Потерянный ангел

Самая большая, на тот момент, катастрофа её жизни, встретилась с ней лицом к лицу, когда ей было пятнадцать. Было тридцатое июля 2016 года. День рождения Финнеаса. Пожалуй, это был самый весёлый вечер в жизни Билли. Безусловно, она и раньше ходила по вечеринкам, но эта... Эта вечеринка навсегда останется у неё в памяти, как место и время, как мгновение, где она была по-настоящему счастлива. Кажется, за вечер она успела раз пятнадцать поздравить брата с днём рождения. А ещё она познакомилась с офигенно красивой девушкой. Потом оказалось, что ей нравится Финнеас. У братишки она выпытала, кто это такая и, поняв, что она ему тоже не безразлична, столкнула их вместе у бара. Там они и остались. А Билли кружилась на танцполе, во всю глотку крича разных времён хиты. Разъехались они все только часам к четырём утра. Финнеас посадил Билли на такси, а сам уехал с этой девушкой. Приехав, Билли, даже не разбуваясь и с макияжем, рухнула на кровать и заснула. Утром, которое, согласно стрелкам часов в гостиной, застывшим над цифрой "2", положено называть днём, на пороге родительского дома показался Финнеас. После распросов Мегги выяснилось, что приехал он за вещами. После позднего завтрака, переходящего в обед, и начала сбора вещей, проснулась Билли, выходя в коридор, а после заходя сразу в комнату брата, шорохи откуда и вырвали её из сна. – Доброе утро, – сонно сказала она, обнимая брата. – Привет. – Ты куда-то уезжаешь? – обратила, наконец, внимание на открытые ящики шкафов, чемоданы и сумки. – Переезжаю. – Куда? – В свой дом, Билли. – А я? – тихо спросила девочка. – А ты остаёшься тут. – Но, Финн, я хочу с тобой! – Билли, – он повернулся к ней, – ты только не обижайся сейчас, но мне глубоко всё равно на то, что ты хочешь. Можешь помочь вещи собрать, если хочешь. Или пойди умойся и позавтракай. – Ты вот так просто оставишь меня тут? – Я ждал своего переезда всю жизнь! Конечно оставлю! Я жутко устал с самого детства ходить за тобой и вытирать тебе сопли, лечить разбитые коленки и быть тебе нянькой! Теперь ты сама за себя, Айлиш. Ты взрослая, справишься, – ещё слегка сонный детский мозг опешил, не понимая, чем так провинился. – Но, Финн... – Никаких "но", хорошо? Пора тебе учиться жить самой, без меня. – У меня только ты! – У тебя есть родители. Я тебя вырастил, а дальше пусть мама с папой воспитывают. – Мы же будем видеться? – Каждую неделю. Я же пообещал, что сделаю тебя знаменитой, так что будем работать, тем более начало уже положено. Просто теперь я буду на другом конце города. – Хорошо. Ладно, – на лице проскочила улыбка. Ведь они по-прежнему будут друг у друга. В тот день она ошиблась. Сначала она звонила и рассказывала Финнеасу о том, как прошёл её день, а он с интересом слушал. Потом ежедневные звонки перешли в переписки и разговоры в "студии". Через пару недель из сообщений осталось только "Привет, как дела?", а из ответов — "Нормально", а в студии они и вовсе не разговаривали. Обменивались лишь фразами по типу "Бери выше", "Перезаписываем"... Перед самым днём рождения её бросил Питер. Конечно, она понимала, что он был кретином и совсем не уделял ей внимания, когда она нуждалась в нём. Не поднимал её звонки, неделями не перезванивал и не отвечал на сообщения. Каштанового цвета волосы, коротко подстриженные и уложенные; цвета многолетнего дуба глаза, что ближе к зрачку давали насладиться редкими вкраплениями зелёной листвы; прямой длинный нос, который всегда мешал целоваться, из-за чего Билли вечно приходилось наклонять голову; тонкая верхняя и пухлая нижняя, покрытая различными ранками от его такой глупой, но горячо любимой Билли привычки кусать губы — всё это слишком плотно въелось в память. То, что дарил ей цветы — её любимые белые лилии. И как она оставалась у него ночевать, они вместе готовили что-нибудь, а потом спали в обнимку. Пит целовал её, а она смеялась. А его улыбка, из-за которой появлялась едва заметная ямочка на левой щеке, всплыла перед глазами. Билли долго плакала. В мессенджере в чате с братом было набрано "Приедь пожалуйста", но сообщение так и не было отправлено, потому что... А зачем? Братишка начал встречаться с той красивой девушкой из клуба, а Билли... Билли теперь сама за себя. Вспомнила, что девочки из хора показывали свои шрамы, добавляя, что это больно. Решила, что боль лучше того, что сейчас происходит внутри неё. Заперлась в ванной, отыскала отцовские лезвия для бритвы. Осторожно распаковала тоненькую металлическую пластинку, боясь порезать пальцы. Самым краешком лезвия осторожно провела по руке. Сразу показалась красная полосочка, а потом выступили капельки крови. На душе стало на йоту легче. Она повторила то же действие раз пять. Вся боль скопилась на тоненьком запястье, а на душе стало легко. Опасаясь, как бы родители ничего не заметили, положила лезвие на место и, как смогла, забинтовала руку, чтобы мама не увидела кровь. На её день рождения Финнеас не приехал... Она так ждала его появления! Надеялась, что он останется ночевать! Убрала свою комнату, до блеска отдраила каждый миллиметр его комнаты и сидела с широченной улыбкой весь день, зная, что брат приедет и крепко-крепко обнимет её, а она впервые за четыре месяца полной грудью вдохнёт запах кедра. Потом родственники начали расходиться. Подруги тоже ушли. Мама сказала помочь убрать всё и сразу идти спать. В комнату она зашла со слезами на глазах. Упала на колени перед кроватью и, положив голову на матрас, заплакала. Финнеас даже не поздравил её. В чат с командой и то пришло скромное "Поздравляем с днём рождения!!!". А от него ничего... Так появились ещё шесть порезов.

***

Прошёл год. Год тяжёлой, ежедневной работы в студии, интервью и фотосессий. Теперь у Айлиш было почти всё. О ней начали говорить, включали по радио, наминировали на различные награды. Команда увеличилась раза в три. Билли выпустила альбом. Поехала в первый тур. Всё было вновинку и жутко интересно! Пусть и только по Америке, да и месяц всего, но как же ей нравилось! Менеджеры обещали, что в следующий раз попробуют отправить её в хоть один город Европы. Восторг было не передать словами. Но было одно ма-а-аленькое "но": нужен был альбом. А альбому нужно будет время, чтобы раскрутиться настолько, чтобы в Европе они не ушли в минус. А дома её всё это время ждала Лили. "Домом" теперь стала двухкомнатная квартира Лин в одном из центральных районов Лос-Анжелеса. Они познакомились ещё в далёком феврале, когда Билли, так нелепо, катаясь на велосипеде, въехала в дерево, а девушка, пробегавшая рядом, помогла ей подняться. Блондинке с подкаченными губами и зелёными глазами было восемнадцать, а пятнадцатилетняя Билли была очарована её вниманием. В марте Лили начала требовать, чтобы Айлиш отдавала деньги ей, ведь она старше и может грамотно распоряжаться такими суммами. Билли верила, а у Лили появился новый айфон, МакБук, куча вещей от Шанель и Гуччи и огромное количество дорогих украшений. Они жили раздельно, но Билли частенько оставалась у неё ночевать. До близости не доходило. Когда Лили валила Билли на кровать и начинала целовать, просовывая руку под кофту или футболку, девочка тихо напоминала, что ей пятнадцать, и все ласки, которых так жаждало её тело, мгновенно прекращались. Так было до декабря. До восемнадцатаго числа. Весь день Билли пробыла в офисе, слушая планы на конец года, так что поздравить её успела вся сотня команды, а некоторые — и по несколько раз. По приезде домой, Финнеаса она уже почти не ждала. Из хора она ушла, а танцы... Её личная боль. Так что приглашать некого было, кроме парочки родственников, которых Айлиш не особо любила. Она позвала Лили. Та подарила ей какую-то тонкую цепочку от Гуччи, от которой Билли пришла в восторг. Когда родственники начали уходить, Лин шепнула Билли, что хочет её. Девочка, слегка покраснев, смущённо улыбнулась, сказав, что они могут сделать это сегодня. Как и ожидалось, мама даже не спрашивала, почему подружка Билли не уходит домой. Перед самым сном её ждал сюрприз. Она уже зашла в ванну, чтобы принять душ, и вдруг в дверь зазвонили. Билли, ещё не успевшая снять одежду, выскочила из комнаты и побежала открывать. На пороге стоял Финнеас. Она завизжала от радости, прыгая на него. Он был один. – С днём рождения, малышка! – поцеловал её в висок, вытирая слёзы, потекшие из её глаз. – Это тебе! – протянул ей просто огромную коробку. – Спасибо! – Билли сразу начала разрывать упаковочную бумагу и закрыла рот рукой, увидев коробку Баленсиага. Финнеас знал, как она их хотела. – Примерь. Если не угадал с размером, то можно будет поменять. Чуть ли не трясущимися руками она осторожно взяла кроссовки и надела один. – Ну как? Она просто кивнула. И прям так, в одном кроссовке, бросилась обнимать его. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Не за что. И ещё, – достал из сумки голубой пакетик, протягивая ей. – Финн, это же очень дорого... – тихо прошептала она, дрожащими руками касаясь пакетика Тиффани. – Сегодня ведь особенный день, Билли. Примерь. Она осторожно достала кольцо и надела на безымянный палец – Какая красота... – это было не массивное кольцо с черепом или пауками, от каких она сейчас без ума. Всего лишь тонкое колечко с камнями. Но, твою мать, на кольца Тиффани она пускала слюни лет с восьми! – Привет, – она совсем забыла про Лили, которую оставила ждать в комнате. – Привет. Финнеас, – брат протянул руку. – Лилиан, можно просто Ли, – девушка пожала её, нежно смотря на плачущую от радости Билли. – Приятно познакомиться! – Взаимно. – Ладно, Билли, иди спать. За полночь уже. Завтра я буду тут. – Да, конечно. Хорошо. Спасибо! Большое спасибо! – Иди уже, – чмокнул в макушку. Лили потащила её в комнату, но Билли, сказав, что ей нужно отойти и она правда недолго, наконец пошла в ванну. Она боялась. Жутко боялась того, что должно сейчас произойти. В интернете читала, что первый раз всегда больно. От этого становилось ещё страшнее. Но смысла сопротивляться нет. Она ведь сама знала, что это рано или поздно случится. Знала ведь? Знала. Не думала же она, в самом деле, что Лили всегда будет хватать поцелуев и объятий? Вот бы у неё была подруга или старшая сестра, у которой можно было бы спросить хоть что-нибудь. Насколько больно ей будет? Сколько это всё будет продолжаться? Почему вообще люди занимаются сексом? Зачем? Опустила взгляд на свои дрожащие руки. – Спокойно, Билли. У всех когда-то был их первый раз. Ты не исключение. Просто потерпеть, – шептала себе, пытаясь хоть немного успокоиться. Потом, шумно выдохнув, решила вернуться обратно, ибо смысла оттягивать неизбежное нет. Вернулась в комнату уже когда Финнеас был в своей старой комнате и наверняка спал. Девушка сразу толкнула её на кровать, впиваясь в губы. Теперь Билли стало по-настоящему страшно. Она не знает, как чувствуют себя жертвы во время изнасилований, но, наверное, что-то общее сейчас между ними есть. – Ли, – зашептала она, извиваясь и пытаясь привлечь внимание. Но Лили не слышала. Стянула с Билли кофту и расстегнула лифчик, грубо сминая грудь. – Давай завтра, пожалуйста? – Завтра уже наступило. – Я не хочу. Мне страшно. – Это нормально. Просто заткнись и дыши. Билли правда пыталась контролировать дыхание, но грудь, подгоняемая страхом, часто вздымалась. А, когда Ли стянула до колена шорты вместе с трусами, после снимая их, стало ещё и до жути стыдно. – Раздвинь ноги. – Пожалуйста, Лили... – Всё будет быстро. Билли осторожно развела ноги, смотря в потолок. Это не её тело. Не она сейчас так вульгарно выглядит. Айлиш не успела понять, откуда Лин взяла фаллоимитатор, при виде которого девочка закрыла рот руками, пытаясь не закричать от страха. Сердце заколотилось так быстро, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, а в животе закрутился огромный комок ужаса. – Сделай глубокий вдох. Успела краем сознания подумать о том, что вот сейчас всё и произойдет. Как только начала вдыхать, Ли шустро развела её ноги своим коленом, закрыла рот рукой и быстро вошла фаллосом до самого конца. Билли выгнула спину, а по щекам потекли слёзы. Руками вцепилась в одеяло. Её будто проткнули раскалённым ножом. Как же больно ей было! Она плакала в руку, которую Лили прижимала сильнее. Билли не знает, сколько продолжалась эта экзекуция, но, через некоторое время, когда она уже еле соображала, Лин, наконец, оставила её в покое. Тихо собрала свои вещи и ушла. Билли услышала звук отъезжающей машины. Так и лежала. Даже пошевелиться не было сил. Внизу было как-то странно мокро, и она осторожно провела рукой между ног. Подсветив кончики пальцев фонариком, увидела кровь. Тихо заплакала. За окном начало светать. Она знала, что надо пойти в душ, тем более учитывая то, что она вся в крови. Но совершенно не было сил. Она как будто отпрыгала десять концертов подряд, так что Билли осторожно заползла под одеяло и заснула. Когда открыла глаза, на улице было темно. Вскочила с кровати и дошла, если даже не добежала, до двери, чуть не упав. Низкий гемоглобин давал о себе знать, да и внизу всё болело. Закусывая губы, чтобы не всхлипнуть, быстро оделась и медленно поползла на кухню, держась за прохладную стену. Ноги совершенно не слушались и едва сгибались, а слишком широкие шаги отдавались колющей болью. Родители уже спали, слава богу они не увидят, в каком она состоянии. Дошла до кухни и замерла у входа. За столом сидел Финнеас. Всё-таки остался... – Здравствуй, – даже не повернулся к ней. – Привет, – тихо ответила она, боясь сдвинуться с места. – Ты проспала весь день. Что-то случилось? – Нет. Нет, всё в порядке. – Красивый цвет. Тебе идёт. – Да, спасибо. Айлиш, морщась, села за стол, рядом с Финнеасом. Опустила голову в пол. Чувствовала, как брат сверлит её взглядом. Кусала губы, пытаясь не плакать, потому что очень больно сидеть. – Что между нами происходит, Билли? – Ничего. Я сама за себя, я помню, – наверное, он услышал, как дрожал её голос, и увидел, как неравномерно вздымаются плечи. – Почему ты перестала мне звонить? – Это было два года назад, Финн. Так важно? – Нет. Просто ты перекрасилась, а мне ни слова не сказала. – Ты бы всё равно увидел. – Как тебе тур? – Отлично! Но я жутко вымоталась и спина отваливается после сна в этих гробах. – Надо попросить Джастина, чтобы нашел массажиста тебе. – Почему ты не уехал? – проигнорировала его слова – Потому что сказал, что, когда ты проснёшься, я буду тут. – А когда уедешь? – Выгоняешь? – Просто интересно. – Через час где-то. Надо ещё заскочить Клау цветов купить. – Ууу, на свидание идёшь? – Да. Кто такая Лилиан, Билли? – Тебе какая разница? – Ты моя сестра, я за тебя волнуюсь. – Это не причина. – Всё в порядке? – С чего вдруг такие вопросы? – Плохое предчувствие. Так? – Да. Да, всё нормально. – Как скажешь. Будешь есть? – Не знаю. Не хочу. – Хорошо. Билли, посмотри на меня. – Зачем? – Тебе сложно? Просто посмотри на меня. Большего я не прошу, Биллс. Она слишком шумно выдохнула. Со всей силы впилась ногтями в запястье под браслетами, надавливая на совсем свежие порезы. Ей нельзя плакать перед братом. Подняла на него глаза. В голове отсчитывал равные промежутки, чтобы дыхание не выглядело сбивчивым. – Что? – хрипло спросила она, заметив, что он слишком уж пристально разглядывает её глаза. – Ты поменялась. – Конечно, блять, поменялась. А чего ты хотел? – Нет, я не об этом. С последней нашей встречи — в офисе, после окончания тура, — что-то в тебе изменилось, только вот не могу понять, что. – Расскажи, как поймёшь. – Обязательно. Больше они не говорили. Через час Финнеас, поцеловав Билли в макушку на прощание, уехал. Лили не объявлялась двое суток. И, если честно, Билли было всё равно. Она сама не могла понять, обижается ли на девушку, но что-то внутри кололо. Лилиан. Попробовав пару раз её имя, поняла, что оно звучит совершенно противоположно броской и вычурной хозяйке: нежно, спокойно и красиво. Наверное, она всё-таки обиделась. А почему нет? Лин испоганила её первый раз. А Билли, начиная с того дня, когда узнала, что такое секс, хотела, чтобы её первый раз был со свечами и тихой музыкой. Но, видимо, она просто сделала что-то не так. Вместе с каледарём, перевёрнутым на двадцать первое число, объявилась и Лили. Написала Билли, чтобы та ехала к ней. А Айлиш, на радостях, забыла, что между ног всё ещё болит, что она обижена на Ли, быстро собралась и вызвала такси. – Привет! – от радости встречи после долгой разлуки чуть не прыгала на месте. Лин скептически оглядела Билли с ног до головы и впустила внутрь. – Привет. Проходи. Чай? – поставила чайник, пока девочка мыла руки. – Если можно. – Хорошо. Чёрный, зелёный? – Чёрный. Чайник закипел. Лили подала горячую кружку Билли. – Не обожгись. – Хорошо, – Айлиш думала. Не могла Ли позвать её просто чтобы попить чай. Это больше в стиле самой Билли. – Почему ты пропала? – неуверенно спросила девочка, осторожно делая маленький глоток. Язык всё же неприятно обожгло, от чего на глазах выступили слёзы, которые она быстро смахнула рукой. – Надо было отдохнуть. – Сейчас всё хорошо? – Да. Пошли я покажу тебе кое что. – Ладно, – Билли встала со стула и пошла вглубь квартиры в... Спальню? Зачем им туда? В комнате горели свечи. Приятный запах чего-то сладкого, отдалённо похожего на корицу, окутал всю комнату. – Как тебе? – Красиво. Зачем? – Потому что я хочу тебя, – Лили подошла к Билли и, встав за спиной, начала целовать шею, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием, – Детка, будет приятно. – Нет, Ли, я... Мне страшно. – Ну давай! Всё будет нормально. – Прости, пожалуйста. Я правда не могу. Я не хочу, давай завтра? – Ладно, – Лин тяжело вздохнула, отходя от Билли. – Не хочешь остаться? – Я не против. Дашь одежду? – Да, конечно. Заснули в обнимку. Лили тёплая, а Билли вечно мёрзнет, поэтому она прижималась к девушке всю ночь. Та гладила Билли по голове, тихо приговаривая: "Ничего страшного, завтра всё получится". Слушая тихую речь и ровное дыхание, Билли быстро заснула. Следующим вечером Айлиш снова сказала, что боится. Лили разозлилась, сказав Билли, что надо преодолевать свои страхи. Девочка осталась ночевать. Снова вечер. Снова тот же разговор. Теперь Лили накричала на Билли. Девочка даже тихо всплакнула. Но осталась ещё на одну ночь. Ничего не получилось и в этот вечер. Лин, окончательно выведенная из себя, накричала на Билли и сказала, чтобы та проваливала отсюда. Билли, рыдая, вызвала такси. Даже не попрощавшись, Ли закрыла за девочкой дверь. Приехав домой, маме сказала, что была у Финнеаса и очень устала. Мэгги не задавала вопросов. Билли, поднявшись в комнату, взяла лезвие. Потому что она никчёмная. Трусиха ссаная! Лили сделала для неё всё, а она даже раздеться не может! Выплакав всё, что было, заснула на кровати в уличной одежде. Лезвие валялось на полу, выпав из руки. На запястье добавились ещё девять красных полос. Лили снова молчала. Билли писала ей сообщения с извинениями, но девушка даже не смотрела. Через три дня такого молчания, в самый канун нового года, телефон наконец завибрировал сообщением. Билли, не спавшая сутки и с болящей головой, всё же радостно схватила телефон и зашла в мессенджер. Мы расстаёмся. Висело в чате с Лили. Билли опешила.

Почему? Я сделала что-то не

так? Лин, я исправлюсь!

Я просто не хочу больше тебя видеть, Айлиш. Если приедешь ко мне - позвоню копам Сначала Билли не поняла, зачем ей приезжать. А потом попробовала написать и не смогла: Лили заблокировала её номер, так что позвонить она тоже не сможет. И ехать нельзя. Значит, это правда конец?... Слёзы как-то сами потекли, капая на экран телефона. А потом она резко закрыла себе рот рукой, потому что не нужно, чтобы родители слышали, и заревела. Её только что бросили! Даже не объяснив причину! Она была уверена, что Лили сделала это из-за того, что Билли не хотела с ней спать. Хотя, может, она была просто недостаточно хороша для Ли. Плакала она долго. Заснула лишь под утро. Проснулась ближе к обеду. Лицо всё ещё было красным, а руки мелко подрагивали от вчерашней истерики. Но сегодня она договорилась приехать к брату поработать над альбомом, поэтому надо засунуть чувства куда подальше, привести себя в порядок, и, прикрыв десяток новых порезов, ехать в студию.

***

Финнеас открыл дверь почти сразу. Удивлённо оглядел её с ног до головы и пропустил внутрь. – Билли, у нас в доме двадцать пять градусов, мы вон в майках ходим, а ты в кофте. Снимай давай. – Нет, – уверенно ответила Билли, не смотря на него и проходя к лестнице, ведущей в подвал. – Подожди, пожалуйста! – хотел остановить её, но она уже ушла. Тогда он пошёл за ней. У самой лестницы схватил её за руку. У Билли выступил холодный пот. Потому что Финнеас схватил её за левую руку, которую она полосовала этой ночью. Кофта, как назло, задралась под его пальцами. Билли так и стояла спиной к брату, который щупал её руку, добравшись до бинта. Девочка морщилась от боли, когда пальцы брата попадали на свежие порезы. Наконец, он спросил: – Это что, Билли? – Не твоё дело. Он задрал рукав до локтя. Айлиш повернулась к нему лицом, смотря в пол. – Ты резала себя? – Не видно? – Почему? – Захотелось. Финн, не устраивай сцену, пожалуйста! – умоляюще попросила она. – Билли? – Отвали, пожалуйста. Ты хотел работать над альбомом. – То есть ты не будешь объяснять своё замотанное запястье? – Нет. – Хорошо. Но мы ещё вернёмся к этому. – Да пожалуйста! Больше к этой теме они не возвращались. Билли продолжала резать себя, Финнеас и родители продолжали закрывать на это глаза. Вскоре предплечье было полностью забинтовано и увешено различного рода браслетами. Начала ходить по клубам. Пройти охрану было легко: надо было просто помахать купюрами перед их лицами, и они без проблем впускали девочку. Родителей совершенно не волновало, где их дочь пропадает каждый вечер и почему приходит домой только под утро, а Билли прыгала на танцполе, в попытках прокричать всю свою боль текстами песен. Всех всё устраивало.