Бестия

Хлеба и зрелищ народу через край! Сила приносит свободу, побеждай! Люди открыли дверь в комнату и бросили туда тушу молодой лани. В надежде, что Бестия всё-таки начнёт есть при них, рабы несколько минут стояли в открытых дверях. Но тварь так и продолжала сидеть спиной к ним, гордо задрав морду. Но как только люди ушли и закрыли дверь, она развернулась и почти напала на дичь. Лань оказалась свежей, но… холодной. Ей не дали поиграть с добычей. А есть простое было неправильно для неё. Когда её только привезли, люди пытались кормить Бестию домашним скотом, особенно часто давали старый, уже не приносящий пользы. Но ей это не понравилось. Бестия не ела, а когда кормящие уходили, пыталась сломать стены, сопровождая это жутким рыком и воем. Через несколько дней люди сдались, и стали носить ей то, что Бестия будет есть. Но однажды, когда не было топота людей по арене, пришли рабы. Те, которые выводят её к боям гладиаторов. Бестия узнала их. Но дополнительные цепи на железных оковах на её лапах и шеи, нисколько не радовали. Когда её отцепили от стены, Бестия пыталась вырваться. И в тот момент сильно пожалела, что не имеет крыльев. С ними она была бы сильнее и смогла бы лучше оттолкнуться. На жёлтом круге арены стоял человек. Его Бестия тоже знала. Именно он говорил гладиаторам убить и давал ей команды. Возможно единственный человек, которого она бы уважала, если бы не одно но! Он был здесь главным, а значит, именно он лишил её свободы.  — Привет, Бестия, — он протянул руку и погладил её по голове, а после отошёл к своим поданным. Бестия явно не ожидала такого от человека. От неожиданности она не успела откусить ему руку, и теперь сожалела об этом. Она бы стала хорошей игрушкой. Цезарь договорил и ушёл. Рабы взяли цепи, и повели её дальше. Новое место оказалось на другом краю арены. Тут была комната побольше. Её оформили под пещеру, а пол был песчаным, а не каменным, как там. Прицепив цепи Бестии к стенам, десяток этих людей сменил другой, чтобы подбросить ей оленя. Положив еду, все люди ушли, и тварь приступила к приёму пищи. Столько крови! Только вышедшие люди уже изливались кровью, и сильно не устали. Значит, смогут дать отпор ей! На пару секунд перестав сотрясать Колизей рыком, Бестия успокоилась. Рабы, держащие её до этого с немыслимым усилием, слегка расслабились, но продолжали крепко держать цепи. Бестия рванула. Некоторые рабы от неожиданности разжали руки, несколько людей покатились за ней по песку. Спасаясь от боли, которую могли вызвать мелкие, зарытые камушки, они тоже отпустили цепи. И лишь один проехавшись по полю, встал. Бестия резко развернулась и, прыгнув на него, убила. Не став долго играть с этим куском мяса, она помчалась к гладиаторам. От редких камней, которые она задевала, летели искры. Добежав до двух людей, бестия напала на них. Их мечи тыкались в шкуру, но не могли проткнуть её. Бестия некоторое время наблюдала за этими жалкими попытками, а потом ударила лапой по левому гладиатору. Мгновенная смерть. Отвернувшись от него, тварь перешла ко второму человеку. Он медленно отходил от неё, будто думая, что это поможет.  — Нет, Бестия, нет. Не трогай меня! Эти жалкие попытки спастись только смешили её. Один прыжком преодолев расстояние между ними, она схватила его за руку и начала трясти. Кровь во рту, вкус сырой плоти и треск костей. То, что она сейчас ощущала. И дикое, как и она, желание обрести свободу. Больше не желая медлить, Бестия прикончила его. И после понеслась к воротам. Снося людей на своём пути, кого-то из них убивая, она достигла железных дверей. Времени было мало, воины и рабы уже неслись за ней. Поэтому она просто выбила ворота. На секунду остановилась и понюхала воздух. Ей надо было понимать, куда бежать. Несясь по улицам, она бежала из города. В те времена он не был таким уж и большим, поэтому через десять минут бешеных скачек, Бестия выскочила на окраину. Оглядевшись, она направилась в лес. Теперь она затеряется там. Будет бродить по лесам и горам, пока не отомстит всему миру за себя и особенно итальянцам. Но теперь ей просто надо ждать нужный момент. Бессмертная тварь ещё вернётся в этот мир жалких людишек и их проблем, которые не видят ничего, кроме своих проблем и зрелищ в Колизее.