Часть 9
1 января 2021 г., 15:52
- Мне тоже очень хотелось заговорить с тобой, только я не мог найти повод. Если бы ты не подошел, я бы ничего не смог сделать, мне оставалось бы только вспоминать, что я видел тебя на церемонии и думал, что увидел самого обаятельного на всем свете человека, - самого лучшего. Сыну шлюхи даже смотреть на такого нельзя было, а он смотрел, любовался, посмел мечтать о разговоре, хотел прикоснуться... Какая восхитительная наглость! И ведь не ошибся же, пожелал того, кто его уже выбрал... Это до сих пор казалось невозможным, но так случилось, и теперь эта странная судьба связала их жизни, но надолго ли?
- Мне тогда тоже не казалось, что это неправильно. Я понял, что со мной что-то происходит, что-то очень необычное, когда получил эту рану, - Мэн Яо снова прижал ладонь Лань Сичэня к шраму на своей груди. - Боль была ошеломляющей, я подумал, что умираю, и все мои мысли были о тебе. Не о том, чего я не успел, не о матери... О тебе и о том, что ты мог погибнуть, когда сожгли Облачные глубины. Своей смерти я не испугался, но мысль о твоей... Это было больнее, чем тот удар мечом. Намного. Я потом пытался понять, как же так вышло, но испугался. Тогда никто не знал, выжил ли ты, а я просто не мог думать, что ты погиб, потому не мог разобраться и в собственных чувствах. А потом я нашел тебя, и... Просто чувствовал, не задумываясь. Не хотел никаких названий, не хотел ни в чем разбираться, просто хотел быть рядом.
Хотел быть рядом столько, сколько получится, и им действительно неплохо жилось вдвоем. Только эти неосознанные чувства искали выхода - и неизбежно прорвались наружу, вырвались вместе со страхом из-за кошмарного сна, и после Мэн Яо уже говорил об этих чувствах открыто, только Лань Сичэнь все равно ничего не понял. До первого поцелуя. Впрочем, и сейчас оставалось много странного и пугающего... А чувства были все те же.
- Я так испугался из-за того сна, помнишь, как меня трясло? Вот тогда-то я и понял все окончательно, понял, что хочу других объятий. А ты так прижимал меня к себе, что я думал, до утра просто с ума сойду. И потом не сдержался. Мне так хотелось поцеловать тебя еще утром, только ты бы, наверное, не понял... - а ведь и правда, утром и вечером Лань Сичэнь смотрел на него по-разному, это время действительно должно было пройти, чтобы... Чтобы все-таки все случилось, только непонятно было, к лучшему это или нет. Мэн Яо отчаянно хотелось верить, что к лучшему.
Поцелуй был долгим - это было необходимо, и Мэн Яо не отрывался от губ Цзэу-цзюня, пока у него не начало темнеть в глазах. Потом он придвинулся ближе и осторожно прижался к нему, пытаясь как-нибудь поудобнее устроить голову.
- Лань Хуань, тебе не стоит винить себя. Если бы мы не встретились тогда, мы встретились бы в Нечистой юдоли или где-нибудь еще, мы все равно обязательно встретились бы. Я не верю, что мы могли бы не узнать друг друга. И потом, даже если бы мы не встретились в Облачных глубинах или где-то еще, я бы все равно нашел тебя и принес в этот дом. И все равно полюбил бы, потому что тебя невозможно не любить. Поверь мне, я ни о чем не жалею... Я никогда не был так счастлив, как за эти дни, проведенные с тобой, - еще один поцелуй должен был подтвердить сказанное, Мэн Яо и сам потянулся к Лань Сичэню, только в этот раз ему пришлось быстро отстраниться, и он совсем побледнел и снова цеплялся за его плечи, пытаясь удержать равновесие.
- Я приду. Я не знаю, как все сложится, но если ты будешь ждать, я приду, - пообещал он, пытаясь заглянуть в глаза Цзэу-цзюня. - Только... Давай все-таки ляжем. Прости, я так хотел, чтобы тебе было со мной хорошо, а тебе до сих пор приходится со мной возиться...
***
Неужели они видели друг друга настолько одинаково? Лань Сичэнь мог бы сказать, что для того, чтобы увидеть такого человека, Мэн Яо стоило посмотреть в зеркало, а он видел таким его. И тут были неуместны - от обоих - вопросы "но за что же?", "что во мне такого?", совершенно неуместны - то, что сердце выбирает, не спрашивая, Цзэу-цзюнь понять успел. А-Яо говорил о своей ране, и Лань Сичэнь очень осторожно касался шрама пальцами, хотя хотелось губами. - Не понял бы, - вздохнул он. - Мне очень сложно было осознать собственные чувства и желания, я весь день искал объяснение тому, что чувствую. Ведь чувствовал все то же, что и до этого, но мне казалось, что я вижу в тебе брата. Брата, к которому постоянно хочется прикасаться, которого хочется обнимать. Утро для меня действительно было странным, но я так хотел, чтобы ты разрешил тебя обнять и следующей ночью... Только спросить не решился. А теперь даже спрашивать не буду, - вот только главное, чтобы А-Яо не было от этого плохо. Сейчас он был совсем бледный, но разве можно было не целовать его, если все так пронзительно-печально, если у них так мало времени? - Я тоже, - прошептал он. - Несмотря ни на что. Эти дни были самыми светлыми и счастливыми, и будет ли еще когда-нибудь так хорошо... не знаю. Наверное, будет - когда мы встретимся снова, - вот только у каждого из них тогда будет множество других стремлений и обязанностей. - Идем, - он помог А-Яо встать. - Тебе не за что просить прощения. Мне с тобой хорошо, очень хорошо, и только жаль, что я не умею всего того, что нужно, чтобы хорошо заботиться о тебе. Мне это в радость, поверь. Не сами твои раны, конечно, - он усмехнулся, понимая, что все действительно было бы иначе, если бы не раны. Но было ли бы это к лучшему?.. После того, как Лань Сичэнь помог А-Яо добраться до их постели, он все же взял их сухую одежду - штаны тоже надо было высушить, а спать без одежды... Сейчас этого очень хотелось, но, наверное, все же не стоило, это будет слишком волнительно, а А-Яо надо отдохнуть, он выглядел совсем плохо. И он протянул ему одежду, предлагая выбирать. Думать о том, что ночью они еще и могут замерзнуть, не получалось.***
- Не спрашивай, - разговор был тяжелым и очень больным, но Мэн Яо теперь хотелось смеяться. У Лань Сичэня ведь уже был брат - и такой, что и правда могло бы хотеться завести еще одного, которого можно будет обнимать. Лань Ванцзи смотрел на людей так холодно, что прикасаться к нему явно было очень плохой идеей - так и руки недолго отморозить! Было смешно еще и потому, что Мэн Яо никак не мог представить себя братом Цзэу-цзюня. Эта мысль казалась настолько абсурдной, что просто не помещалась в голове. Эти чувства были настолько далеки от братских... - Тебе незачем спрашивать. Тебе можно делать все, что угодно, разве ты не знаешь об этом? В конце концов, опыт - это еще не все, должны же у него быть какие-то собственные идеи? Желания, которые он скрывал от себя прежде, но теперь может воплотить? Мэн Яо очень хотелось бы, чтобы Лань Сичэнь с ним ничего не стеснялся. - Будет, ведь мы не навсегда расстанемся. И не говори так, будто мы уже прямо сейчас прощаемся, у нас еще есть время... Зачем сейчас думать о таком? Я люблю тебя, я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо... - но совсем не грустить все-таки не получалось, ведь Цзэу-цзюнь говорил, что он ему дорог, говорил о своем влечении, но не говорил о любви. Может быть, боялся этого слова, может быть, не хотел спешить, но Мэн Яо очень хотелось это услышать. Очень. Но несмотря на это, его улыбка сейчас была очень счастливой. Он и так получил больше, чем смел надеяться. - И я говорю не о заботе. И этого, судя по всему, ты пока тоже не умеешь, но если ты захочешь... Он почти промурлыкал это, опираясь на плечо Лань Сичэня, выдохнул эти слова куда-то ему в ключицы. Пусть он был слишком слаб сейчас, соблазнять этого человека ему хотелось постоянно, чтобы увидеть наконец, что тот тоже этого хочет, почувствовать это, снова ощутить вкус его кожи на губах - и не только кожи, какой бы странной ни казалась эта мысль еще недавно... Они перебрались на постель, и Цзэу-цзюнь зачем-то принес сухую одежду, но одеваться Мэн Яо совсем не хотелось. Может, этой ночью между ними ничего и не произойдет, но зачем же лишать себя удовольствия прикасаться к обнаженной коже? - Лань Хуань, зачем это? - спросил он почти укоризненно, стаскивая с себя штаны. - Это нам точно не понадобится. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь, но позволь мне по крайней мере чувствовать твое тепло? Ну зачем нам эта одежда, которая будет только мешать? Впрочем, если тебе так хочется, можем одеться. Только я готов на что угодно спорить, что к утру мы будем раздеты оба... Хочешь проверить?***
Он и не спрашивал. Усмехнулся, соглашаясь с тем, что одежда им не понадобится, разделся, любуясь телом А-Яо, и лег рядом, наконец-то обнимая его - но уже не так невинно, как того хотелось утром. Чувствовать тепло? Оно действительно было, было не только тепло, но все же Лань Сичэнь боялся. Боялся своих чувств, боялся говорить о любви, боялся того, что не сможет исполнить свой долг, если по-настоящему будет близок с А-Яо. Объяснить это было сложно, но он пытался, хоть и не находил слов - и тут же сам себе противоречил, прикасаясь губами к еще не зажившему шраму на его груди. Заснуть было сложно, этот день был слишком наполнен событиями, и Лань Сичэнь долго еще лежал, пытаясь разобраться в себе и понять, как же будет жить дальше. Ведь если брат и дядя погибли, у него не будет другого выхода, он должен будет жениться как можно быстрее - и тогда он не имеет права любить А-Яо. Но разве можно запретить сердцу любить? А если... если они живы? Изменится ли тогда хоть что-то? Сможет ли он объяснить, должен ли будет объяснять, станет ли А-Яо ждать от него слов любви так долго? И можно ли расставаться с такой неопределенностью, когда каждого впереди с огромной вероятностью ждет смерть? А-Яо затих в его объятьях, и Лань Сичэнь надеялся, что он уснул. Так было бы лучше, ему нужно было отдыхать. И все же сам Цзэу-цзюнь уснуть не мог. Теплая кожа - так близко, его дыхание... Ему хотелось снова и снова касаться его губами, но каждый поцелуй вел к вполне определенному решению, к тому, что он либо не сможет исполнить свой долг, либо станет жить во лжи. И все же... - Я люблю тебя, - прошептал он очень тихо, надеясь, что А-Яо спит. - Люблю, и вряд ли смогу полюбить кого-то еще. Прости меня, А-Яо, я не имею права говорить тебе об этом, связывать этими словами наши судьбы. Если... Если я не смогу найти другой путь, тебе будет слишком больно, я не могу этого позволить.***
Это было так странно... Прикасаться к обнаженной горячей коже - и знать, что этой ночью ничего не случится, целовать - и не слышать после слов любви, говорить их за двоих, пытаясь так заглушить собственные сомнения, слушать, как бьется сердце любимого человека - и думать, что он, возможно, считает происходящее ошибкой и будет потом жалеть о том, что подпустил его так близко. Мэн Яо то засыпал, то просыпался, сегодня было слишком много ярких эмоций, чтобы он спал спокойно, ему то снилось что-то страшное, то наоборот - невероятно приятное, и тогда он просыпался со стоном и сразу же начинал целовать Лань Сичэня - его плечи, ключицы, шею, пока не добирался до губ. Но у него быстро снова начинала болеть и кружиться голова, и позволить что-то большее он не мог при всем желании, а хотелось уже просто невыносимо. Проваливаясь в сон в очередной раз, Мэн Яо думал о том, что если бы у них была хотя бы одна ночь, он был бы уже бесконечно счастлив, тогда он смог бы отпустить Лань Хуаня, тогда проще было бы потом прийти в Облачные глубины - он уже не смог бы сомневаться, что его будут там ждать. И даже если бы оказалось, что им не суждено быть вместе, у них по крайней мере осталась бы эта ночь... Только он не знал, как это объяснить, и заснул раньше, чем придумал решение. - Я люблю тебя. Люблю, и вряд ли смогу полюбить кого-то еще, - Цзэу-цзюнь шептал это - и Мэн Яо слышал те же слова во сне, не понимая, что они реальны. От них было так больно, ведь Лань Сичэнь опять ничего не понимал, хотел как лучше, но делал только хуже, Мэн Яо были необходимы эти слова, а он считал, что не имеет права произнести их. От этого было невыносимо горько, но все-таки он улыбался сквозь сон, ведь он все-таки сказал... Конечно, разговор во сне в итоге получился длиннее и закончился, наверное, иначе, чем это могло бы быть наяву. Но все-таки он сказал... Когда утром Мэн Яо понял, что это был только сон, он чуть не плакал. Следующие дни тоже были странными - слишком яркими, слишком насыщенными, они пытались успеть все и сразу: учились друг у друга, вместе готовили, пытались разобраться с этими особенными талисманами, при помощи которых можно было отправлять друг другу послания, даже починили наконец крышу. Ночи же стали невыносимыми, ведь Мэн Яо быстро поправлялся и вскоре чувствовал себя хорошо, он мог бы ласкать Лань Сичэня как угодно, но тот не позволял этого, и это сводило с ума. Мэн Яо не понимал этого, не мог понять, почему им позволены поцелуи, но не позволено все остальное, он то расстраивался, то злился, обижался и снова льнул к Цзэу-цзюню, пытаясь соблазнить его не так, так иначе, но все было без толку. Если бы он относился к своему возлюбленному чуть-чуть менее благоговейно, он, наверное, добился бы своего, но Мэн Яо не смел распускать руки, и все его попытки соблазнения были, пожалуй, слишком возвышенными. И в конце концов, когда настало время уйти, он ушел ни с чем, оставив на подушке короткую записку, в которой просил прощения и обещал однажды прийти в Облачные глубины. Когда закончится война.
