Драконьи сокровища

      Что он вообще должен чувствовать? Что сейчас чувствовал бы тот хороший человек? Мама говорила, что с него можно брать пример. Какая честь - стать ориентиром для дракона.       Было холодно, но этого слишком мало. Его названный отец рыдал, умирал в беззвучном крике, сжимая в объятьях тело жены. Граф Хенитьюз стоял на коленях посреди полупустой комнаты, дворецкий, замерший в паре метрах от него, казалось, сумел стереть с лица все эмоции, став пустотой, неспособной ни принять, ни отвергнуть очередную трагедию. Кэйл знал, что пройдёт не так много времени, прежде чем Рон Моллан вернёт самообладание, сядет возле своего господина и, со всем пониманием, попытается успокоить. Отогнать ненасытное отчаяние.       Дракон все ещё не сдвинулся с места. Он едва умещался на балконе, каменные поручни были расколоты из-за попытки облокотиться, мраморный пол покрыт трещинами. Собственные лапы едва держали дрожащее тело, возможности и желания переместиться не было. Сколько прошло времени сказать было трудно, солнце давно скрылось за горизонтом, и находящихся в комнате людей едва освещал свет свеч на старинном канделябре у стены. Темнота, расползавшаяся перед глазами, не позволяла дальше смотреть на присутствовавших.       Кэйл чувствовал усталость, но слишком тускло, незначительно, учитывая обстоятельства.       «Интересно, когда этот день закончится…»       Дракон с жутким хрипом втянул воздух через приоткрытую пасть. Затем ещё раз, но безрезультатно. Он не мог дышать.       «…что-нибудь измениться?»       Тело против воли потянуло вбок. Что-то под тяжестью его лап сломалось, крылья в последний момент расправились, но на взмах сил не хватило.       Он больше ничего не видел, не слышал. Но это было хорошо. Правильно. На самом деле, если копать достаточно глубоко, то сейчас Кэйл хотел быть ближе к своей названной матери. На её месте.       Он упал вниз не зная, что услышав треск, и Дерус, и дворецкий испуганно выкрикнули его имя. Не знал, что следом спустился вниз только Рон. Граф не решился оставить жену.

***

      Когда на мутной поверхности шара впервые начали вспыхивать алые огоньки, было трудно сдержать тяжёлый вздох.       Когда свет наконец погас, позволив рассмотреть существо по ту сторону магической связи, было трудно снова набрать в лёгкие воздух.       Эрухабен использовал магический шар крайне редко, но держал как можно ближе, особенно после своего незапланированного путешествия. Вернувшись в логово, золотой дракон года два ни с кем не связывался, отчётливо ощущая хрупкость спокойствия, царившего в его доме. Сегодня с самого утра не отпускало странное волнение — не удивительно, учитывая личность звонившего.       — Ты сильно вырос.       — А вы постарели. Неужели общение с молодыми драконами так выматывает?       Эрухабен в ответ лишь усмехнулся. По-хорошему стоило отчитать детёныша, но видеть его сейчас, живым и верным своему дурному тону… действительно радовало. Пусть он и потерял мягкие черты лица, обменяв на болезненную худобу и бледность, похоронил величественный взгляд под тяжестью не снятого проклятья — драгоценное наследие драконьего короля все ещё живо, всё ещё несёт в себе надежду.       — Моя седина исключительно твоя заслуга.       Мальчишка улыбнулся. Наклонил голову чуть в сторону, словно к чему-то прислушивался, затем довольно прищурил глаза. Древний дракон, к своему разочарованию, знал этот взгляд.       — Кэйл, что ты задумал?       — Только лишь попросить, чтобы вы открыли портал к Мировому древу, и хотел заодно представить ещё одного члена семьи.       — Ещё одно…       Эрухабен не успел договорить, по ту сторону магического шара кто-то с силой распахнул дверь, послышалось громкое «Братец, уже пора!» и красноволосый юноша был повален на землю тёмным пятном. Как оказалось чуть позже — «Великим и могучим» чёрным драконом. Называть своё имя малыш не стал, но был на удивление дружелюбен. Спустя пару минут после знакомства, ребёнок с упоением рассказывал о своих приключениях.       — …закончив с китами, мы должны были отправится в лес тьмы, но братец поручил им сначала пойти вместе с магом и помочь ей, а ещё мы встретились с королевой джунглей! Она смелая и сильная, как кончик моего когтя! Братец и ей помог, а ещё Он и Хонг очень понравилось играть с её пантерой, но мне было бы интереснее играть с дедушкой Роном, но он ушёл «ловить лисиц», чему очень обрадовался братец, на что дедушка Рон очень тихо обещал по возвращению стараться усерднее… Братец ты побледнел, тебе плохо?       Аристократ периодически поправлял малыша, пару раз шустро закрывал рукой его рот, затем тихо объяснял, что некоторые слова лучше не произносить. Дракончик смотрел в ответ с едва прикрытым обожанием, прислушивался, кивал и спустя пару минут прорывался описать очередного попавшегося им бандита какой-нибудь вульгарной и ёмкой фразой. В целом, Кэйл, слушая лепет ребёнка, выглядел… счастливым, и Эрухабен, впервые за очень долгое время, чувствовал себя живым. Словно что-то всё-таки сделано правильно.        Если бы так могло продолжаться чуть дольше. Если бы настоящая история оставалась такой же яркой, без шрамов на чёрных чешуйках, без тихого смирения с чем-то страшным во взгляде дворянина.       Искренне наслаждаясь пролетевшим в беседе временем, не хотелось думать о причине встречи с Мировым Древом. Зная Хенитьюза, стоило готовиться к проблемам.       Вскоре маленький дракон был отправлен проведать повара и его подопечных. Дождавшись, когда дверь за малышом закроется, Кэйл устало облокотился на спинку кресла и прикрыл глаза. Эрухабен, чувствовал тяжесть столетий, догадываясь к чему приведёт их разговор.       — Хороший малыш.       Аристократ сразу ответил.       — Он удивительный.       Через мучительно долгую минуту, собравшись с силами, юноша открыл глаза и медленно произнёс.       — Сможешь присмотреть за ним?       Эрухабен знал, Хенитьюз — призрак чужих ошибок, предзнаменование новых трагедий, смотрел только в будущее, где ему места нет. От того до ужаса больно слышать просьбу. Детёныш за прошедшее десятилетие изменился не в лучшую сторону, что удивительно, учитывая его состояние в их первую встречу.       Было ли причиной благодарность за продление собственной жизни, любопытство или тихий нежный голос глубоко внутри, твердивший о тёплых чувствах к хрупкому, но пугающе сильному дракону, Эрухабен не хотел решать. Результат всё равно один.       — Сам о нём позаботишься. Я заберу вас завтра на рассвете. Постарайтесь до этого не ввязаться в неприятности.