Драконьи сокровища

      Кэйл ещё не понимал.       Хвостиком ходил за графом, стоило тому выйти из кабинета. А когда он надолго закрывался внутри, мальчик садился на пол где-нибудь поблизости, облокотившись спиной о стену. Не замечав, затекли ли ноги, был ли сквозняк, мешал ли проходившим мимо.       — Молодой Господин, что вы здесь делаете?       На вопрос Рона, он отвечал всегда честно.       — Прячусь.       От воспоминаний — тонуло в тишине.       Дворецкий знал. На интуитивном уровне понимал, что ребёнок говорил не о гибели матери, не о жутком узоре из шрамов на спине. Нечто пряталось глубже трагедий следовавших по пятам, шаг в шаг.       Рон иногда садился рядом с молодым господином на пол. Кэйл молча бросал недоверчивые взгляды, невольно напоминав зашуганного зверька. Дворецкий в ответ тянул уголки губ в неизменной улыбке. Стушевавшись, мальчишка отворачивался.       Граф не замечал. Убитый горем, прятался среди документов, забыв о неделях проведённых в попытках вытащить сына из комнаты. В отличие от Кэйла, запомнившего волнение в голосе отца. Волнуется, значит любит? Кто-то среди живых ведь должен любить?       Моллан прекрасно осознавал желания мальчика. От того больнее наблюдать за тщетными попытками находиться ближе к отцу, пока тот с завидным упорством прятался. Слишком больно смотреть на лицо, как две капли воды отражавшее милую, навеки потерянную жену. Рон сам прошел через подобное.       Поэтому, дождавшись когда ребёнок заснёт, он бережно поднимал его на руки и относил в комнату.       Кэйл ещё не понимал. Ждать отца бессмысленно.

***

       — Говорят, Мировое Дерево хранит в себе воспоминания всех живых существ.       Слова, из-за которых молодой господин, впервые на памяти Рона, испугался.       Мальчик редко выходил за стены поместья, предпочитая устраивать мелкие аферы над измученными слугами. Ещё реже после гибели госпожи Темс.       Сейчас семилетний Хенитьюз стоял возле стеллажа с книгами, некоторое время прислушиваясь к ровному голосу старушки-продавщицы, вслух читавшей одну из многочисленных легенд. Рядом с прилавком, прямо на полу расселась местная детвора, ловя каждое слово спрятанное в переплёте сборника историй «О далёких сокровищах и удивительных существах».       Кэйлу, судя по равнодушному выражению лица, сначала было не до великих загадок Западного континента. Рон стоял от него в паре метров, периодически листая пыльные страницы книг с верхних полок и внимательно следя за своим хозяином. Разве он мог пропустить момент, когда лицо мальчика окаменело? Затем линия губ искривилась, между бровями появилась уже привычная складка. Кэйл закрыл глаза, отчаянно пытаясь взять эмоции под контроль.       Даже сжал в кулак тонкие пальцы. Для него слишком явное проявление эмоций.       Дворецкий привык к довольно забавным потугам ребёнка скрыть смущение, раздражение, порой гнев. Но испуг? Сомнение и неуместное отчаяние, таившееся во взгляде, до того как Хенитьюз закрыл глаза — явление редкое. Почти завораживавшее.       — Уходим.       Мальчик произнёс уверенно. В конце концов, он всегда быстро брал себя в руки.       Рон кивнул, убрав книгу на место. Бывшему убийце оставалось лишь про себя отметить — у молодого господина слишком много тайн, давивших на хрупкие плечи