Пепел

Москва 22:21.

Мы молча смотрели друг на друга. Я чувствовала, как мое сердце начинает колыхать воздух, ещё немного и он все услышит. Но до моих ушей доносится глубокое дыхание. Мне необходимо услышать объяснения, чтоб не обманывать себя, не грезить о том, что никогда не будет со мной. - Останься,- повелительно, но с нотами жалости, вытекли слова изо рта Глеба, - Просто останься. Поговори со мной. Мне показалось, что ты живая. В тебе что-то есть, чего я давно не видел. Осторожно и молчаливо села перед Глебом. Рюкзак мягко скатился с плеч до локтей, как бы пытаясь меня удержать. - Я могу тебе довериться? Если ты попытаешься все рассказать, то лучше этого не делать. Дай сюда телефон. Глеб зажал кнопку блокировки, через минуту экран потух, говоря, что телефон выключился. - Ты думаешь, что я из тех людей, кто рождён с золотой соской во рту? Или что я всегда со всеми груб, только потому что подонок, как обо мне говорят? - зелёные глаза пристальное смотрели на пепельницу, которая до краев была полна, - Открою тебе секрет. Я не такое мудло, каким меня привыкли видеть. Я не всегда хочу говорить то, что приходится услышать остальным. Рано понял, что такое дорогая жизнь. Это не только тачки, бабки, концерты и фанатки, которые хотят чтоб их трахнули, а на утро они проснутся звёздами. Нет. От такого начала я сосредоточилась. Эта история была похожа на мою, только у меня дальше по-другому развивалась. Семья, друзья, учёба. Чужая среди близких людей. Моя рука лежала на колене Глеба, пока он рассказывал о себе, о детстве, юности. Мышцы чуть расслабились, и уже мои пальцы очень чувственно поглаживали холодные костяшки Глеба. Он в отчаянии или настолько напряжен? Холодная кожа. Ледяной взгляд сменился на потерянный. Былая маска невозмутимости спала с лица. Он обычный человек, ни смотря на все заслуги, славу, деньги. А с кем мы остаемся, имея все это? Люди тебя любят и ненавидят. Большое колличество незнакомцев хотят пробиться через терни, прыгнув к тебе в койку, но забудут твое имя, если судьба даст вознести свое; друзья перестают быть таковыми, все упирается в заработок. Глупое дело не мудрено. Это и вызывает в тебе ненависть и отчуждение. Остались ли родственные души, которые не тонут в лёгкой наживе? Кому ещё не затмил разум блестящий фантик. Глеб остался человеком, который видел всю картину ужаса, он так и не смог жить в этом. Спасением стал образ избалованного подонка, который трахнет, а утром сразу же выставит - только в таких условиях тебя будут считать своим, парнем в теме. Но этого ли ты хотел? Хотел ли ты делать все это? Сколько душевных терзаний тебе надо вынести, чтоб снова быть собой? Можешь убеждать себя в чем-то, но не сможешь принять всей горькой правды. - Я не хочу трахать малолеток, которые будут гордиться этим. Но уже и не могу оставить порочный круг. Не мог. Сегодня ты была в моей комнате. У меня не появилось желания сразу же вызвать тебе такси. Но мое альтер эго требовало сослать тебя отсюда, - вторая рука Глеба вступила в игру с моими пальцами. Они сплетались, гладили друг друга, давая поддержку и заботу, которую не могут дать души, - Просто пойми, я увидел в тебе что-то знакомое. И мне не хочется выносить всю информацию дальше твоего сознания. До меня дошло, что я переступаю границы дозволенного. Это слишком личное. Он доверился. И мне хочется сделать это на равных, даже если мы больше никогда не увидимся после этого вечера. Глеб остановился. Рука выскочила из моей. - А теперь оставь это в голове и не задавай вопросов, ничего не говори, - Глеб пошел к шкафу, вытягивая из него бежевый плед, следом вывалилась подушка. Такая же серая и полосатая, на которой недавно лежала, - Можешь остаться до утра. Сразу на концерте проснешься, ещё и первой. Ещё недавно серьезная, начала заливаться краской: - У меня нет вещей, чтоб ночевать. - Быстро съездим в круглосуточный, возьмёшь все, - Фара быстро оделся, набросил капюшон. В его руках была аккуратно сложенная толстовка, - Надень. Твои вещи надо забросить в стирку. На полке под столом лежат джинсы. Можешь подвернуть и забрать. Мне не тот размер пришел. Удивлённая таким жестом щедрости, начала переодеваться. Глеб отвернулся к монитору, чтоб я не просила его не смотреть. Толстовка оказалась огромной. Джинсы великоваты, но из-за аромата духов не сняла. Через пару секунд на голове появился пучок русых волос, чтоб было удобно. - Я все, - бодро отозвалась, включая телефон. - Теперь ты выглядишь как наш арендодатель. Сразу и не скажешь, что девушка, - усмехнулся Глеб. Но по кривой улыбке было ясно, что он хотел пошутить, а вышло по-другому. Прохлада. Звуки ночной Москвы. За воротами неспеша ходят люди, наслаждаясь погодой. - Пошли к выходу. Быстро доедем.