Потерянный ангел

– Чего довольная такая? – спросил у Билли Финнеас, когда она, после трёх непрерывных часов записи, сняла наушники. Пару месяцев назад менеджеры, наконец, утвердили тур. Скакала в офисе от радости, потому что, наконец, увидит Европу — совершенно другой мир. В Америке всё иначе, она в этом уверена. Взять даже что-то банальное — технику. Неужели европейцы и правда разогревают еду в духовках? У них, в Америке, есть микроволновки, а там? Кошмар какой! Как они, бедные, живут-то? А если у них и кетчупа нет — только его Билли может есть. Правда, посетит она только Францию, Германию и Испанию, но это гораздо лучше всего, что было до этого! Это же Европа... Но это не очень скоро, через год. Если она правильно поняла объяснения, то будет несколько этапов: Америка, Северная и Южная, перерыв на пару недель, Европа. А до тура её ждут интервью, фотосессии и пара выездных концертов в Нью-Йорк и Франциско. Интересно, а Адам был в Европе? А, может, он захочет поехать с ней на концерты? В Сан-Франциско, например? Они, правда, аж через пару месяцев, но вдруг... Завтра концерт. Адам сказал, что у него не получится прийти (ничего страшного, Билли почти не обижается), но позвал девочку после выступления к себе и пообещал, что позвонит завтра утром. За концерт Айлиш совершенно не волновалась, потому что сегодня весь день ушел на саундчек, а вот за вечер... Во-первых, она впервые будет дома у Адама, так волнительно! Во-вторых, а если он захочет её? Если захочет поцеловать её? С языком, как тогда у воды. Тогда она за себя не ручается: он безумно красивый. И Билли, кажется, хочет его. Почему-то она верит, что он не сможет сделать ей больно. А если обожжется? Если ошибётся и больно всё-таки будет? Хотя он, наверное так не поступит. Да, точно. С Билли всё будет в порядке. – Развисни и начни работать. – А? Да, сейчас. А ведь братишка совсем не догадывается, что причиной вдруг расплывшейся улыбки на лице сестры стало не солнце за окном, появившееся, наконец, из-за дождевых облаков, и не термометр, показавший повышение температуры воздуха на пять градусов в тени, — причиной было простое "Как дела?" пришедшее пару часов назад от уже любовно подписанного в контактах "Адам❤️" и потянувшее за собой вереницу мыслей о завтрашнем вечере. – Финн, я... – запнулась, потому что, с одной стороны, это её брат, в чьей поддержке она безумно нуждается, а с другой стороны, они уже не друзья. Интересно, как всё было, если бы он не переехал? Если бы остался жить с ними, с ней? Возобновили бы они традицию похода в парк раз в неделю, как тогда, в её семь лет? Или, может, он захотел бы отвезти её к океану, словно Билли снова всего девять лет, знакомя, сам того не зная, девочку с её единственным верным другом? Тем не менее, Айлиш не имеет никакого права, ни морального, ни физического, заставлять Финнеаса переехать обратно: он взрослый, встречается и живёт с девушкой, а она...а кто она? Просто сестра? Коллега? Работодатель? Кто? Но всё-таки так хотелось, чтобы хоть один родной человек за неё порадовался, чтобы хоть кто-то искренне пожелал ей счастья, пусть даже и молча: она сможет прочитать это в глазах! Пусть только порадуется. Пусть только не осудит. – Я...я начала встречаться с парнем. – Ты что? – Я в отношениях. – И кто он? – Адам. Ты его не знаешь. – Интересно, – Финнеас развернулся лицом к Билли и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. – Рассказывай. – Что? – Кто он? – Я же сказала, что ты его не знаешь. Что ещё? – И сколько ему лет? – Двадцать с чем-то, наверное. – Наверное? – Я не знаю точно. – А как, позволь спросить, вы встречаетесь? Он, конечно же, тоже не знает, что тебе шестнадцать? – Нет, и не узнает. – Почему? – Потому что не надо ему этого знать. Мне с ним хорошо — больше ничего не надо. – Понятно. – Я не нуждаюсь в твоём одобрении, так что можешь в принципе ничего не отвечать, – с наигранным равнодушием и холодом говорила Билли. А в это время совсем тихо, в мыслях, молилась: "Я же молодец, правда? Молодец же? Похвали меня, пожалуйста! Скажи, что я молодец, прошу! Скажи, что гордишься мной. Я почти справилась с этим, так скажи, что гордишься мной, мать твою! Ну пожалуйста, Финн..." Но Финнеас молчал. Пару минут смотрел на Билли, потом развернулся обратно и, бросив напоследок короткое "Я не одобряю", надел наушники, сказав Айлиш сделать то же самое. Девочка готова была плакать, потому что единственный человек, чьи слова имели для неё значение, не порадовался за неё и осудил. Осудил... – Я, извини...я сейчас вернусь, – сбросила наушники на диван и, прикрывая лицо руками, побежала из подвала-студии прямиком в ванную, минуя Клаудию, которая вышла посмотреть, что происходит. Ну как же так?...Как так-то?! Почему он не может просто за неё порадоваться?! Ну почему-у? Вспомнила, как брат говорил два года назад, что они останутся все такими же друзьями и что его переезд никак не повлияет на отношения между ними. А если бы он узнал, что было три месяца назад?... Если бы он тогда услышал хоть что-нибудь через тонкую стену или если бы случайно зашёл в её комнату и увидел, что происходит? Если бы тогда он увидел, как страшно ей было в тот вечер? Если бы он увидел, как она держала в ванной лезвие над венами? Потому что невозможно жить, будучи такой грязной. Потому что это — грязь, мерзость. – Билли, у тебя всё хорошо? – осторожно спросил нежный женский голос по ту сторону двери. – Д-да!-получилось громче, чем хотела. Голос подвёл и дрогнул. Черт! И телефон в студии остался! Адам бы сейчас её поддержал... – Билли, я могу войти? Молчала, рыдая, зажав себе рот руками так сильно, как смогла. Проклинал себя и отказывалась верить в то, что хочет, чтобы Клаудия зашла и пожалела её. Но это так...так глупо и неловко, так по-детски... – Билли, я вхожу! Дверь едва уловимо щёлкнула опустившейся вниз ручкой, запуская внутрь Клаудию. – Ну, Билли, ты чего? – осторожно присела рядом с девочкой, невесомо обнимая Айлиш. Билли, подумав минуту, прижалась к девушке, начав истошно рыдать ей в плечо. Клаудия осторожно гладила девочку, и совсем тихо, так, чтобы услышала только Билли, убеждала её, что всё будет в порядке. – Ну, Билли, всё. Тш-ш, всё хорошо. Может, позвать Финна? Билли отрицательно замотала головой: меньше всего сейчас хотелось видеть осуждающее лицо брата. Хотелось, чтобы её просто успокаивали и жалели — так, как это делает сейчас Клаудия. Так, как делал это Финнеас, когда она в семь лет упала с велосипеда и разодрала коленки и локти. Когда истерика начала понемногу отступать...как же стыдно стало Билли! Боже, такой кошмар! – Клау, извини...я... всё хорошо, спасибо...ты иди, я умоюсь и вернусь в студию, – отстранилась от девушки, пряча красные глаза под волосами. Давно уже заметила лезвия для бритвы на подоконнике. Сейчас ей это просто необходимо. Надо только, чтобы Клаудия вышла. – Точно? – Да, спасибо. Иди, всё хорошо. Клаудия молча вышла и, постояв около двери в раздумьях, пошла в студию к Финнеасу, который сводил записанные ранее дорожки. – Милый? – осторожно коснулась плеча парня и тот, сняв наушники, вопросительно посмотрел на девушку: – Да? Билли покоя не даёт? – Что? – Рыдает сидит? – Да. Иди поговори с ней, ей тяжело. – Зачем? – Финн, ей нужна поддержка. Я не знаю, что у вас, у неё произошло, но ты ей сейчас очень нужен. Просто обними её. – Не хочу. – Как...? – Вот так. Она взрослая девочка, Клау, пусть учится справляться со своими эмоциями. – Ну какая она взрослая, Финн? Ей всего шестнадцать. – Ей уже шестнадцать, – поправил Финнеас. – Не надо её жалеть, Клау, она этим пользуется. – Пользуется чем? Жалостью? Финн, ей тяжело. Она сейчас сидит и рыдает в ванной совсем одна. – Она всегда так делает. – И никто её не успокаивает?... – Нет, зачем? Она сама себя успокаивает. Я против, конечно, но пусть решает сама. – А что она делает? – Руки режет. – Черт! – вскочила с коленей Финнеаса и побежала обратно в ванну, потому что там, на подоконнике, лежат лезвия Финнеаса для бритв. Дай бог, чтобы Билли не увидела. – Билли, я войду? – постучалась в дверь и, не получив ответа, зашла внутрь. Билли стояла, облокотившись на подоконник и смотрела в окно, пока из глаз медленными дорожками текли слёзы. – Не ожидала от него такого? – насмешливо хрипло переспросила у Клаудии. Знала, что девушка пойдет к брату, чтобы он её успокоил, только вот лапочка Клаудия не знает, в каких отношениях с Финнеасом находится Билли. – Он всегда таким был? Может просто устал? – прикрыла за собой дверь и подошла к Билли. Посмотрела на неё с печалью в глазах, потому что поняла, что Билли не нужна собственному брату. Это читалось во всем: в его пренебрежительном отношении к девочке, в нежелании успокаивать её и поддерживать, в проецировании, вместо шестнадцатилетнего ребенка, лошадь, которая обязана всё тащить на себе, иначе её просто забьют, в отсутствии понимания того простого факта, что Айлиш — ребенок, который ну никак в свои шестнадцать не может быть взрослым независимым человеком, которого можно бросить одного, надеясь таким образом научить жизненным навыкам. – Всегда. Хотя в детстве было чуточку лучше...или я просто не видела. Про руки тебе рассказывал? – Да. – Отлично. Где у вас бинты? – Сильно порезалась, да? – Ничего страшного. – Вот, держи, – подала ей бинт, с сожалением смотря на девочку, которая, стыдясь себя, подняла рукав кофты, обнажая свежие раны. – Боже, Билли... – у Клаудии на глаза навернулись слезы при взгляде на девочку, которая загнанно смотрела на неё. Совсем тонкие, ещё детские запястья изрезаны и пестрят болью ребёнка. Вот он, крик о помощи. Что-то её гложет. И гложет до такой степени, что она решила, что делать себе больно — лучшее успокоительное. Что же с ней произошло?... – Я не жалуюсь, ты не подумай. Просто боюсь без бинта. – Давай я тебе помогу? – Билли отрицательно мотнула головой, стыдливо опустив глаза. – Ничего страшного, давай, – настояла Клаудия, потянувшись к рукам девочки. Билли робко передала девушке бинты, отворачиваясь, чтобы не расплакаться. – Ну, Билли, всё уже позади. Он тебя совсем не слушает? Тш-ш, тихо-тихо, не плачь. И давно ты так себя успокаиваешь? – Относительно недавно. – Хочешь мне что-то рассказать? – Не знаю. А тебе правда интересно? – Да. – Я начала встречаться с парнем, представляешь? – Воу, рада за тебя, поздравляю! – И... – Что, Билли? – Я просто...я не знаю, как об этом сказать... – Если не хочешь, можешь не говорить. Я не расскажу Финнеасу, если тебя это волнует. – Я просто... – не знала, стоит ли рассказывать Клаудии, ибо, по-сути, они никто друг другу. Но Клаудия ведь встречается с мужчиной, и встречалась, и она старше...а если рассказать ей про...про ту ночь? – Клау, а ты спала с ним? – Билли? – подняла глаза на девочку и, увидев, что Айлиш вот-вот снова расплачется, ответила: – Да. А ты со своим? – Нет. – Ты боишься? – Да. Можешь... – Рассказать, каково это? – Мг. – Билли, милая, – взяла девочку за обе руки, – убедись, что ему ты доверяешь. Он хорошо к тебе относится? – Да... – Ты этого хочешь? – Не знаю... Мне страшно. – Почему? Замолчала. А если Клаудия расскажет брату? Он же...Господи, такой позор будет! Он скажет, что она сама виновата. Потому что это правда... Она просто...Должна была позаботиться о том, чтобы было нормально. Когда она уже смирится с тем фактом, что никогда и ничего не будет так, как ей захочется? – Только не рассказывай Финнеасу, прошу, – прошептала, опуская голову. На пол закапали слёзы. Перед глазами появилась та ночь. То, как пахло тогда в её комнате. То, как она лежала. То, как стучало сердце. То, как больно было. – Никому не говори, ладно? Вообще никому. – Не расскажу. – Меня... – голос сломался на половине слова, и она истошно зарыдала, прижимаясь к Клаудии. Девушка прижала девочку к себе. Поняла, что пережила Билли. Сердце начало разрываться от жалости к ребенку, с которым она, до сегодняшнего дня, была едва знакома. Насколько же ей, бедной, должно быть больно, что она решила рассказать об этом ей? Сколько она молчала? – Хочешь поговорить об этом? – совсем тихо спросила Клаудия, боясь спугнуть Билли. – Я ведь не виновата, Клау, правда? Я ведь не виновата? Не виновата же, правда? – шептала Билли, прижимаясь к девушке. – Тш-ш, не виновата, Билли. Ты не виновата в случившемся, понимаешь? – Было так больно... – Мне очень жаль. Ты ни в коем случае не виновата, Билли. Если тебе это надо, я могу тебя выслушать. Хочешь рассказать? Билли закивала головой, утирая слёзы футболкой Клаудии, пока нежные женские руки гладили её по волосам, перебирая их между пальцев. Потому что это так больно... Будто эта боль скоро поглотит Билли полностью, не оставит совсем ничего, кроме большого черного пятна. Это невыносимо. – Я...это было на дне рождения. Я позвала её. Она пришла ближе к вечеру и потащила меня в комнату. Я пошла в душ, потом пришел Финн, поэтому я не помылась и вышла к нему. Потом вышла она, Финнеас отправил меня спать. Я сказала ей, что пойду в душ и быстро вернусь, но я...боже, мне было так страшно! Я знала, что это произойдет именно сегодня, как только я вернусь в комнату. Я так хотела тогда спросить у кого-нибудь хоть что-нибудь об...этом. Но я вынуждена была вернуться в комнату, потому что не могла бы прятаться вечно в ванной. Когда я зашла, она сразу повалила меня на кровать. Я сказала, что мне страшно, и она сказала заткнуться и дышать, а сама...сделала это. Принесла с собой игрушку и...было так больно! И так много крови натекло... Не знаю,сколько это длилось, но ей, наверное,надоело, потому что она просто собрала свои вещи и уехала. А...когда я проснулась, Финнеас ждал меня на кухне. Было утро, рассвет, поэтому родители спали. Я... веришь, я так хотела, чтобы он понял, что произошло, чтобы пожалел, чтобы защитил меня... Но...он поехал за цветами, а я осталась. Ещё несколько дней было очень больно, а потом как-то зажило, наверное. А сейчас...я начинаю его хотеть, но я больше всего на свете боюсь, что он сделает мне больно. Не должно же ведь так быть, правда? Не должно ведь быть больно? – Нет, Билли, не должно. Должно быть приятно. – Приятно? Это может быть приятно? – Это должно быть приятно. Мне безумно жаль, что ты прошла через этот кошмар в одиночку. Родители не знают? – И не узнают. И финнеас не должен узнать. Обещаешь, что не расскажешь ему? – Но ведь... – Обещаешь? – Обещаю. – Спасибо. И спасибо, что выслушала. Спасибо... Мне надо возвращаться к нему. Спасибо тебе. – Не за что. Мне очень жаль. Я рядом, если тебе что-то понадобится, ладно? – Все в порядке, спасибо, – кивнула и вышла из ванной. Пошла обратно в студию, где её встретил суровый взгляд. Когда-то это был её любимый взгляд: брат. А сейчас.. – Езжай домой. Каши с тобой сегодня не сваришь, так что давай, собирайся. – Я не хочу. Можно я ещё немного у вас побуду? Я тихо, вы меня не заметите даже. – Нет. Это мой дом. – Хорошо. Извини. Пока? – Мг.

Привет, как дела?

Чем занимался весь

день?

Написала Адаму, как только легла в кровать. Она в предвкушении завтрашней встречи, как он её обнимет, поцелует... Привет, всё супер. Ничего такого. А ты?

Записали пару дорожек

к новой песне. Хочешь

потом дам послушать?

Хочу!

А ты завтра точно

не сможешь прийти? Я

бы попросила охрану

пропустить тебя...

Вряд ли. Попроси на всякий, но я очень сомневаюсь, что получится.

Ладно, попрошу.

Я так хочу к тебе.

Я тоже хочу, Билли.

А можно я приеду?

Прямо сейчас. Я

такси вызову,

быстро доберусь.

Не стоит. Уже поздно.

Ну Адам, я очень хочу

к тебе.

Ты в каком районе живёшь?

Хайленд парк, а что?

Я могу к тебе приехать

Прямо сейчас?

Да

Боже ты не шутишь??

Нет. Приехать?

Да!!!!!!

Напиши потом номер дома.

Хорошо. Спасибо!!!

Лежала на кровати, прижав телефон к груди. Готова была стучать ногами по кровати и визжать от радости: он приедет к ней! Боже! Вскочила с кровати. А если у них что-то будет? Надо белье красивое надеть... И в душ тоже надо. Нет, лучше бы он не приезжал вообще! А может у них ничего не будет? Тогда и с кровати вставать нет необходимости. – Мать твою за ногу! – вздрогнула от стука в окно. Ну и какого черта? Каким идиотам не спится в без малого два часа ночи?! Спасибо хоть, что стекло не разбили, а то мать бы потом всю плешь проела. Когда решила, что идиоты ушли, в стекло прилетело ещё что-то. – Да чтоб вас переебало! – вскочила с кровати и подбежала к окну, намереваясь уже накричать на полоумных, которые всё это затеяли. Открыла окно и опешила – Адам?! Привет! – громко шепнула, потому что стены у них в доме картонные и родители, спящие за стенкой и так слышат каждый её шаг. – Привет! Ты сможешь открыть мне дверь? – Нет, у меня все спят! – А окно? Нараспашку. – Не могу, оно старое, не открывается так. – И что делать? – Иди к двери, сейчас попробую. Адам кивнул и завернул за угол, а Билли тихо встала с кровати и, приоткрыв дверь, убедившись, что все спят, на цыпочках вышла из комнаты. Осторожно пошла к входной двери. – Сука! – беззвучно ругнулась, потому что замок на двери громкий и в тишине дома откроется слишком шумно. Через пару секунд услышала, как заскрипела кровать у родителей и, когда ступор от страха прошел, быстро провернула замок. Оставалось открыть только дверь, которая скрипит, когда ей вздумается. Билли зажмурилась и, приготовясь к шагам из комнаты родителей, быстро открыла дверь так, чтобы Адам смог зайти, и так же быстро закрыла её, мысленно поблагодарив дверь за то, что не заскрипела. – Привет! – бросилась на Адама, обнимая. – Привет! – прошептал в ответ парень, чмокнув Билли в макушку. Девочка от радости прыгать была готова, потому что вот он, настоящий, рядом, стоит и обнимает её. – Идем. Только тихо, – робко взяла его за руку и повела за собой в комнату. Когда зашли, закрыла дверь. Жаль, что замка нет. – Привет, боже! – в животе запорхали бабочки, и она, движимая каким-то непонятным ей чувством, повернулась к Адаму, целуя его в губы. Почувствовала, как парень улыбнулся сквозь поцелуй, но не отстранился. Не знала, куда деть руки, поэтому просто положила их на руки Адама, которыми он, за талию, притягивал Билли к себе. Господи, как же хорошо! Пропустила момент, когда она, сделав маленький шаг назад, оказалась вплотную к кровати. Неужели целоваться может быть настолько приятно? Незаметно легонько ущепнула себя, убеждаясь в том, что это не сон и не выдумка больной фантазии воспалённого мозга — Адам реален, стоит рядом с ней, держит её горячими руками за талию, так мокро целует её... Через минуту Адам осторожно и очень медленно уложил её на кровать, ставя своё колено между её ног, прижимая вплотную прямо к тому месту. Лилиан делала так же, когда они лежали на кровати. Лилиан...а потом она... – Извини, я... – оттолкнула Адама, отплозая в дальний край кровати. – Я не могу, извини. Не могу. – Я не заставляю. Мне уйти? – Нет, прошу! Не надо. Ты извини, ты, наверное, хотел...и я тоже, но просто...я не могу, – если время лечит, почему тогда на неё это не распространяется? Почему за три месяца она не забыла абсолютно ничего? Она вообще сможет когда-нибудь забыть это? Как такое вообще можно забыть? А если, на самом деле, тут не было ничего страшного? Если она просто понапридумывала себе всякого, а, на самом деле, ничего такого не было? – Может всё-таки расскажешь, о ком ты постоянно думаешь? – Я..Я не..Ни о ком, я больше не буду, извини. Адам? – М? – Я тебя люблю, – осторожно, чтобы кровать не заскрипела, подползла обратно к краю. Аккуратно прижалась головой к животу Адама, а он гладил её по волосам. – Я тебя тоже люблю. – Правда? – тихо спросила. Парень нежно и практически невесомо надавил пальцами на подбородок Билли,поворачивая её лицом к себе. – Правда, – наклонился и поцеловал её. – Иди сюда, – едва слышно шепнула она, чуть отодвигаясь, давая Адаму место на кровати. Парень осторожно сел рядом, продолжив целовать Билли.Через пару секунд она сама осторожно опустилась на кровать, потянув Адама за собой. – Нет, погоди, – разорвав поцелуй, тихо прошептала. – Ложись, только осторожно, – медленно поменялась с Адамом местами, осторожно перекинула через него ногу и села сверху, после чего легла на парня, продолжив целовать. – Ад... – почувствовала, как в неё что-то упирается. Только не это... – Что? – парень ухмыльнулся, явно понимая, что Билли имела в виду. Задумавшись о том, что теперь делать, пропустила момент, когда его горячие руки скользнули под футболку. Дернулась, когда Адам опустил пальцы на её кожу. – Тш, не дергайся так. Всё же хорошо, малышка. Молчала, когда он, под майкой, коснулся груди. Боялась. Он физически сильнее её и, если она начнет сопротивляться, просто возьмёт её силой. Неужели он такой же, как она? Неужели он сейчас правда сделает это с ней? – Ну тише, чего ты? – пальцы выскользнули из-под футболки и принялись осторожными неловкими движениями вытирать слезы, что неожиданно полились из глаз. – Извини меня, пожалуйста. – Ну всё, всё. Тш-ш, всё в порядке, – уложил её голову себе на грудь и гладил по волосам, пока Билли, вцепившись руками в его футболку, плакала. Дура. Он ведь ничего ей не сделал, а она ведёт себя как ребенок. Как она вообще могла подумать, что Адам способен на такое? Он ведь так хорошо к ней относится, а она, как обычно, придумала себе бред какой-то. Ду-ра! – Извини, я не могу, – слезла с Адама, перекладываясь на кровать и поворачиваясь к нему спиной – Ничего страшного, – обнял девочку со спины. – Тебе надо будет уйти рано. – Во сколько? – Часов в шесть-семь. Мама к восьми просыпается. Не надо, чтобы она тебя видела. – Почему? – Скандал закатит. – Ладно. – Адам? – Да? – Я тебя люблю. – Я тебя тоже люблю, – поцеловал её в макушку. – Спи, Билли, тебе завтра тоже рано вставать. – Можешь поставить будильник? – На полседьмого поставлю, нормально? – Да. Можешь меня обнять, пожалуйста? – Конечно. – Нет. Погоди, – села на кровати спиной к стене и лицом к Адаму, сложив ноги по-турецки. – Давай лучше ты ляжешь к стене, а я — поближе к выходу, чтобы, если что, когда мама зайдет, тебя не было видно? У меня дверь не закрывается. И обувь твою я под кровать спрячу. И...блин, тебе, наверное, неудобно в уличной одежде, да? – Да нормально всё, Билли, – Адам осторожно положил руку на голое колено Айлиш, принявшись нежно гладить её. Девочка, смутившись, быстро и немного неуклюже опустила край длинной футболки между ног, прикрываясь. Она же никогда не надевает шорты на ночь, вот и сейчас забыла. У него такие теплые руки... И он так нежно её гладит, как будто жалеет. – Адам? – Да? – поднял на неё глаза. О Господи, насколько же хорошо он выглядит, смотря на Билли вот так, исподлобья! А если всё-таки? Она, кажется, хочет его. Прямо здесь и прямо сейчас! – Билли? Развисни, – помахал рукой перед её глазами. Но...боже, какой же прекрасной выглядит картинка, которую девочка уже нарисовала себе в голове. – Мать твою! – прошептала, шумно вздохнув. Опустила глаза и увидела, как Адам целует её колено. Рука лежала на бедре. – Что ты?... – Тш-ш. Я же вижу, о чем ты думаешь, – рука поднялась выше по бедру, практически дотронувшись до майки. – Адам, я...у меня мама за стенкой... – А мы ей не расскажем. Вздрогнула, почувствовав его руку у себя на белье. – Можно? Молчала. Конечно, она хочет этого и его она тоже хочет. Но...а если снова будет больно? Клаудия говорила, что это должно быть приятно, но...если она соврала? Хотя, наверное, правда больно быть не должно. А если правда попробовать? А мама? Если она встанет воды попить или, банально, в туалет сходить? Или просто проверить Билли? Господи, какой скандал тогда будет! Она же...тогда Адам узнает, сколько ей на самом деле лет. – Адам? – Да? – почувствовала, как его пальцы отодвинули полоску белья , от чего Билли шумно выдохнула. Парень ухмыльнулся, наблюдая за реакцией девочки. – Нам надо быть очень тихими, – робко улыбнулась, немного пододвигаясь вперёд, навстречу его пальцам. Плевать, если мама зайдет — снимет себе номер в отеле на пару дней, финансы позволяют и бумага о предоставлении полной дееспособности валяется в папке у менеджеров. – Ты девственница? – Да. Потому что ничего не было. Потому что Лилиан — просто кошмар, просто страшный сон, который надо поскорее забыть, словно его и не было. Потому что так легче. Легче будет жить, если просто забыть всё то, что было. Потому что это не правда, такого не было. Никто её не насиловал, ничего такого никогда не было. Всё всегда было хорошо. – У тебя есть смазка? – Что? Нет, конечно. – А резинка? – Нет. Я...я боюсь без неё. Извини, пожалуйста. – Всё хорошо. Иди сюда, – Билли тихо пододвинулась к Адаму, и он, кратко улыбнувшись, начал её целовать. Через пару минут Айлиш начала совсем тихо постанывать, двигаясь навстречу руке парня у себя в белье. – Хорошо? – улыбнулся парень через поцелуй. – Мг. – Тише, ты же сама сказала, что надо вести себя тихо. – Ага. – У твоей мамы сон чуткий? – Пиздец какой. – И кровать у тебя громкая. Давай завтра? – Я хочу тебя, – прошептала ему в губы, улыбаясь. – Я тебя тоже хочу, Билли. Но не здесь. Завтра. После концерта. Идёт? – Мг. Но Адам, я хочу сейчас. – Завтра, Билли. Давай спать, утром рано вставать. – Ну ладно. Всё, ложись к стене. И разденься. – Ладно-ладно. Приставать, надеюсь, не будешь? – усмехнулся, снимая футболку и штаны. – Я их заброшу под кровать, ладно? Там чисто. – Ладно, – Билли, взяв одежду, перегнулась через Адама, опираясь на локти, чтобы не свалиться с кровати, пока будет класть одежду под кровать. – Охуенная задница! – по ягодице прилетел шлепок. Вздрогнула, оборачиваясь на Адама. – Извини, не хотел пугать. – Всё нормально, – покраснела, осознав, что её положение и правда очень пошлое. Быстро забросила вещи Адама подальше под кровать и осторожно перелезла к краю. – Можно я тебя обниму? – Конечно, – улыбнулась и аккуратно прижалась к теплой груди Адама, утыкаясь носом ему в шею. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – поцеловал её в висок, от чего Билли улыбнулась, и тоже обнял её. – Адам, Адам, вставай, – едва слышно шептала, тряся парня. – Адам, просыпайся,-потянулась рукой к его волосам — и парень грубо схватил её за запястье, крепко сжимая. – Ай, мне больно! – прошептала, морщась. Адам моментально отпустил руку девочки. – Какого черта ты делаешь?! – прижала руку к себе, отмечая, что через пару минут появятся синяки. – Бля, извини. Я не хотел. Черт, Билли, прости, – поднялся на постели, осторожно беря девочку за руку. – Тебе надо уходить. – Ну не обижайся. – Всё хорошо. Одевайся. Мама скоро проснется. Завтракать будешь? – Сколько сейчас? – Полвосьмого. – Почему будильник не сработал? – Сработал, я просто решила дать тебе поспать, мы вчера поздно легли. – В следующий раз буди меня сразу. – Да, конечно. Извини, я просто думала, что так будет лучше. Извини, в общем, – опустила глаза вниз, сдерживая слёзы. Глупая. Какая же она глупая! Кто её просил дать лишнее время на сон?! С чего вдруг она решила, что можно решать что-то за Адама? – Завтракать не буду, спасибо. Да ну всё, Билли, перестань. Ничего серьезного не случилось, – поднял её за подбородок, целуя. – Ты прав, извини. Проводить тебя? – Да. – Идем. Только тихо. Взяла Адама за руку и совсем тихо открыла дверь из комнаты, осторожно ведя парня за собой. Помявшись у входной двери, осторожно открыла её и вышла на крыльцо босиком. – Ты куда босиком выскочила, прохладно же. Иди сюда, – потянул её поближе к себе. Билли, не поняв, что ей надо делать, глянула на Адама с вопросом во взгляде. – На кроссовки становись. – Я тяжёлая. – Дурочка ты. Становись. Такси скоро приедет. Билли, замешкавшись на секунду, осторожно встала на кроссовки Адама, поднимаясь на носочки, чтобы достать до губ парня. Прикрыв глаза, медленно поцеловала его. Адам, усмехнувшись девочке в губы, приподнял её за бедра, так что Билли, кратко улыбнувшись, сцепила ноги за спиной парня, сменяя поцелуй объятиями, крепко сжимая Адама. – Я тебя люблю! – чмокнула парня в щеку, улыбаясь. Видела, как подъезжает машина такси. Разочарованно выдохнула, попросив Адама опустить её на землю. – Я тебя тоже люблю. Всё, Билли, мне надо ехать, а тебе готовиться к выступлению. До вечера. – До вечера. Адам, улыбнувшись, быстро сел в такси. Билли постояла ещё немного на коврике с практически полностью выцветшей надписью "you're welcome!" перед дверью и, шумно выдохнув, вошла в дом. Слышала, как мама ходила по кухне, поэтому, подождав, пока она откроет холодильник, тихо прошмыгнула к себе в комнату, прыгая в кровать. – Билли! Вставай! – крикнула мама. – Да бля, – прошептала Билли, на пару секунд прикрывая глаза. – Уже иду! – крикнула в ответ, вставая с кровати и, переодевшись и умывшись, спустилась на кухню. – Доброе утро. – Доброе. Завтракай и начинай собираться. – Куда? – На саундчек. – Так ещё же четыре часа, я ещё поспать могу час-два. – Только и делаешь, что спишь. Ешь и приберешься в доме, полы помыть надо. – Можешь тогда на завтрак приготовить что-нибудь, пожалуйста? – В холодильнике полно еды. – Ладно.

***

Как только приехали на площадку,где будет проходить концерт, и мама куда-то ушла, Билли быстро пошла к охране, чуть ли не на коленях вымаливая пропустить Адама, если он придет, и не рассказывать об этом её маме. Повезло, потому что мужчины быстро согласились. Потом её ждали семь часов беготни по заставленными аппаратурой коридорам с минимальным освещением, по не слишком большой сцене и по пустому залу, который к вечеру полностью заполнится людьми. Всё это нагоняло тоску. Коридоры в особенности. Узкие, длинные проходы, соединённые между собой, так что одна она могла легко потеряться. Стоит Билли на секунду расслабиться и позволить себе думать, как в дополнение к тоске появлялась ещё и тревога. Но коридоры были и её укрытием. В них она могла прятаться до бесконечности. В гримёрке небезопасно, потому что, да, её можно закрыть, но ключи есть у всех. А коридоры не запираются. – Алло? – ... – Привет. Я тебя не отвлекаю? – ... – Точно? – ... – Нет, нет. Просто...просто захотелось позвонить. Ты на меня не злишься? – ... – Честно? – ... – Спасибо. – ... – Рука? – посмотрела на уже проявившиеся синяки. – Нормально. Ты не приедешь? – ... – Через час. В семь. – ... – Ладно. – ... – Да. Да, я понимаю, извини. Ты не обязан. – ... – Заедешь? – ... – В девять. – ... – Хорошо. Спасибо большое. Я тебя люблю. – ... – До встречи? – ... – Мг, пока. Сбросила звонок, едва уловимо улыбаясь. На концерт Адам не успеет, он сказал. Но пообещал, что заберёт её после и они поедут к нему. Билли вдруг резко заволновалась. А если снова будет больно?... – Успокойся, – прошептала сама себе. – Успокойся, ну пожалуйста. Такое странное чувство...будто она совсем ничего не может решать в своей жизни. Будто это и не её жизнь вообще. Чья-то чужая, но никак не её, а Билли просто молча наблюдает откуда-то со стороны за человеком, поразительно похожим на неё, который просто плывет по течению, следуя заранее заготовленному кем-то сценарием со всеми репликами и жестами.

***

Концерт отгремел на ура. Билли даже ни разу не упала — её личная победа. Глазами в толпе всё равно все полтора часа искала Адама. Наверное, было слишком заметно, что она кого-то ищет, потому что Финнеас спросил в наушники, кого она там высматривает, на что Айлиш лишь кратко качнула головой. – Спасибо, Лос-Анджелес! Вы лучшие! Люблю вас! – прокричала, пробежав по разным сторонам сцены, обнимая воздух, и под рев и гул толпы сбежала за кулисы. Побежала сразу в гримёрку, где, на столе, она оставила телефон два часа назад.

Я всё

Написала Адаму, переодеваясь в одежду потеплее, ведь на улице уже вечер, а болеть ну совсем не хочется. Жду на парковке Ответ пришел почти моментально. В чат команды, где были и её родители в том числе, написала, что ей надо бежать, так что она не сможет помочь в уборке и сборке сцены. Ещё раз поблагодарила всех и, выключив телефон, выбежала по длинным бесконечным коридорам на улицу. – Привет! – чуть ли не взвизгнула, влетев в Адама, обнимая. – Привет. Как концерт? – Супер! – Хорошо. Прошу, – открыл ей дверь машины. – Спасибо, – ноги начало сводить, поэтому она в буквальном смысле упала на сиденье. Адам, закрыв дверь, обошел машину и сел со своей стороны. – Ко мне? – А? Да, да. – Билли? – Извини, я устала. Ехали молча. Билли задремала, так что Адам, заметив это, сделал музыку потише, чтобы не разбудить девушку. Когда подъехали, она сама проснулась. – Я уснула?... – Да. – Извини, правда вымоталась. – Тебе не надо оправдываться. Может отвезти тебя домой, ты поспишь? – Нет, нет. Всё в порядке. Правда, всё хорошо. – Ну ладно. Идём? – Мг. Твой? – Да. Год назад купил. – Миленько выглядит. – Спасибо, проходи. Билли неловко зашла и пошла за Адамом туда, куда он её вел. В спальню, скорее всего. И вдруг, когда она поняла, что в спальню они идут не просто полежать, её охватил какой-то непонятный мандраж. По правде говоря, она не очень то и хотела секса. Вообще не хотела, если быть точнее. Вчера...вчера просто в ней что-то заклинило, вчера это было спонтанно и у неё не было времени обдумать это, а сегодня всё спланированно, так что Билли весь день как на иголках, просчитывая все возможные варианты развития событий. Но она не может отказаться, поэтому на вопрос Адама точно ли она этого хочет, тихо, но с наигранной уверенностью отвечает "да". Ведь это её долг, её прямая обязанность. Ведь нельзя сначала говорить, что хочешь, а потом резко менять свое мнение — она уже сделала так с Лили. Какой исход? Её бросили. – Может тебе в душ надо? – негромко спросил Адам, видя, что Билли снова ушла куда-то вглубь своих мыслей. – А? Да. Да, точно. Какое полотенце я могу взять? – Любое. Они все чистые. – Хорошо, я быстро. Помылась она и вправду быстро. Но, стоило ей выключить воду, как в голову вновь полезли мысли. Стала перед зеркалом. Что в ней может быть красивого?... Почему всем достаются идеальные, безумно красивые тела, а ей какое-то убожество? Грудь эта, ужасно непропорциональная и кошмарно тяжёлая, так что когда-нибудь, когда у неё будет достаточно сил, денег и времени, она точно сделает операцию по её уменьшению. Живот этот, тоже ужасный. Огромный такой, будто она буквально вчера троих детей одновременно родила. Руки дряблые, ноги...бедра эти огромные, которые она, пожалуй, ненавидит больше, чем грудь и живот, с целлюлитом в придачу. Ужасно. В ней всё так ужасно и убого! – Да где же они?... – прошептала, пытаясь найти лезвия. Потому что ей надо как-то успокоиться. Надо доказать себе, что она всё ещё имеет хоть какой-то контроль над собой. Да не может такого быть, чтобы у него не было лезвий! Чем он бреется тогда?! Свои она забыла. Они так и лежал под матрасом, спрятанные от мамы. Нашла! Наконец-то! Осторожно распаковала упаковку, будто это новогодний подарок, и провела по коже. С седьмым порезом её, наконец, перестало трясти. – Билли, у тебя всё в порядке? – вздрогнула от стука в дверь. – Да, уже выхожу! – крикнула в ответ, в спешке пряча лезвие и подставляя руку под воду, смывая кровь. Порезы видно, но ничего, она может просто не поворачивать руку этой стороной. Думала, стоит ли одеваться. Решила, что смысла особого нет, ведь её всё равно разденут, так что просто завернулась в полотенце, пытаясь не смотреть на себя в зеркало. Осторожно вышла, идя в спальню. С каждым шагом росло желание развернуться и убежать, прямо так, в полотенце, но Билли напоминала себе, что она обязана это сделать, что у неё нет вариантов, что ей нельзя просто так взять и убежать, ведь Адам не сделал ничего плохого. – У тебя всё хорошо? Ты точно хочешь? – Да, эм, – спрятала руку за спину, – да, точно. Всё в порядке, правда, Ад. – Ад? – Ты не против, если я тебя буду так называть? – Нет, мне нравится. Они так и стояли около входа. Билли неловко топталась на месте, потому что не могла решиться на то, чтобы что-то сделать. – Вчера ты была посмелее. Что-то случилось? – Извини, я просто...я не умею. – А...ой, точно...у тебя вообще никогда ничего не было? – спросил, ведя её к кровати. – Нет. – Понял, ладно. Потом Билли, честно говоря, не смогла думать ни о чем, кроме того простого факта, что Адам может в любой момент сделать ей больно. Вот сейчас, пока он развязывает полотенце, он может придавить её своим телом, чтобы не сопротивлялась, и сделать что-нибудь. Или, увидев её полностью голой, рассмеётся над тем, как ужасно она выглядит. Или вот прямо сейчас, целуя её, заламает ей руки. Или ещё что-нибудь. Но самое страшное началось, когда он поцелуями спустился вниз и осторожно развел её ноги, которые до этого она сжимала. Тогда её в самом деле затрясло. – Билли? Ты чего дрожишь? – Извини, я не сказала...у меня синдром Туретта, – ляпнула первое, что в голову пришло. Даже почти не соврала. – Меня так дёргает иногда. У меня, например, глаза могут...ну, знаешь, типа я кривляюсь, или лицо каким-нибудь странным станет... Это типа непроизвольно происходит. – Понял. То есть сейчас всё хорошо? – Да. Просто тики. – Хорошо. – Можешь свет выключить, пожалуйста? Иногда из-за света тики, может и сейчас так же. – Да, конечно. Выключив свет, вернулся, снова разводя её ноги. Билли пыталась лишний раз ни о чем не думать, ведь сейчас Адам положил руку точно так же, как это делала Лили. Или вот сейчас, посмотрел на неё так же, как она. Он был безумно нежным. Бережно вытирал её слезы, когда, после проникновения, она расплакалась, ведь не было той ужасной жгучей боли, которую она очень хорошо запомнила. Кажется, ей даже было приятно... – Всё хорошо? – иногда спрашивал Адам, когда Билли замолкала. – Да, всё отлично, – вспоминала, что нельзя лежать молчаливым бревном и начинала снова издавать хоть какие-то звуки. Всё было совсем не так, как с Лили. Адам был очень нежным с ней, осторожно двигался, не желая причинять боль, очень много целовал её и гладил. Она даже что-то чувствовала, какую-то непонятную тяжесть внизу живота, как будто она снова лежит в кровати с Лили и целуется. Она соврет, если скажет, что ей было неприятно или больно. Ничего такого не было. Она иногда даже искренне стонала. Наверное, не так много, как она представляла, но такое правда было. Но мысли о том, что парень в любой момент может сделать ей больно, не покидали Билли ни на секунду. – Всё в порядке? – спросил Адам, когда всё закончилось. – Да. Да, всё хорошо. Спасибо... – За что? – Просто так. А сколько сейчас времени? – Почти одиннадцать. – Черт...меня мама убьет. До дома ещё часа два ехать. – Может останешься? – А можно? – Конечно. Сходи в душ. – Зачем?... – Просто после секса надо помыться. Иди, я после тебя. – Ладно, хорошо, – завернувшись в полотенце, снова ушла в душ, прихватив с собой телефон. Быстро помывшись, оделась в одежду, которую оставила там раньше, и включила телефон. Если она останется у Адама, то ей потом такой скандал дома устроят...а что она маме скажет? Мам, я осталась у парня, с которым знакомы пару дней, но мы уже переспали и он предложил остаться на ночь? Или как она должна объяснить маме, у кого она ночует? Финнеас сейчас явно не будет на её стороне. А вот Клаудия... Вроде, ещё не слишком поздно, так что Билли решила, что позвонить будет лучше, чем написать. – Алло, Клау, привет! Я не разбудила? – ... – А Финн? – ... – Хорошо тогда. Клау, я хотела тебя попросить кое о чём. Финнеас мне просто откажет, а тебе я не думаю, что сможет отказать... – ... – В общем. Эм...помнишь, я рассказывала тебе про Адама? – ... – Да, да он. Я просто сейчас у него, и мы...ну...типа... – ... – Да, всё было хорошо, спасибо. В общем я не успеваю вернуться домой. Может ты могла бы попросить Финнеаса, чтобы он сказал маме, будто я у вас? А я завтра утром домой вернусь. – ... – Боже, спасибо огромное! Правда, огромное спасибо! – ... – Ладно, я пойду. Спокойной ночи. Ещё раз спасибо! – ... Сбросила звонок, улыбаясь. Клаудия попросила Билли написала ей, когда будет завтра уезжать домой, чтобы она сказала Финнеасу, если ему позвонит мама. Вернулась в спальню. Адам, увидев, что она оделась, усмехнулся. – Всё таки домой поедешь? – Нет, если ты не против. У меня просто другой одежды нет. – Возьми у меня в шкафу, – указал на полку с футболками и ушел в душ. Билли осторожно взяла верхнюю футболку. Вроде достаточно длинная и широкая. Быстро переодевшись, осторожно сложила свою одежду и, не найдя, куда можно её положить, оставила на полу. Встала посреди комнаты, боясь что-то делать. Её всегда поражали люди, которые могут чувствовать себя как дома в любом месте. Ей, например, и в голову прийти не может взять просто так лечь в кровать, укрыться одеялом. И что, что Адам сказал именно так сделать? Ей неловко. Это же его кровать. Пока она думала, что ей делать, вернулся Адам. – Ты чего стоишь? – только сейчас поняла, что она всё ещё топчется возле кровати, не решаясь что-либо сделать. – А, я... – Ложись, давай. Я окно на ночь открою, ты не против? У меня жарко. – Да, конечно. Это типа твой дом. – Закроешь потом, если холодно будет. Ложись, я сказал. – Ладно-ладно, – улыбнулась, ложась под тяжёлое одеяло, прямо как она любит. Когда Адам лег рядом, прижалась к нему. Парень приобнял её, от чего Билли полностью обмякла и чуть не замурчала, словно кошка. – Так ты в самом деле певица, получается? – спросил Адам через пару минут. – Да. – Надо будет послушать. Будет у тебя плюс один фанат, – усмехнулся парень, на что Билли, напротив, заволновалась. Ведь по первому запросу в интернете выскакивают всевозможные статьи про её возраст. Нельзя, чтобы Адам знал. Тогда он её бросит. – А, да у меня и так хватает. Но за интерес спасибо, приятно. – А можно узнать твоё полное имя? – Билли Айлиш Пайрат Бэрд О'Коннелл. А твое? – Адам Перес. – Мексиканец? – Дедушка по папе. А у тебя кто...шотландец? – Ирландец. По папе там типа какие-то дальние родственники, мы с ними не общаемся. – А Пайрат?... – Брат решил пошутить. Брата хотел, видимо, а ему сестру подкинули. Вот и решил типа в отместку третье имя дать. По крайней мере я так думаю, он мне это никак не объяснял. – А сколько тебе? – вот она. Точка не возврата. Сейчас она признается, что ей шестнадцать, а он хмыкнет. Потом, завтра, когда она уедет, напишет ей что-нибудь из разряда "у нас слишком большая разница в возрасте" и они расстанутся. Хотя, можно ведь соврать... – Ад, неужели это правда настолько важно? – Нет, просто интересно. Важно, конечно, но не прям "настолько". Мне вот двадцать два, в январе день рождения. Билли ничего не ответила. Адам взял с тумбочки телефон, заходя в поисковик. Не понимала, что он хочет делать ровно до тех пор, пока он не начал вводить её имя в строку поиска. Вскочила, пытаясь отобрать телефон. – Ад, зачем? Отдай! – Не-а, ты же не убила человека, чтобы так бояться! – Ад, ну отдай! – Адам, наконец забрав свой телефон из рук девушки, поднял его, так что Билли не могла достать, продолжив одной рукой искать. Айлиш, поняв, что сейчас всему придет конец, осторожно отодвинулась от парня, отворачиваясь, подготавливая себя к тому, что он сейчас ей скажет. – Шестнадцать лет... – задумчиво сказал, на что Билли лишь едва заметно вздрогнула. – Шесть лет разница...твою мать, чем я только думал? – Извини. Я должна была сказать раньше, – прошептала, вытирая слёзы. – Да, было бы славно. Теперь всё понятно, – усмехнулся. Билли не понимала, что смешного в том, что ей шестнадцать. Что такого забавного он в этом нашел? – Что? – Понятно, почему тебе гулять допоздна запрещают, почему так маму боишься. Ты чего плачешь? – Нам лучше расстаться, да? – Почему? Ты этого хочешь? – Нет...а ты? Тебе не противно с малолеткой?... – Что? Боже, нет, конечно! Разве что тебе даже восемнадцати нет. В глазах общества не очень выглядеть будем. – А тебе не плевать? – А тебе? Слышал, что фанаты обычно плохо такие новости переносят. – А кто им скажет? Менеджеры рано или поздно узнают, конечно, но никаких комментариев давать не будут. Так что всем всё равно. Им главное, чтобы я работала, а с кем провожу свободное время — моё дело. – Не знал, что ты такая грозная. – Я? Грозная? Не сказала бы. Брат, наоборот, говорит, что я типа слабохарактерная. – Да ладно! Ты на котенка похожа. – На котенка?! О боже! Сейчас захлебнусь в розовых соплях! – оба рассмеялась, а Билли словила себя на мысли, что уже очень давно не смеялась вот так искренне, а не потому, что надо. – Да ладно, "котенок" это розовые сопли?! – Розовее и сопливее некуда. – Какой кошмар! А как к тебе тогда обращаться?! – Ну не зна-а-аю. – А брат тебя как называет? – Уж точно не котёнком. Никак он меня не называет. – А чего? – Мы просто...ладно, в детстве мы были достаточно близки. Ну, то есть как, родители просто типа заставляли его за мной смотреть, так что, ну, как минимум я типа очень к нему привязалась. А потом, когда ему исполнилось восемнадцать, он заявил, что съезжает. Сказал, типа теперь я сама за себя и ему плевать, что я буду делать. Странные у нас с ним отношения, в общем. Типа не так всё и плохо, но как-то... всё ухудшилось, значительно ухудшилось, когда он переехал. Зато, из плюсов, у меня, вроде, достаточно неплохие отношения с его девушкой. Ну типа знаешь, мы не соперничаем за него, ничего такого. Наоборот, скорее. Я всецело отдаю его ей, а она, наоборот, хочет, чтобы он уделял мне больше внимания. – А что? Не уделяет? – Нет, если честно. Мы с ним постоянно ссоримся. Я понимаю, он устал от меня и мечтал избавиться всю свою сознательную жизнь от балласта в моем лице, а сейчас, когда у него, наконец, получилось, и я типа искренне рада за него, я начала цепляться за него всеми руками и ногами. Я понимаю, что ему это не нравится, типа никому не понравилось бы, но ведь он всё ещё мой брат... Замолчала, зевая. Адам, увидев, что девочка и в самом деле сильно устала, поцеловал её в макушку, негромко предложив: – Может, давай спать? Ты вон уже носом клюешь. – Если ты не против, то я бы с радостью... Только разбуди меня завтра утром, пожалуйста, а то буду часов до двух спать. А мама... – Хорошо, во сколько? – В девять-десять. Спасибо. – Ложись. – Спасибо. Ты тоже. Свет они так и не включали, поэтому и выключать его не было необходимости, так что Билли, подождав, пока ляжет Адам, повернулась к нему спиной, пододвигаясь ближе. Парень без слов понял её, обнимая. – Спокойной ночи, – прошептал, целуя девочку в шею, от чего она едва заметно улыбнулась. – Спокойной, – прошептала в ответ. Прикрыв глаза, сама не заметила, как уснула.

– Билли, просыпайся, – проснулась от того, что её трясли за плечо. Через пару секунд раскрыла глаза, смотря на Адама, сидящего перед ней на корточках. – Доброе утро. – Доброе. Сколько сейчас? – Полдесятого. – Спасибо. – Завтракать будешь? – Буду. – Хочешь сэндвичи? – Так...с чем? – Арахисовое масло. – Боже, да! Может у тебя ещё и джем есть? – Есть. – И его тоже. – Иди умывайся, я сделаю. Только скажи, как. – На один тост намазываешь масло, на второй – джем. Кладешь их друг на друга и всё. – Фу! Это же абсолютно не сочетается! – А ты попробуй. – Понял, понял. Зубная щётка лежит на раковине. – Хорошо, спасибо. Быстро приведя себя в порядок, сбежала вниз по лестнице, залетая на кухню, потому что она проголодалась настолько, что, казалось, сейчас могла бы съесть даже что-то несъедобное. – Чай, кофе? – спросил, ставя перед ней тарелку с сэндвичами. – Не, спасибо. А ты чего не ешь? – Уже позавтракал. Кивнула, откусывая кусок сэндвича. – Боже, какая вкуснятина! Попробуй! – протянула сэндвич ему, давая откусить. Было в этом моменте что-то такое...она даже не может объяснить... что-то интимное... – Ну как, ну как? – спросила, взявшись за второй сэндвич. – Не так уж и плохо, признаю. Через пару минут, когда с завтраком было покончено, взяла телефон и написала Клаудии, что она вызвала такси до дома, что в принципе и сделала через пару секунд. – Я пойду переоденусь. Сейчас вернусь. Адам, кивнув, остался на кухне, убирая посуду. Билли же быстро переоделась, аккуратно заправила кровать, насколько это было возможно на скорую руку,и сбежала вниз, потому что телефон завибрировал уведомлением о том, что такси подъехало. – Я пойду? – Да, такси приехало. – Да... Спасибо, Ад... – Не за что, – поцеловал её, отпуская через пару секунд. – Я тебя люблю. – Я тебя тоже. Кивнув, выбежала из дома, садясь в машину такси. Как же она любила утренний Лос-Анджелес! Словами не передать всю её любовь к этому городу, особенно утром, когда все куда-то бегут, торопятся. Она, честно говоря, обожала стоять в пробках, рассматривать людей: вот куда-то бежит женщина в брючном костюме и на шпильках, в одной руке зажав часть папок — остальные же выглядывали из черной сумки — в другой неся два стаканчика с кофе, видимо; а вот мужчина, только что проснулся, видимо, судя по помятому виду и соответствующей одежде, вел на поводке ужасно довольную собаку, которая радостно прыгала на небольшие скопления голубей, пока хозяин неторопливо шел следом, что-то говоря. У всех своя собственная маленькая жизнь, со своими заботами и хлопотами — а Билли обожала наблюдать за подобным, обожала узнавать,как человек ведёт себя, о чем думает, чего хочет. В пробке они простояли без малого час, что было странно, ведь час пик давно прошел, но Билли была ни капли не против. Когда зашла домой, с порога на неё едва не набросились: разъяренная мать с таким же отцом на пару начали кричать на нее, мол, нельзя так сбегать с концерта, нельзя шляться непонятно где и с кем, хорошо, что хоть у брата ночевала (Билли едва сдержала улыбку, представив выражение лица мамы, если бы она узнала, у кого она сегодня была и чем они занимались). Когда её, наконец, устали отчитывать, дали пройти в свою комнату. Айлиш ещё раз написала Клаудии, поблагодарив. Остаток дня Билли провела лёжа в кровати с телефоном, где были открыты заметки, и с ноутбуком, где фоном шел "Офис", пытаясь выдавить из себя хоть что-то, ведь лейбл заговорил о том, что в следующем году от неё нужен альбом, а у неё из набросков в заметках только пару строчек про фильмы, которые "надо будет когда-нибудь глянуть". Иногда бегала вниз, чтобы помочь маме на кухне и с уборкой или папе на улице или в гараже. Проснувшись утром на следующий день не помнила даже, как поужинала, сходила в душ и легла спать. Ну и ладно. Не столь ценные воспоминания, чтобы грустить по их поводу. В отличии от Адама...она скучала по нему, по его губам...по его поцелуям, по тому, как он нежно гладил её и спрашивал всё ли в порядке, по тому, как бережно держал её за руку, целуя её кожу, которая каждый раз покрывалась мурашками. Но чего-то большего ей совсем не хотелось. Не то, чтобы было плохо или больно, просто...просто она, наверное, бракованная и ей не нравится секс. Зато сейчас она бы всё отдала, чтобы полежать с Адамом так, как они лежали после того, как переспали, когда он перебирал её волосы, нежно и бережно целовал, будто она - что-то важное, ценное и до ужаса хрупкое, и внимательно слушал. По этому Билли безумно скучала, хотя прошли всего лишь сутки. А что будет дальше? Завтра? Послезавтра? Через неделю что она делать будет? Выть? На стены лезть?

Доброе утро!❣️ Как

дела? Может у тебя

будет минутка

увидеться?

Привет всё нормально, ты как? Всё в порядке? Можно, я завтра свободен, можешь ко мне приехать, если хочешь

Хочу конечно!!! А я

смогу у тебя

остаться?

Да, без проблем.

Спасибо.

Улыбалась ровно до тех пор, пока не пришло сообщение-напоминалка от менеджера о том, что завтра у неё фотосессия в четыре. – Че-ерт, – жалостливо протянула шепотом, потому что эта тягомотина затянется на часа три точно, а может и на все пять, не угадаешь. А с её удачей, фотограф попадётся крайне разговорчивый и, к сожалению, его продуктивность и скорость зажима пальцем кнопки спуска затвора явно не будут совпадать с умением чесать языком. Одно она любила в фотосессиях — за неё всё сделают. Её накрасят, заплетут, оденут так, как того требует объектив, и всё, ей самой не надо ничего думать. А ещё будет, как обычно, подобие фуршета — перекус, как она это называла, — так что можно было не завтракать дома, ведь на площадке всё равно она найдет, что поесть. – Билли! Спать ложись! – Что, блять, – прошептала себе под нос. Хотела уже возмутиться в ответ на крик матери, как вдруг случайно глаза упали на строку со временем,отображающуюся на экране телефона. – Сколько?! – возмущенно прошептала, потому что не может сейчас быть без малого одиннадцать часов вечера. Ну не может! Она вообще сегодня ничего не делала. С кровати не вставала почти, и то только в туалет. – Айлиш, ты слышишь меня? – Да, мам! Ладно, поспать и вправду не помешает, потому что то, что фотосессия на четыре, значит, что приехать ей надо будет к двум, а лучше к часу. А утром пока Билли встанет с кровати, пока в душ сходит, пока, может быть, поест...вставать надо часов в девять, не позже. Спокойной ночи!) Вздрогнула от вибрации телефона, едва заметно дернувшись. Надо отключить эту идиотскую вибрацию! Когда-нибудь сердце остановится из-за этого! Посмотрев на сообщение, словила себя на мысли, что она лежит и улыбается как дура. Для полного образа не хватает только завизжать, уронить голову в подушку и бить ногами по кровати, ей богу.

Спокойной ночи!!

А ты во сколько завтра приедешь?

Уф, у меня завтра

фотосессия на четыре,

так что надеюсь к 8-9

приеду. Не слишком

поздно?

Не, в самый раз. Сладких снов!

И тебе.

Стоило только отложить телефон, как глаза сами закрылись. Но Билли не имела абсолютно ничего против, потому что это лучше бессонницы, котoрая преследовала её долгое время, сразу после разрыва с Лили. Ей снились хорошие сны. О том, как она приехала к Адаму, а он с порога поднял её на руки и долго-долго целовал без единого намека на секс, потом они пошли в спальню и лежали, обнимаясь и болтая обо всем на свете. Прекрасный сон. Жаль только, что с вибрацией будильника всё вернулось на свои места и Билли проснулась не в объятиях Адама, а в холодной тесной комнате совершенно одна. Но ничего, сегодня ведь они увидятся! И, значит, всё снова будет хорошо! Надо только придумать, как со съёмок незаметно для мамы сразу уехать к Адаму...ну ладно, разберётся на месте. *** – Приве-е-ет! – чуть ли не запрыгнула на парня, когда он открыл ей дверь. Адам усмехнулся, пропуская девочку в дом. – Привет. Как всё прошло? – Отлично! Фотограф хоть и болтливый всё-таки попался, но свое дело знает. – Ну и супер. Ужинать будешь? – Не, я на площадке поела. А вот полежать бы не отказалась,ноги болят ужасно. – Идем. Дать тебе майку? – Да. – В гостиной или в спальне? – Давай в гостиной. Включим на фон что-нибудь. Адам кивнул, поднимаясь на второй этаж. Билли осталась стоять возле лестницы. Решила осмотреться. Прошла в комнату с супер уютным диваном, предположив, что это и есть гостиная. Под телевизором стояли разные статуэтки и фотографии. На одной фотографии увидела маленького Адама. Рядом стояли родители, наверное, а мальчик присел рядом с собакой, очень похожей на её Пеппер. – Пожалуйста, – вздрогнула от неожиданности, услышав Адама. Поставила фотографию на место и встала, поворачиваясь к парню. – Спасибо. Извини, эм...стало интересно. – Я понимаю. Хочешь спросить что-то? – Да, если можно. Сколько тебе тут? – Десять. – Родители? – Приемные. – Оу – Они воспитывали меня с трёх лет, так что я считаю их своими родителями. – Тогда я за тебя рада, если так можно сказать. Собака твоя? – Да, подарили на день рождения. Нала. У родителей живёт. – Хорошенькая. – Ага. Переодевайся, чего стоишь. – Эм...можешь типа отвернуться, пожалуйста? – Ладно, – развернулся спиной к девочке. Билли на всякий случай тоже развернулась спиной к Адаму. Быстро сменила кофту на майку парня и сняла штаны. Благо футболка была достаточно длинной, чтобы прикрыть всё, что в этом нуждалось. – Все. – Отлично. Сейчас я диван разложу. – Он ещё и раскладывается? – Конечно. – Боже, я его уже люблю. Быстро всё сделав, Адам достал откуда-то пару пледов и кинул на диван. – Выбирай. – Все. Чувствую женскую руку, кхаха. – Да, мама сказала, что дом без хотя бы одного пледа домом не считается. – Потому ты купил...м...три. – Да. Как чувствовал, что пригодятся. Ложись. – Боже, какой он мягкий! – радостно вскрикнула, прыгая на мягкую ткань. Наконец-то можно расслабиться. – Что включим? – Не знаю. Давай офис, пусть идёт. – Как скажешь. – Ложись ко мне, – тихо сказала Билли, застеснявшись. Это просто всё так мило... Парень, улыбнувшись, лег рядом с девочкой. Билли, укрыв его пледом и подумав секунду, осторожно опустила свою голову на плечо парня, обмякая. – Сильно устала? – Мг – Как с братом дела? – Да никак...избегаем друг друга. Я по нему типа очень скучаю, если честно... – Скажи ему об этом. Я думаю, он прислушается к тебе. – Ад, это...типа всё не так работает. Так не получится. – Почему? – Потому что...я типа не хочу унижаться перед ним. Раз бросил, значит в самом деле считал, что я к этому готова, и я...я просто не могу ударить в грязь лицом перед ним...но я очень хочу, чтобы мы типа общались. Мне его очень не хватает. Я скучаю по тому времени, когда мы часами сидели в его комнате дома и дурачились. Типа сейчас у него на уме только дедлайны. Я понимаю, что это важно, иначе меня, как котенка, просто выбросят из лейбла, но не всё же крутится вокруг одних дедлайнов, правда же? И я...знаешь, я типа попробовала поделиться с ним кое чем. Но...он очень плохо отреагировал. А я как дура расплакалась, так что его девушка, Клаудия, меня успокаивала. Она очень хорошая. Я, если честно, очень хотела бы иметь такую старшую сестру. – Может ты его чем-то обидела? – Не знаю...я у него спрашивала, но он говорил: "Айлиш, ничем ты меня не обидела. Просто я повзрослел и тебе надо сделать то же самое". Но я...если честно, я не понимаю, в чем должно заключаться моё взросление. Я типа итак всё делаю сама, никому ни на что не жалуюсь. Что такого делают взрослые, чего не делаю я? – Не знаю, Билли. Как по мне, так ты очень взрослая. Я бы никогда не дал тебе шестнадцать. Мыслишь не по годам. – Спасибо. Слушай, Ад... – М? – Я знаю, что мы очень мало знакомы, да и в отношениях всего пару дней, но...эм...может ты хочешь съехаться? Я понимаю, что, наверное, слишком тороплю события. Извини, если не хочешь. Я приму любое решение. – Билли, я...боже, мы знакомы-то всего пару дней. Ладно переспать, но съезжаться... – Извини, я поторопилась, наверное. – Всё в порядке. Мне надо время подумать. – Да, конечно. Спасибо. – Не за что. Остаток вечера они провели за просмотром "Офиса", иногда обсуждая какие-то смешные моменты. Адам перебирал волосы Билли, а девочка лежала у него на груди, улыбаясь. Ей так хорошо, Господи... пожалуйста, пусть всё останется так же. Не заметила, как задремала. Потом на пару секунд проснулась, когда Адам, взяв её на руки, понес в спальню. Уложив девочку,лег сам. Билли сразу прижалась к нему и мгновенно уснула. – Доброе утро. Тебе мама звонит, – проснулась от того, что её трясли. Открыв глаза, увидела Адама, уже привычно присевшего перед ней на корточках, обеспокоенно державшего телефон в руке. – Что блять? – прошептала, зевая. – Мама тебе звонит. Я не стал отвечать, – протянул ей телефон, где пропущенный только что звонок высветился шестым подряд. – Да блять, вот же дерьмо... – вчера она напрочь забыла сказать маме, что она останется у Финнеаса, так что она наверняка позвонила брату, а тот без зазрения совести растрепал, что Билли не у него. Когда телефон завибрировал седьмым звонком, решила поднять. – Да? – ... – Да, извини, я знаю. – ... – Да, должна была предупредить, извини пожалуйста. – ... – Я...в отеле. Мне лень дома кровать застилать, а в отеле это делают за меня. У меня скоро чек аут,так что часа через два-три максимум буду дома уже. – ... – Да, лентяйка, я знаю. Извини, пожалуйста, я очень устала и забыла тебя предупредить. – ... – Конечно. Сейчас пришлю. Ещё раз извини, что заставила поволноваться. – ... – Да, пока. Выключила телефон, отбрасывая его на другой конец кровати, закрывая лицо руками. – Ну что? – Вроде поверила. Сказала скинуть фотки номера. – И что будешь делать? – Пришлю фотки. У меня типа куча разных. Сейчас выберу что-нибудь и всё. – Умно. Как закончишь,спускайся завтракать. – А чем? – Сэндвичами твоими ужасными. – Да не ужасные они! Типа блять, по всей Америке так едят, а тебе что-то не нравится. – С детства, наверное, не приучили, – Билли усмехнулась, отправляя маме фотографии из какого-то отеля. Знала, что когда-нибудь ей пригодится отдельная папка в галерее с фотографиями если не всех, то процентов девяноста номеров, где она была. Адам ушел вниз, так что Билли выдохнула, ибо между ними ещё со вчерашнего вечера, после её вопроса, витает такое напряжение, что, поднеси к ним спичку - вспыхнет мгновенно. Но надо закончить начатое, чтобы мысли не копошились в её голове, словно муравьи. Даже не столько хочет к нему, сколько просто сбежать из дома, от постоянного контроля каждого её вздоха. – Ад, я хотела спросить... – зашла на кухню, садясь за стол. На еду сейчас просто не могла смотреть, хотя парень постарался, даже корочки от хлеба отрезал. – Да? – Ты вчера сказал, что тебе надо время подумать. Я просто...может ты уже подумал? – По поводу твоего переезда? – Типа да. – Не знаю, Билли. Мы едва знакомы, но, с другой стороны, почему бы и нет? Лучший способ узнать человека — пожить с ним под одной крышей, не так ли? – Ты согласен? – Да. – Спасибо! – вскочила из-за стола, едва не вывернув тарелку с сэндвичами, и прыгнула на Адама, целуя. Парень, благо, успел подхватить девочку под бедра до того, как она начала съезжать вниз. – Спасибо, – прошептала, целуя Адама. Отстранившись, улыбнулась и крепче обняла его, сжимая руками и ногами так сильно, как смогла. – Тише-тише, ребра захрустят сейчас, – Адам усмехнулся, целуя девочку в щеку. Потом опустил её на стул. – Ешь давай. – Спасибо. Быстро закинула в себя сэндвичи, которые получились вкуснее, чем когда-либо. Теперь, из сложного, надо только как-то обрадовать маму с отцом так, чтобы её не посадили на домашний арест. Наверняка они начнут упрекать её тем, что, мол, ей же всего шестнадцать, а она уже съезжает и бла, бла, бла. Но как же ей было всё равно! Главное, что Адам согласился. – Ой, сияешь как олимпийский рубль. Настолько волновалась? – Мг. Спасибо,получилось очень вкусно, – подала Адаму пустую тарелку. – Кстати, я поеду, наверное. Мама, конечно, не обрадуется и вряд ли выпустит из дома, но через день или пару дней она типа просто смириться и отпустит. – Хорошо. Напиши, как всё пройдёт, ладно? – Конечно. Спасибо. – Не за что. Вызывать такси? – Да, давай. Адам кивнул, и Билли убежала убежала переодеваться. Написала маме, что сейчас будет ехать, и рискнула добавить, что им надо поговорить. Поняв, что написала, ударила себя ладонью по лбу, ибо мама мгновенно просмотрела сообщение. Ну ладно, всё равно когда-нибудь она должна была признаться. – Билли, машина приехала! – Иду! Вернулась к Адаму. Не могла сдерживать улыбку, ведь сейчас она уезжает отсюда, а совсем скоро будет приезжать сюда, к себе домой, к человеку, которого любит и который любит её. – Я побегу? – Да. Напиши, как дома будешь. – Обязательно. Пока! – Пока, – быстро чмокнув парня в щеку, выбежала, запрыгивая в машину такси. Впереди её ждала поездка длиной в минут тридцать-сорок, за которые она с лихвой могла обдумать, что говорить родителям.