Драконьи сокровища

      — Постарайтесь, Ваше Высочество, не подвергать мою бездельничью жизнь угрозе.       Кэйл больше не тянул губы в улыбке, только взгляд до странного добродушный. Неправильный. Их общение всегда было игрой случайностей, проблем и редкими моментами, когда увидеть близкого человека жизненно необходимо. Оба лжецы в чужих телах, оба устали и бегут, только будущий король спешил к короне и заветной возможности вывести в свет народ, разделяющий с ним одну кровь. Дракон бежал от теней расползающихся кривыми силуэтами, тянущихся из далёкого прошлого, настолько пугающих, что Альберу запрещено думать о них, если рядом названый брат. Упомянет — потеряет с ним связь на долгие месяцы, пока Хенитьюз в сотый раз не проверит отсутствие следов чужих, никому не известных.       Наследный принц спросить не мог, вся информация о причине драконьих страхов — фраза услышанная случайно, когда убитый горем Кэйл, после потери матери, едва отдавал отчёт где и с кем находился.       Сейчас воспоминания тянули назад, к времени, когда взволнованная Таша говорила о срочном посетителе, находящимся не где-нибудь — в покоях будущего короля.       Он ожидать мог многого, но не названого брата, пришедшего познакомить с новым членом семьи и любезно решившего поделиться информацией о том, что вокруг центральной площади несёт черной маной.       Обмен проблемами и новостями раз в год — привычный ход событий, только масштаб сегодняшней внеплановой встречи перевернул все планы.       Альберу тяжело вздохнул, прикрыл на миг глаза, пытаясь усмирить поток мыслей.       — Ты сведёшь меня с ума.       В ответ Кэйл лишь довольно сощурился, подтверждая одну из целей визитов. И, пользуясь тем, что магию за него некто иной использует, исчез в сиянии телепортационного круга.       Оставшись в одиночестве, наследный принц ухмыльнулся. Конечно, проблем стало больше, конечно, черная мана в столице — предвестник катастрофы. Только в голове образы иные, и слова Хенитьюза об ограблении Вениона Стана забавляли — тот не в первый раз обворовывал местную знать. И, скорее всего, не в последний.

***

      «… бескрылое чудовище»       Он заперся в комнате. По-детски убежал от правды, в сердце выгравированной рубцами. Сердцу, конечно, верить не стал, пустоты в нём признавать не собирался — считал до последнего, что происходящее кошмаром обернётся и подобно дурному сну исчезнет на рассвете. Оставалось дождаться восхода солнца.       «Может, не сегодняшнего.»       Копошилось в мыслях, пока холодный свет по полу скользил, тьму отгоняя.       Кэйл безвольно лежал посреди комнаты, голова была повернута к застеклённому выходу на балкон. Смотреть на мир обретающий краски — ощущать как неминуемо время идёт, заставляя принять чудовищную правду. Закрыть глаза, отрезав себя от реальности — утонуть в невыносимом потоке лживых образов. Дракон стоял на распутье, любая дорога вела к одному результату.       Тело ломило, возможно, вновь поднималась температура. Кэйл мучительно долго пустым взглядом сверлил видимую часть неба, добровольно потеряв способность ощущать хоть что-то.       — Верни мне сердце... Слова, против воли с губ сорвались, дракон даже не заметил. Он многого не замечал. Ни с щелчком открывшейся двери, ни нерешительных тихих шагов. Ни рук названого брата, бережно коснувшихся его волос, растрёпанных, отросших.       Граф Хенитьюз не пропускал в поместье никого, но близкий друг сына (слово «сын» только обрело смысл, став последней нитью связывающей его с погибшей женой) был гостем желанным, даже сейчас. Навряд ли Дерут думал о титуле наследного принца. Он отдал в руки Альберу ключ от комнаты, молча моля о помощи. В деле которое сам не осилил полагаться на юношу — стыдно, только вариант остался единственный.       Наследный принц, едва понимая что собирался делать, дверь отпер и перед порогом замер. Покои его младшего брата были скованны холодом и будоражащим присутствием дракона. Слишком измученного, чтобы контролировать силу.       Головокружение себя ждать не заставило. Воспоминания о том, как сам потерял единственного любимого человека ещё сильнее отяготило решение пройти внутрь.       Но Кэйл — тот самый, на пару с Ташей вытащивший Альберу из ада — лежал на полу, словно мёртвый, в тонкой белой ночнушке, пока температура в комнате к минусу стремилась. Но Кэйл — ребёнок любивший всем сердцем — тихо, едва различимо, произнёс слова, сохранившиеся в памяти наследного принца.       «Верни мне сердце, бескрылое чудовище»