Нас догонит любовь

      Тихо. Ночь аккуратно укрыла своим холодным одеялом засыпающий город, и только один парень сидит, наплевав на сон и страхи, на крыше какой-то обыкновенной серой многоэтажки. Взгляд утопает в бескрайнем тёмном небосводе, а каждая звезда западала в душу юного творца. Пальцы бегло проходят по струнам, позволяя вырваться наружу спокойной и незатейливой мелодии, заставляющей даже самого темноволосого прикрыть в наслаждении глаза. Лишь только иногда рука ударялась о само дерево гитары, помогая себе достраивать игру до идеала.        Где-то совсем рядом слышаться знакомые звуки. Знаете, за короткое количество времени вы можете полностью познать человека, позже понимая, что рядом именно он лишь по чужой походке. Так и здесь. Слишком уж быстро эти два одиноких существа сблизились. Слишком уж быстро выучили друг друга. Выучили от самих зубов до пят.       — У тебя на щеке кровь, — констатирует Куджо, усталым взглядом смотря на прибывшего.       — Помада, — врёт и не краснеет. Демон, что с них взять.       Меньше слов. Они им и не нужны.       Взгляд падает на излюбленный, со временем потрёпанный, весь в наклейках, инструмент, пальцы на нужном ладу зажимают нужные ему аккорды. А из уст так и вырываются кроткие слова песни, придуманной только что, буквально на ходу (Нориаки всякий раз восхищался, как темноволосый парень мог так быстро подбирать рифмы и играть по душе).       — А мы не ангелы парень, — и ведь действительно. Ни один из них не был ангелом, тем самым чистым и невинным существом, что живут далеко в небесах. Один — демон, царь познания и свободы, тот враг последних и зло природы. Тот самый, что лишь взором может сломать человека, погубить его последнюю надежду. А второй — человек. Простой, порочный, с огромным количеством грехов. Грехов, которые также ещё с прошлой ночи остаются следами на молочной шее.       — Нет, мы не ангелы, — как бы подтверждая, подпевает рыжеволосый, садясь рядышком, чтобы получше слышать своего музыканта.       Улыбка не спадает с губ Куджо. И, кажется, в этот вечер никуда уходить не собирается.       — Тёмные твари, — где-то слева слышится тихое, но крайне возмущённое «Эй!», — и сорваны планки нам. Если нас спросят, чего мы хотели бы —       Джотаро не пел. Он спрашивал. Спрашивал о тайных желаниях, о том, что живёт в темном сердце этого загадочного существа.       — Мы бы... Взлетели, — отвечает тот тихо, печально смотря в любимые лазурные глаза. Летать они не умели отродясь. Перемещаться? Запросто. Да вот только расправлять огромные тесные крылья и взлетать сквозь перестые облака — нет.       — Мы бы взлетели, — повторяет, как бы уверяя и себя и любимого в этом, — Нету к таким, ни любви, не доверия.       Усмешка появляется на губах и, кажется, у того накатывают воспоминания. Воспоминания о том, как его гнали со всех сторон, как никто не принимал. Как никто не смог полюбить. Кроме одного юного гитариста.       — Люди глядят на наличие перьев.       Рука аккуратным движением уходит со струн, а пальцы, с мелкой дрожью, прошлись по спине тесного существа в белом.       — А мы не ангелы, парень, — кончает Куджо уже без гитары, тихо. Прикасается губами к щеке, даря ту самую, нужную им обоим, нежность и ласку.