтобы проверить наличие записок, а после и помочь собрать. Пускай они друзья Маши, но я не могу остаться в стороне, пока их семья погибает.       Именно поэтому утром следующего дня, я спустилась снова в подвал и, игнорируя чувство паники, постучала в дверь, за которой живет единственная семья на этом этаже. Открыла мне Кошелева. — Привет, заходи! — Увидев меня, она сильнее заулыбалась и раскрыла дверь, чтобы я долго не задерживалась в путах паники и страха, чему я очень благодарна, ведь на несколько секунд, но все же, я смогла разглядеть странную черную тень, спокойно стоящую в самой дальнем углу коридора. — Доброе утро. — Тихо говорю я, заходя внутрь и осматриваю ее, замечая, что ничего в ее внешности не изменилось, даже наряд, разве что волосы стали более спутанными. Видимо она только встала и не ожидала кого-то так рано на своем пороге. — Я кое-что нашла, это должно помочь Паше. — Давай обсудим это за чашечкой кофе? А то я без него не смогу воспринимать информацию так рано утром. — Рано? Для нее десять — это еще раннее утро? Удивительно! Я обычно просыпаюсь в шесть, а она… Я не могу судить людей, так что просто надо пропустить это мимо себя. — Конечно, я никуда не спешу. — Улыбнувшись в ответ знакомой, я пошла с ней на кухню, осматривая слегка пошарпанные стены, подметив, что они давно не обновлялись. Ладно, признаю, все в этом доме давно не обновлялось и нуждается в срочном капитальном ремонте.       Сев на стул, я начала ожидать горячий напиток. За сегодня я его буду пить уже в третий раз. Первая кружка кофе не часто дает свой эффект, поэтому я пью еще одну, а бывает такое, что пью и три. Ну, ничего. За время моей учебы в колледже, я к подобному привыкла, так что чай теперь для меня не существует. Только кофе. Хотя, я иногда могу разнообразить свой рацион, ведь многие люди могут не понять мою одержимость, которую я стараюсь скрывать.       Спустя несколько минут, передо мной поставили небольшую белую чашку с коричневыми разводами на краях, но я сразу же перевела внимание на Олесю, которая уселась напротив и первой сделала глоток, после чего откусила небольшой кусок от скудного бутерброда: небольшие колесики колбасы расположились на маленьком куске белого хлеба.       Отпив чуть-чуть, я начала разговор: — Это безликое существо называют Слендерменом. От него невозможно спастись и невозможно убить. — Заметив, что от моих слов собеседница напряглась, я решила успокоить ее: — Но я прочитала, что в лесу, где его нужно вызывать, появляются восемь записок. Если собрать все эти записки, то он отпустит тебя. — Ты предлагаешь идти в лес и искать записки? — Удивленным голосом спросила она, на что я киваю, и мы одновременно делаем глоток кофе. Наступила минута тишины. Она обдумывает мои слова и поэтому я не продолжаю, ведь это трудное решение. Лес, даже днем, очень-очень пугающий. — Я предлагаю собраться и в час встретиться на пороге апартаментов. — Дав ей достаточно времени на раздумья, я наконец-то изложила свое предложение, но рассказывать о своих дальнейших действиях, я не собираюсь. — Хорошо. — Допив последние глотки, мы одновременно встали.

***

      После встречи с Олесей, я собиралась позвонить своим бабушке и дедушке, чтобы получить больше информации про лес и Слендермена, а также попросить небольшой помощи. Я уверена, что они мне помогут, ведь всегда так делали, пускай я им не звонила, ведь почти все мое время забирала учеба.       Там, где я училась, все было строго. Чтобы тебя вышвырнули, достаточно получить лишь один долг и все, а оценки должны быть выше «хорошо», чтобы получать стипендию. Но это того стоило, ведь давали почти десять тысяч, которых хватало не только на оплату комнаты в общежитии, но и на возможность побаловать себя новой косметикой или очередным миленьким платьем.       Все свое свободное время я тратила на учебу, чтобы не заставлять моих родителей тратить деньги еще и на меня. Однако подобное я не могу сказать про Машу. Да, она была хорошисткой, но совсем не старалась выйти на стипендию. Она либо просила у меня займы (хотя все равно ничего не возвращала), либо просто брала без спроса. В итоге, обеспечение семьи деньгами ложилось на мои плечи.       Я не могу сказать, что ненавижу свою сестру или виню в чем-то… Я все еще очень люблю ее, но немного обижена, ведь в последнее время она сильно изменилась. Сколько бы я не пыталась поговорить насчет нее, Маша лишь кричала на меня и уходила. «Все это — не твое дело» — говорила она. Спустя несколько подобных ссор, я прекратила эти тщетные попытки. Она… Словно не хотела втягивать меня в какие-то проблемы.       Хах, эти воспоминания пробуждают еще более старые, когда все было хорошо. Когда я каждые выходные приезжала к бабушке и дедушке, ела бабушкины пирожки и ходила с дедушкой на рыбалку. Думаю, сейчас — самое время, чтобы вернуть прошлое, хоть и на немного!       Подойдя к черному домашнему телефону, я взяла книжку с кожаной коричневой обложкой, в которой содержатся номера большинства знакомых моей матери. Выбрала я именно этот телефон, потому что у моих бабушки и дедушки нет мобильных. Думаю, когда я найду работу, то исправлю это, если, конечно же, мне будут хорошо платить.       Найдя и набрав номер, я начала ждать ответа, который так и не получила. После этого у меня появилось беспокойство о родных и именно поэтому я решила поехать к ним в гости, в конце концов времени у меня предостаточно.       Приняв ванну, красиво уложив волосы, нанеся приятный повседневный макияж и надев теплые черные колготы, платье Л/Ц цвета, достающее до колен с пышной юбкой, мое любимое пальто. Я сложила все, что может мне понадобиться, в любимую сумочку Л/Ц цвета и обула черные сапоги до колен со шнуровкой, после чего вызвала такси.       Сегодня придется серьезно потратится, однако, это того стоит. Мои родные по маминой линии живут в другом городе, половина которого также окружена этим же лесом. Еду я к ним именно из-за того, что они очень хорошо знают лес и историю этих двух городов, так что явно помогут в этой ситуации.       Бабушка всегда ходила с нами в лес за ягодами, грибами и травами. Из ягод, если их много набралось, делает варенье, которое потом открывается зимой, чтобы получить больше витаминов и пережить нелегкие временами. Подобное она делает с грибами, только их просто закрывает. Травы сушит, нарезает и после использует в качестве заварки для чая.       Дедушка просто ходил на охоту или рыбалку. Именно он научил меня обращаться с ружьями, несколько раз я даже сама подстреливала зайцев. Также он научил меня, как выживать в лесу. Всем основам: как определить, где юг, запад, север и восток, как сделать костер, как словить рыбу, не имея удочки, как обращаться с дикими животными и как от них сбежать или спрятаться.       Вот почему я сейчас стою перед их домом, но не решаюсь постучать. Мне стыдно, что за все пять лет, я так и не позвонила им. Они всегда были рады мне. Всегда заботились, а я так поступила… Это очень эгоистично с моей стороны — приехать сюда, спустя несколько лет молчания, и просить о помощи.       Помотав головой, я печально подняла руку и уже хотела постучать, как раздается выстрел около меня. Щепки от двери попали мне в глаза, из-за чего я вскрикнула и повалилась со ступенек. Похоже, несколько синяков я все же заработаю, даже не сходив в лес… Однако это не важно. Важно то, что в меня кто-то стрелял и, судя по всему, из ружья, предназначенного для охоты. — Убирайся, неблагодарная тварь! — Услышав знакомый голос, я постаралась открыть глаза, чтобы посмотреть на дедушку. — Дедушка, это я! — Крикнула я, чтобы успокоить его. — Закрой — Его прерывает резкое открытие двери, а также крик бабушки: — Старый хрыч, ты что творишь? Ты не видишь, что это твоя внучка?! Совсем уже свои глаза просидел за телевизором?! — Услышав последнее предложение, я, мягко говоря, удивилась, ведь мой дедушка очень редко смотрел свой телевизор. Все свое время он проводил в лесу. — Она мне больше не внучка! Она вызвала ту тварь! — После этих криков, послышались две пары шагов: одни отдалялись и, похоже, принадлежали дедушке, а другие — бабушкины, приближались ко мне. — Ох, Т/И, пошли, я тебе сейчас помогу. — Меня берут под руку и поднимают, после чего медленно ведут в дом.

***

      Все было намного хуже, чем я представляла. Дедушка так и не зашел в дом, из-за чего я так и не смогла с ним поговорить. Бабушка мне ничего не рассказала, ведь совсем ничего не знала про эту старую сказку, ведь этим интересовался только дедушка, а она просто изучала сам лес, но не его историю.       Вместо помощи я получила дополнительные проблемы. Глаза сейчас болят и слезиться, чтобы это прошло, мне травматолог выписал какие-то капли и мазь (да, я успела сходить к врачу, ему пришлось доставать из моих глаз те щепки), которые я купила на обратном пути.       Сейчас, закапав глаза, я переоделась в спортивный костюм Л/Ц цвета с белыми вставками, верх которого скрывал черную водолазку, завязала волосы в конский хвост белой резинкой и обула свои сапоги. Новый наряд не сковывал движения, так что я смогу спокойно преодолевать какие-либо препятствия. Волосы убраны, и они больше не будут сильно развиваться по ветру и попадать мне в глаза. Сапоги тоже очень удобные и на большой устойчивой платформе, так что они ничем мне не помешают.       Найдя свой старый школьный рюкзак, я сложила туда все вещи, которые могут понадобится: бутылка воды, два сладких и сытных батончика, перочинный ножик, фонарик и две батарейки к нему, спички и компас. На плечо я повесила себе отцовское ружье, которым никогда еще не пользовались, перед этим я, конечно же, почистила его. Взяла я его только для того, чтобы отстреливаться от диких животных, которых, к слову, в нашем лесу всегда было не мало.       Теперь я свободно смогла перекусить, позаботиться о маме и перенеся ее обратно в комнату, позвонила тете Ларисе, чтобы она присмотрела за ней, ведь оставлять родительницу одну я совсем не хотела. Я очень надеюсь, что мы не останемся в лесу на всю ночь, однако, я все же предупредила, что могу поздно вернуться и возможно ей придется остаться на ночь.       На первом этаже я, как только вышла из лифта, сразу же встретилась с Олесей, которая стояла там вместе с Пашей. По их виду я поняла, что они серьезно отнеслись ко всему этому, что меня очень радует.       Младшая Кошелева завязала свои волосы в две косы и надела теплый розовый свитер, черную безрукавку с белым мехом на капюшоне, такого же цвета штаны и ботинки. Это еще сильнее меня радует, ведь с путешествием недолжны возникнуть трудности, ведь она понимает, куда мы идем, и не похожа на тех глупых модниц.       Старший выглядел намного лучше, чем в прошлую нашу встречу. Он теперь стал более чистым и ухоженным, особенно, его волосы с одной стороны сбриты, а на другой аккуратно сложены. Одет он в черную толстовку, джинсовую куртку с многочисленными карманами, темные джинсы и черные кроссовки с белыми шнурками. — Привет еще раз. — Поздоровалась я, чем сразу же привлекла к себе внимание, причем не только моей компании, но и главы этого дома. — Здравствуйте, Ольга Федоровна. — Здравствуй-здравствуй, Т/И. Ты так и не зашла ко мне за эти несколько дней. — Она сузила глаза и посмотрела на меня, чем вызвала нервный смешок. — Простите, у меня были дела! — Я почесала затылок и через несколько секунд взяла себя в руки. — Обещаю, я скоро зайду к вам. — А вы на охоту собираетесь? Не боитесь идти сейчас в лес? — Зная эту бабушку, я точно уверенна, что ей не стоит доверять какие-либо тайны. Она вечером на лавочке растрындит все своим подругам, так что я улыбнулась и постаралась сказать все так, чтобы мои слова максимально были похожи на правду: — Да, собираемся. Буду учить своих новых друзей, как стрелять в зайцев! — Я кивнула на ружье и улыбнулась, отчего она только сильнее нахмурилась, а ее взгляд стал более подозрительным. — Ну-ну, удачи. — Проговорив это, женщина принялась читать какие-то журналы. Меня подхватили под руки и быстренько вывели из здания, чтобы больше никаких глупых слов не вышло из моего рта. Оказавшись на улице, я услышала недовольный голос знакомой: — Ну ты и сморозила! Сейчас в лесу никакая живность не водится, все это уже знают, так что она точно заподозрила что-то! — Откуда я могла знать, что лес опустел, а?! — Теперь недовольной стала я. — Чем больше мы теряем времени, тем дольше мы будем в лесу… — Тихо проговорил Паша, чем успокоил нашу небольшую ссору. От его слов, мы напряглись и сглотнули, ведь проводить ночь в лесу — никто не хочет, особенно зная, что там бродит мужчина без лица.

***

      Дорога от центра города до леса оказалась очень долгой, теперь мы вряд ли справимся до того, как Солнце сядет и место на небе займет Луна, а все ужасы восстанут и начнут поиски еды, в качестве которой выступим мы. Подобный расклад никому из нас не нравится…       Подобные мысли совсем мне не помогают, но никак не хотят уходить из моей головы, и теперь я только сильнее напугана, однако, я стараюсь это не показывать, но я вижу его на лицах своих знакомых, которые иногда вздрагивают от резких звуков, пока мы ходим по лесу и осматриваем каждое деревце в поисках того, что поможет Паше.       Спустя несколько минут ходьбы, была обнаружена первая записка на стволе одного из однотонных деревьев. На старом тетрадном листе неаккуратно черным карандашом изображены елки и длинная мужская фигура в смокинге. Все это похоже на обычный детский рисунок, что только сильнее навивало страх. — Итак, это первая из восьми? — Спросила Олеся. — Верно. Сейчас начнется охота… — Стоило парню это сказать, как все вокруг стихло. Пение птиц, звуки сверчков и остальные звуки природы исчезли. Мы и не заметили, как вокруг потемнело и небесное светило скрылось за черными тучами. Все вокруг утонуло во мраке и стало выглядеть неправильно… Почти все обрело черный цвет, только небо — темно-синий.       Собравшись в кучку и став спиной к спине, мы начали нервно оглядываться, в поисках Слендермена или чего похуже. Склизкий и древний страх начал подступать со всех сторон. Из рта начали вырывать всхлипы и рвота, которую мы еле-еле сдерживаем, глаза бешено забегали по окрестностям. Кажется, что еще чуть-чуть и какое-то чудовище выпрыгнет из ближайших кустов, после чего разорвет мое тело в клочья.       Потом послышался звон. Меня схватили за руку, из-за чего я чуть не вскрикнула, но чуть повернув голову, поняла, что это всего лишь Кошелев. Он схватил и сестру, после чего закрыл глаза и начал шептать: — Это первый звон… Мы должны закрыть глаза и ни в коем случае не открывать их. — После его слов, мы подчинились. — Мы должны очистить разум от мыслей и лишь слушать звон, так мы даем понять Слендермену, что готовы принять его вызов. Открывать глаза мы должны только на третий звон. — Послышался второй и он замолчал.       Что-то зашерудило в кустах, из-за чего дрожь прошлась по нашим телам, однако, это не было самым страшным. Я почувствовала чужое дыхание на своем лице. Кто-то стоял передо мной и осматривал, не желая переключаться на других.       Страх почти обрел над моим телом контроль, ведь я почувствовала, что что-то длинное и склизкое начало обводить каждый миллиметр моей кожи лица, но я понимала, что не одна, и от этого становилось немного легче. Чужая рука была теплой и слегка мокрой от пота, но она успокаивала меня.       Когда прозвучал третий… Я не смогла раскрыть свои глаза. В темном пространстве или в неведенье, передо мной начали появляться белые перечеркнутые круги, а также белые надписи на английском языке: «No», «Mine», «You will not be saved».       Из-за понимания того, что не могу открыть глаза и кто-то сейчас стоит около меня, я попыталась закричать, но крик пропал в моем горле. То, что исследовало мое лицо, перешло на шею и сжало ее. Меня начинают душить. Почему мне никто не помогает?! Они же открыли глаза! Они не замечают того, что меня душат?!

***

      Очнулась я уже на холодной и твердой траве. Надо мной склонились мои знакомые и внимательно смотрели на то, как я жадно глотала воздух. Мои глаза бешено бегали от одного лица к другому, стараясь заметить то полностью белое, без каких-либо черт, которое появилось всего на несколько секунд, после которых я потеряла сознание. — В-вы видели его.? — Спросила я, когда отдышалась и более менее успокоилась. Взгляд у Олеси стал удивленным, а у Паши… Стал каким-то странным. Мне он не понравился. — Ты его видела? — Удивленно спросила сестра, после чего посмотрела на своего брата, который держал в своей руке несколько потрепанных тетрадных листов. — Не волнуйся, это ничего не значит… Ты потеряла сознание из-за того, что перестала дышать. Ты… Просто прекратила вдыхать воздух и смотрела в одну точку огромными глазами. Зрачок полностью закрыл за собой радужку… Потом потеряла сознание, а Олеся сидела около тебя, пока я осматривался вокруг. Я нашел еще три листка и теперь нужно найти остальные. Как можно быстрее… — Последнее было сказано им шепотом.       Кивнув на его рассказ, я медленно поднялась, после чего захватила свои вещи и посмотрела на остальных. Кошелев старший почему-то вызывал у меня некую тревогу. Я чувствую, что он что-то скрывает и я не должна ему доверять. Как он мог пойти сам за записками, если безумно боится Слендера?! Тут явно что-то нечисто… — Ладно, давайте уже продолжать наш «поход». Я не хочу больше тут оставаться. — Все с моими словами согласились и поэтому мы продолжили идти, прислушиваясь к каждому шороху. Ружье теперь было в моих руках и достаточно нажать на курок, чтобы выстрелить, это тоже успокаивало меня, кроме того, что за мной идут другие люди.       Спустя несколько шагов, мы наткнулись на старый домик на дереве, который казался мне знакомым. Ах, точно! Это же тот домик, который я делала с Машей и отцом… Он достаточно крепкий и мы часто там ночевали с сестрой, даже перетащили туда несколько вещей из наших комнат. Это было мое любимое место в детстве. Я пряталась в нем, когда мне было плохо. — Как вы думаете, там может быть записка? — Спрашивает Олеся, смотря на дом снизу и кружась около дерева, стараясь захватить все кусочки. — Скорее всего, да. Я проверю. — Отдав свое оружие и рюкзак собеседнице, я схватилась за третью половицу, которая прибита к дереву. Этакая лестница в некоторых местах уже отвалилась и потерялась все цвета радуги, но все это не доставило мне труда, правда, пальцам было больно, в некоторые даже загнались скапки.       Как только я оказалась внутри, я вздрогнула. Ничего не возможно разглядеть, внутри неестественная чернота, которую я нарушила светом своего слабого фонарика, который я достала из кармана кофты. Записка находилась прямо напротив меня.       Ничего сложного. Надо пройти всего несколько шагов, но мне страшно. Я боюсь за свою жизнь. Вся эта ситуация вызывает у меня страх, ведь я хочу жить… Хочу встретиться со своей сестрой, еще раз увидеть маму, тетю, бабушку и дедушку. Но я решилась на это. Решилась рискнуть своей жизнью, чтобы помочь незнакомым людям, но что-то тянуло меня и с этим страхом, это влечение становилось только сильнее.       Поэтому влечение охватило меня и я спокойно подошла к листку, сорвав его со старой деревянной стены. Я собиралась уйти, но заметила мою старую форму, сложенную в углу. Подойдя поближе, я поняла, что она неплохо сохранилась, хоть и совсем недавно валялась в мусоре. Я хотела избавиться от тех воспоминаний… Я не понимаю почему она тут…       Подавшись сильному порыву, я взяла белое вязаное платье за плечи, после чего подняла и оно раскрылось, передом ко мне. Ничего не изменилось… Только… Оно окрашено в красный чей-то кровью. Особенно выделяется надпись:

Я знаю, что ты сделала.

      Это вызвало у меня ужас. Эта тварь не могла этого знать. Он ведь существует только в этом лесу, так? Поэтому он не могу увидеть то, как я выходила из общаги с этой формой. Он не мог видеть то, что я сделала. И то, из-за чего я страдаю каждый день.       За небольшой панической атакой, я не услышала, как пол заскрипел, только почувствовала, как пол подо мной проломился и я начала падать. Я закричала, пытаясь позвать на помощь. Мое тело наполовину провалилось, на верхнем этаже осталась только грудь, голова и одна из ног. Я не смогу выбраться самой, а если попытаюсь, то только сильнее расцарапаю тело. Кто-то схватил меня за ногу, из-за чего мой крик стал громче. — Не тяни ее! — Меня потянули и начали медленно доставать. Сейчас около меня кружится Олеся, помогая освободиться. — Паша, не тяни ее, мать твою! — Кричит она и я наконец-то чувствую, как меня отпускают. — Это не я! Скорее доставай ее! — Другой крик раздался позади нас. Теперь меня снова подхватили две руки и полностью вытянули. В дыре, которую я проделала своим весом, я заметила, что черный силуэт с белой ладонью выделяется на фоне черной травы. — Он тут! Скорее! Мы должны выбираться!       Голова… Раскалывается. Кажется, я скоро снова отключусь.

***

— Стой, там обвал! — Мне повезло, я не отключилась и всю пробежку видела то, что находится позади. Иногда между деревьями мелькала огромная тощая фигура с белой головой, но мне было все равно. Головная боль то пропадала, то появлялась, как и тошнота. Из носа потекла кровь, из-за этих «американских горок».       Наконец-то они остановились и поставили меня на ноги. Я все продолжаю смотреть назад, в то время, как остальные пытаются отдышаться. Головная боль полностью исчезла, а значит — нас пока оставили в покое, но это ненадолго. Он все равно вернется к нам. — Что будем делать? — Спросила я своих успокоившихся товарищей. Мне не понравилось их молчание. — Мы не сможем собрать их все… Он выбрал ее в качестве другой жертвы. — Тихий голос Паши обращался, видимо, не ко мне. — Ты про что? — Две разные руки схватили меня за плечи и начали толкать к обвалу, поняв это, я начала вырываться. Я кричала, чтобы они остановились. Пыталась укусить, ударить, но все бесполезно и спустя несколько секунд я начала падать, смотря на своих убийц.