Tell me what you feel

— В смысле уехал? — Чонгук Чимина останавливает, когда тот неожиданно хотел ретироваться из офиса. — В прямом, — Пак взглядом терроризирует то стены, то стеклянные двери на выходе. Чонгук сейчас носится между «все плохо, что теперь делать» и «вот ведь урод, мог и сказать». — Может быть часа два назад, — мужчина плечами пожимает, все-таки встречаясь с возмущенным взглядом. Чон рот раскрывает, стоит, лицо искривив в полнейшем недоразумении. У него в голове одно с другим не складывалось. — Вот ведь урод, — все же второе. — Не начинай. У него может быть какие-то срочные дела в Париже появились, — Чимин наблюдается, как друг волосы назад зачесывает, наматывая круги по и так узкому коридору. — Конечно, — саркастичней некуда, — срочные неотложные дела. Ага. — Да не злись ты. Он все-таки занятой человек, к нам приехал только для уточнения некоторых моментов. Так что не удивительно, что он уехал, хоть и раньше времени. — Ты прав, но почему именно сейчас? И почему не сказал ничего, мог бы хотя бы позвонить или… письмо отправить. Я не знаю, — Чонгук руками разводит, а Чимин вздыхает безнадежно. Чона сейчас даже с божьей помощью не успокоить. — Может быть очень срочные дела, — Чимин кивает, подтверждая словно. Кладет руку на плечо друга, наконец остановив его от шастанья взад-вперед. — Это все равно его не оправдывает, — Чон тычет пальцем куда-то в лицо парня, тот моргает отрешенно несколько раз. — В любом случае выставка через неделю, поэтому во Францию мы улетаем через два дня. Вот и встретишься со своим ненаглядным бегуном, — Чимин смеется тихо, уворачиваясь от несильного подзатыльника. — Он для меня никем не является, хватит придумывать уже. — Все-все брейк. Перестану, — Чон бы расслабленно выдохнул, если бы не досказанное «но только на этот час». — Кстати, — Чимин останавливает у дверей, обернувшись, — директор сказал тебе позвонить еще раз в транспортную компанию, чтобы еще раз уточнить заказ. У нас сроки минимальные, лишние проблемы не нужны.

***

В аэропорту шумно. Почти весь персонал затерялся среди бесчисленных магазинов, пройдя ненавистные проверки. Чонгук перед полками с шоколадом стоит, пытаясь определиться между белым тоблероном и милкой с карамелью и фундуком. Милка шоколадка большая, а таблерон выглядит как альпийские горы, что неудивительно, ведь шоколад черт возьми Швейцарский. Чон корзину перевешивает на другую руку, в ней мартини Бьянко о решетку бьется на пару с жвачкой, которую Чон на кассе взял. Парень не знает, зачем ему мартини, зачем он вообще покупает алкоголь в аэропорту, однако желание напиться такое сильное, что его ослабит только осознание присутствие бутылок где-то в ручной клади. — Ты как? — Чонгук готов убить Чимина, который всегда подкрадывается со спины и пугает и до того несчастного Чона. — Быстро. Тоблерон или милка? — M&ms, — Пак берет огромную желтую упаковку и улыбается мило. Чонгук глаза закатывает и берет две шоколадки, наблюдая как Чимин укладывает вышеупомянутые конфеты себе. Парень не изменяет собственному вкусу. — Он писал? — Ты сейчас серьезно? — Значит нет, — Чимин сожалеет и готов просить прощения на коленях, что начал этот диалог, а то Чонгук, стоя за какой-то девушкой в очереди, готов просверлить взглядом в друге дыру. — А ты догадливый, — фыркает парень, выкладывая покупки на ленту. До рейса еще около двух часов, а аэропорт максимально скучное место, особенно, когда твои мысли направлены точно не в позитивную сторону и заняты лишь тем, что тебя бросили. Бросили после слов, что готовы попробовать. — Знаю, — Чимин толкает бедром Чона, заставляя его двигаться ближе к кассе и наконец оплатить. Чимин в отличие от друга в прекрасном настроении. Он наконец-то побывает в Париже, увидит Эйфелеву башню, сходит в Лувр, съездит на Монмартр и еще сделает кучу вещей, которые прописывают практически в каждом путеводителе. А Чонгуку придется таскаться за ним, потому что: «Спиться ты и дома успеешь, а пока что готовься к гастрономическому туру по кофейням, а еще я хочу пикник в Тьюлри». — Держи, — Пак наушник собственный протягивает Чонгуку, продолжая пританцовывать под музыку, которую Чон итак прекрасно слышал, находясь на соседнем сиденье. Они летят в бизнесе, поэтому рядом нет третьего человека, который бы явно был не готов к такой активности со стороны неизвестного ему человека, когда они в процессе полета и впереди прекрасные два часа. — В любом случае ты же встретишь его на выставке, вот и поговорите, — Чимин толкает Чонгука в плечо, который от одной этой мысли стал больше похож на испуганного зверька, чем на двадцатисемилетнего мужчину. — Я не знаю, насколько я могу радоваться этой мысли, — Чон голову удобней кладет, стараясь поспать хотя бы немного. Чимин меняет музыку на более спокойную, размещая свою голову на чужом плече. Если бы не директор, который разбудил почти половину своих сотрудников, то те бы вряд ли проснулись в ближайшие несколько часов (убираем стюардесс и стюардов).

***

Выставка будет проходить в выставочном центре Порт-де-Версаль, это далеко не центр Парижа, но хотя бы метро рядом с отелем. Чимин же так и не может определится, рад он этому или нет. Чонгук же решил просто сосредоточиться на работе. Выставка откроется через два дня, а работы еще два вагона и несколько тележек. Чонгук соврет, если скажет, что не прислушивался к разным постукиваниям по полу, низким голосам, в попытках уловить тот самый, и не высматривал среди людей никого знакомого. Чон даже перестал замечать цвета, казалось они и вовсе потеряли свою значимость, хотя небо, видимое недавно из самолета было невероятным. Голубое, чистое небо с белоснежной ватой облаков. Чон глядя на них смог расслабиться и просто перестать думать обо всем. Хотелось этот момент продлить на бескрайнее вечно. — Appelez les italiens, ils auraient dû venir. Ils ont très peu de temps pour se préparer. Et s'ils détruisent toute l'exposition? — Чонгук замирает, так и оставив руки на табличке, которую устанавливал на сцене около одной из машин. Парень даже дышать перестал. Это он. Это его голос и его французский. Чону даже не нужно поворачиваться. Чимин смотрит за спину Гука, который так и продолжает стоять неподвижно, словно это его спасет. — Et revérifiez tous les numéros, je ne suis pas… — Тэхен врезается в Чонугка, тот рефлекторно, ловит мужчину, придерживая его за плечи. — Excusez-moi, — Тэхен становится уверенней, поправляет немного сползшие по носу очки и улыбается так, что у Чона сердца удар (череду из автомата) пропускает. — Ничего страшного, — Гук старается звучать не так, словно его сейчас приступ прямо на месте хватит. Наблюдает, как Ким улыбается все также, только кажется теплее, удивленно брови приподняв. — Чонгук? — Тянет совсем ласково, сжимая чужие руки в своих, удерживая трость под подмышкой. — Привет, не думал, что встретимся так. — Привет, — только и успевает выдать Чонгук. На продолжение фразы у него просто не хватает никаких моральных сил, потому что мужчина оставляет легкий поцелуй на щеке, проговаривая почти на самое ухо: «После поговорим». Тэхен уходит, а у Чонгука мир с ног на голову переворачивается, как в центрифуге, сердце уехало с людьми в белых халатах на машине и отказалось участвовать в обыкновенных процессах жизнедеятельности. Чон цепляется руками за итак плохо закрепленную табличку с названием модели, пока мир по непонятным причинам темнеет. — Чонгук, очнись, — мужчина глаза приоткрывает, встречаясь сначала с размытым силуэтом друга и с ярким искусственным светом, светящим прямо в глаза. Пак ладонь около чужой щеки держит, судя по всему не обошлось без пары шлепков по лицу. — Почему я на полу? — Довольно логичный вопрос. Чонгук на предплечьях привстает, оглядывается, удивляясь, почему на них не смотрит пол павильона. — Ты сознание потерял, — Чимин встает, протягивает руку, после поднимая парня на ноги. Тот отряхивается от невидимой пыли, одежду поправляет, пытаясь хоть прокрутить недавние воспоминания. — Ты столкнулся с Тэхеном, вы о чем-то поворковали несколько секунд, после он поцеловал тебя в щеку, ушел, а ты уже на полу валяешься. Я конечно все понимаю, но… — Что? — Чонгук выглядит напуганным, а еще очень смущенным. — Что ты сказал? — Он тебя поцеловал. В щеку правда, но ничего, уже заметен прогресс в ваших отношениях, — Чимин сама невозмутимость, пока Чон ловит еще один сердечный приступ. — И сколько человек это видело? — Ну, — Пак задумывается, поправляя волосы пятерней, — весь наш коллектив? — Какой ужас, — Чонгук точно напьется, хоть в Лувре, хоть в том проклятом парке, где Чимин хотел устроить пикник. — Да никто даже не удивился. Так что успокойся. Ты в своих чувствах слишком явен, пусть это и не является таковым для тебя самого, — Чимин щелкает парня по носу и вручает ему в руки инструменты. Ким Тэхен Ким Тэхеном, но работа не будет ждать. — Ты же в порядке? — Пак ловит утвердительный кивок головой. — Все равно принесу тебе воды. Или чай? Или кофе? — Чай, — Чонгук садится на одно колено, продолжая так и не законченное дело. Сердце уже отплясывает чечетку на больничной койке, пытаясь угадать сколько ему осталось.

***

Чонгук без дела вдоль павильонов бродит, когда уже смеркается медленно. Фонари вдоль улицы загораются, словно по щелчку, а в некоторых зданиях уже выключили свет, закончив подготовления к выставке. Чимин убежал счастливый в какой-то ресторан рядом, ссылаясь на то, что у Чонгука вообще-то планы на сегодня, поэтому парень и сам сходить может. Чон спорить не стал, как минимум потому, что орать в спину быстро удаляющегося мужчины было бессмысленно. Тэхен не сказал ни о том, где они встретятся, во сколько именно, особенно если учитывать, что все заканчивают работать в разное время. На территории пусто, что даже дворников не видно. Чон проверяет телефон в надежде на сообщение или что-то, что поможет ему найти Тэхена. Это тебе не человека в комнате метр на метр искать, тут одних павильонов восемь штук. — Чонгук, — мужчина на женский голос оборачивается, улыбается, узнав в девушке Молу. — Привет, — у неё акцент сейчас особенно заметен, но это звучит даже мило. Сон шаг ускоряет, попутно стараясь убрать в небольшую сумку телефон. — Привет. — Меня Тэхен попросил тебя встретить, думала, ты ещё в павильоне, а оказалось вас распустили уже пятнадцать минут назад. Даже успела испугаться, что не натолкнусь на тебя сегодня, — девушка смеётся очаровательно. — А то мало ли сбежал вместе с остальными на изучение le beau Paris, — почти влюбленно произносит, одним голосом передавая все свои чувства к городу. Чонгук хотел было сказать, что не он тут главный по побегам, но вовремя себя одергивает. — Как видишь я здесь. А Тэхен? — Чон бровь поднимает, встречаясь взглядом с девушкой. — Он в машине на выходе. Он в другой части автосалона был, поэтому мне, считай, было по пути с тобой. Вот и предложила встретить. Кстати пойдём, а то время ожидания тоже денег стоит, — Сола уверенным шагом вперёд двинулась, что Чонгуку пришлось по началу ускориться, чтобы с ней выровняться. — Ты не с нами, как я понимаю? — О, нет. Я домой поеду, в конце концов завтра еще целый рабочий день. Такая суматоха по поводу приближающейся выставки, — Чонгук кивает понимающе. Он бы и сам не прочь завалиться в отель и проспать до утра. Хотя в то же время ему очень хочется встретиться с Тэхеном. И не так как это было утром, а побыть рядом с ним. Эта непонятная тяга пугает. Они не знакомы достаточно хорошо, чтобы испытывать друг к другу чувства сильнее влюбленности, однако у сердца явно другие планы и намерения. — Тебе не холодно? — Чонгук бросает взгляд на девушку, которая для нынешней погоды одета слишком уж легко. — Терпимо. Да и тем более я тоже заказала себе такси, так что не долго мне мерзнуть, — Чон свою куртку на чужие плечи набрасывает на что Мола улыбается немного потеряно. — Не стоило, ведь мы уже пришли, — Сон кивает в сторону ворот, за которыми горят фарами две машины. — Но спасибо. — Не за что, — Чонгук обратно свою куртку берет, немного растерянный сложившейся ситуации. — До завтра, — Сон рукой машет, уходя к одному их автомобилей, бросив взгляд через лобовое стекло на кого-то в соседнем (на кого не составляет сложности угадать). — До завтра. Чонгук у самой двери тормозит, будто собирается с силами, пытаясь не развернуться на месте на сто восемьдесят и не убежать прочь в отель. Однако руки словно сами, устав ждать, дергают на себя ручку, приглашая сесть в салон. Тэхен на шум поворачивается, улыбается приветливо, а водитель давит медленно на педаль газа, отъезжая от ворот. — Ты злишься, — ни привет, ни чего другого, что обычно говорят люди при встрече и все равно, что они уже как бы видели. Просто констатация факта. Чонгук бы стал отрицать, что нет, он совершенно спокоен, но вовремя вспоминает, что Ким эмоции чувствует прекрасно. — А ты догадливый, — фыркает Чонгук, замечает все ту же теплую улыбку. — Из-за того, что я не позвонил? — А мог бы. — Выходит как-то слишком грубо. Чонгук по началу и не планировал вообще эту тему затрагивать, однако ее избежать не получилось все равно. — Я утопил свой телефон в раковине перед самым самолетом, так что поверь мне, не мог, — Чон губы поджимает, ему неожиданно становится очень стыдно перед мужчиной. — Я хотел позвонить, но времени не было, поэтому я решил дождаться, когда ты приедешь в Париж. Не думал, что тебя это будет так сильно беспокоить, — Тэхен говорит взволнованно, словно ему правда жаль из-за сложившейся ситуации. — Я тоже не думал, — говорит себе под нос, но это не остается неуслышанным Кимом. — Мне просто стоило рассмотреть вариант, что ты мог… утопить телефон в раковине? — Именно. Причем в аэропорту, — Чонгук пытается представить эту ситуацию, однако мало чего выходит. Зачем мужчине вообще понадобился телефон тогда. — Он выпал из сумки, когда я ставил ее на столешницу, — Тэхен пожимает плечами, хотя прекрасно видно даже в полумраке, что он смущен. — Куда мы едем? — Ты же провел мне небольшую экскурсию по городу, вот и я решил не оставаться в стороне, но было бы довольно жестко сразу же в первый день тащить тебя на прогулку, поэтому мы едем в один из моих любимых ресторанов, — Чонгук кажется только после этих слов в полной мере осознает, насколько сильно проголодался. — Надеюсь твои вкусы не слишком ужасны, — Чонгук усмехается, а Тэхен языком недовольно щелкает, немного поворачивая голову в сторону парня. — Теперь ты у нас в контр обороне? — Ким бровь вопросительно изгибает, а Чон смеется тихо, — мне напомнить, как ты чуть не свалил нас обоих в озеро? — Все-все, молчу, — Чонгук прикладывает палец к губам, жестикулируя больше из-за привычки. Чон отворачивает голову к окну, откидывая ее на спинку кресла. Город постепенно приобретает совершенно новые очертания, а полумрак, мерцающие на улице огни и тихая музыка из радио водителя успокаивают настолько, что Чонгук засыпает, просыпаюсь от не сильного толчка в плечо. Мужчина сначала морщится недовольно, не до конца понимая, что тот находится в машине, которая именно сейчас останавливается. Водитель выходит на улицу, обходит автомобиль и останавливается около двери Тэхена. — Чонгук, мы приехали, просыпайся, — зачем-то тихо говорит Ким, а Чон замечает легкую улыбку на губах, стоит приоткрыть глаза. — Прости, видимо я слишком устал, что уснул в машине, — Чонгук трет ладонями лицо, отгоняя крупицы оставшегося сна. После чужих слов Ким становится серьезным. — Если хочешь, то мы можем встретиться в другой раз. Времени еще много. Было довольно странным решением тащить тебя практически сразу после перелета куда-то, — Тэхен неловко поправляет собственные волосы и очки, которые в очередной раз сползли вниз по переносице. — Нет-нет, что ты? Если бы я не хотел встречи, то я бы мог отказаться, но мы здесь, а значит тебе не стоит переживать, — Чонгук неосознанно берет Тэхена за руку, сжимая несильно чужую ладонь, словно таким жестом хочет убедить в искренности своих слов. — Хорошо, — почти на выдохе произносит, сжимая в ответ руку. Чонгук слегка теряется, поняв, что именно он сделал. Тэхен из машины выходит, стоит двери с его стороны открыться. Водитель прощается с Тэхеном, обмениваясь еще парой фраз, которых Чонгук не понимает. Гук выходит со своей стороны, подходит с Киму, обозначая свое присутствие легким касанием к локтю. Тэхен позволяет обхватить свою руку и довести до дверей, хоть Чонгук почти уверен, что Ким справился бы и сам, но навязчивое чувство заботы не покидает его. Ким останавливается у ресепшн, а по выражению лица девушки у стойки и по ее тону мужчина понимает, что Тэхен действительно здесь частый гость. Чон не вслушивается в их разговор, ведь все равно не сможет понять и малой части озвученного. Их проводят сквозь весь шумный зал на улицу. Здесь народу не меньше, почти все столики заняты, а на свободных стоят золотые таблички оповещающие о брони столика. Девушка кладет меню и поворачивается, обмениваясь еще парой фраз с Кимом. Тот кивает, отвечая также дружелюбно, улыбаясь. Сейчас довольно холодно, однако на веранде от пола тепло легкое исходит, не позволяя замерзнуть совсем. Чонгук куртку расстегивает, оставляя ее на спинке стула, иногда поглядывая на Тэхена, чтобы если что помочь. Только вот мужчина без проблем справляется, оставляет трость в сторону и складывает очки перед собой, после потирая переносицу, прикрыв глаза. Чонгук оглядывается, замечает возле себя небольшие аккуратные фонари с теплым светом, они поднимаются прямо из клумбы, обрамляющие по периметру веранду. Цветы пахнут ненавязчиво легко, добавляя будто свою атмосферу вокруг. Чон за них бросает взгляд, даже рот раскрывая, замечая наконец Эйфелеву башню. В голове автоматом мелькает мысль, что оказавшись здесь Чимин, он был бы без ума уже от одного вида. Чон отвлекается от любованием башни, когда замечает официанта, остановившегося у их столика, чтобы зажечь небольшую свечу в центре. Тэхен сидит, повернув голову в сторону, и вслушивается в приятную музыку, которую исполняют музыканты на маленькой сцене почти у самого входа в главный зал. — Я не разбираюсь в французской кухне, — Чонгук открывает меню, решив сначала заказ сделать, а потом продолжить изучением окружающего пространства. Тэхен словно ото сна отходит, поворачивается к Чону, скрестив пальцы под подбородком. — Ничего, я знаю почти все их меню, так что просто скажи, чего ты хочешь. Мясо, рыбу или что-то другое? — Тэхен улыбается, а Чонгук невольно задерживает взгляд на лице, на которое красиво падает свет от стоящих рядом фонарей. — Я буду то же, что и ты, — Чонгук закрывает меню, решив не ломать голову более. — У тебя есть аллергия на какие-нибудь продукты? — Нет, — Чонгук задумывается ненадолго перед ответом. — Хорошо, — Тэхен приподнимает аккуратно руку, а одна из официанток подходит быстро, выслушивая заказ. Чонгук вернулся к разглядывании вечернего города, прислушиваясь на этот раз к глубокому голосу мужчины, который словно горячий мед где-то внутри растекался, согревая приятно. Чонгук повернулся обратно к мужчине, когда тот уже отпустил официантку и вернулся к музыке, снова закрыв глаза. Чон скопировал чужую позу, подставив скрещенные пальцы под подбородок и почти неотрывно наблюдал за каждым подрагиванием ресниц или же движением губ, когда Ким неслышно подпевал певице. — Думаю теперь моя очередь задавать вопросы, — Чонгук разрушает своеобразную тишину между ними, а Тэхен лишь улыбается, продолжая сидеть почти без движения. — Я слушаю, — Гук губы кусает, решая, что спросить сначала. — Как долго ты живешь во Франции? — Хм, дай подумать, — Тэхен глаза приоткрывает, а в черных зрачках отражается небольшой огонек свечи, красиво переливаясь теплым светом на радужке. — Я переехал с родителями в Монпелье, когда мне было восемь. Мама всегда любила французский язык, читала мне на нем, когда я просил, а после и научила, когда я неожиданно также воспылал любовью к Франции, — Тэхен ухмыляется, кивает головой, когда подошедшая официантка наливает в бокал белое вино. — Как ты попал в мир гоночных авто? Просто это довольно, — Чонгук пытается подобрать слова, что не звучать, как ему кажется, слишком грубым, — необычно, учитывая, — Чон решает просто заткнуться на половине предложения, чем вызывает у Кима очередную улыбку. — Я уже говорил, что все в порядке. — Все равно непривычно, — Чонгук отпивает вино, раскатывая вкус на языке. — Отец очень любил гонки, мы часто ездили в Ле-ман, по-моему даже не пропускали ни одного заезда, — Ким задумывается, погружаясь в воспоминания. — Нам нравились такие поездки, обычно они длились три-четыре дня, ведь считай нам приходилось ехать на другой конец страны, хотя, например в масштабах более крупных стран, это совсем не далекое расстояние, — Тэхен оставляет бокал в сторону, выпрямляется, когда приносят заказанные блюда. — Merci, — Чонгук произносит ломано, особенно если сравнивать с идеальным произношением мужчины. — Неплохо. — Можешь не врать, — Чонгук казалось давно забыл ту неловкость, когда боишься показаться слишком глупым или сделать что-то не так, словно из-за одной даже небольшой оплошности отношение человека к тебе может измениться. Хотя очевидно, что этого не произойдёт. — А кто сказал, что я вру? Сомневаешься в моей честности? — Ким прекрасно чувствует чужие эмоции и не может перестать умиляться внутри себя чужому поведению. — Я тебя слушаю. Давай вернемся к обсуждению Ле-ман и гонок, — Чонгук словно отмахивается от неловкости, просто стараясь забыть свое искаженное французское «спасибо». Гук пробует принесенную еду, удивленно вскидывая брови. — Это так вкусно, — Тэхен лишь довольно улыбается, снова отпивая немного вина. — Так вот. Каждый раз мы останавливались не в самом Ле-ман, что было бы логично, ведь гонки проходят совсем близко от города. А в городке Тур. Даже не знаю как так сложилось, возможно из-за того, что в один из годов в Ле-ман просто не было свободных гостиниц или же что-то еще, но после того раза наш путь не менялся ни разу. Тур прекрасный город. Тихий, уютный и по рассказу очень красивый. Я тогда не мог в полной мере почувствовать красоту, но представить вполне. — Получается ты с самого рождения не видишь? — Да, — Ким отворачивает голову в сторону города, вдыхая прохладный воздух. — Так насчет моей специальности. Возможно именно гонки привили ко мне любовь к машинам. Пусть я и не видел самого заезда, но я мог слышать рев десятков моторов, дрожь земли под ногами, когда очередная машина проносится мимо трибун. Незабываемые впечатления, — Чонгук снова зависает взглядом на чужой улыбке, отражающая всю легкость и таящееся внутри счастье от одних только воспоминаний. — Отец мой художник, всю жизнь работал с цветом, поэтому с его помощью я научился различать даже самые тонкие оттенки, ощущая их серыми, — Тэхен хмурит брови, задумываясь, — на самом деле это довольно тяжело описать, наверное почти невозможно. Практически тоже самое, что если бы тебя попросить описать свое восприятие цветов. Оно кардинально отличается. — Думаю, да, — Чонгук невольно вспоминает их прогулку, когда старался почувствовать мир таким, каким его ощущает Тэхен. И пусть это была провальная идея, она помогла сблизиться с мужчиной. Кто знает, вдруг если бы Чон так и уехал в тот раз, то сейчас бы он не сидел в ресторане напротив Тэхена, рассказывающего увлеченно о своих детских воспоминаниях. Чонгук смеется на очередную историю, делая глоток алкоголя из бокала и бросая взгляд на огни города. Они переливаются разными оттенками цветов, создают одну завораживающую картину. Белые цветы на клумбах плавно качаются среди глубокой зелени на ветру. Чон на момент закрывает глаза, прислушиваясь к музыке, когда Ким прекращает говорить. Парень улавливает шорох того же ветра, разговоры людей, разные оттенки их голосов, на фоне которых особенно выделяется приятный вокал певицы, где то у стеклянных дверей на веранду. Словно совсем близко, внизу слышится сигнал машины, соприкосновение троллейбуса с проводами наверху и звонок. — Спасибо, что не уехал тогда, — Тэхен говорит тихо, что Чонгук чуть не пропускает такую важную фразу мимо. Он глаза открывает, привыкая к свету. Гук улыбается, кладет руку на стол. — Спасибо, что согласился, — Ким смеется, опускает свою руку ровно с той же стороны, словно почувствовал жест Чонгука. Парень поджимает губы, собирается с мыслями, чтобы сделать такой простой, но отчего-то до безумия трепетный жест, который они уже делали не раз. Чонгук кладет свою ладонь поверх чужой, чувствует, как Тэхен обхватывает несильно его большой палец, позволяя обхватить свои четыре. Чонгук смотрит на время на часах, просит мысленно, чтобы время замедлило свой ход хотя бы немного. Ему совершенно не хочется уходить, но завтра работа, а усталость говорит за себя, когда глаза практически слипаются, и даже музыка служит прекрасным снотворным. — Чонгук, — Тэхен практически шепчет, гладит пальцем кожу на тыльной стороне ладони, а Чон распахивает глаза, понимая, что чуть не уснул, просто задумавшись на секунду. — Да? — Парень старается говорить бодрее, но голос отказывается сотрудничать с парнем, выдавая его усталость. Парень прикрывает рот свободной ладонью, зевая. — Уже поздно, а ты так и не отдохнул сегодня, — Ким убирает руку из теплого плена под недовольный несдержанный вздох Чонгука. Тот не хочет думать над тем, что слишком мало времени прошло для сильных чувств, который он испытывает к человеку напротив уже сейчас. Только вот каждая секунда проведенная рядом, только сильнее укореняет их где-то в трепещущем сердце. — Ты прав, — как ни посмотри, но Чонгуку надо в отель, пока его не усыпило окончательно в ресторане или в такси. Тэхен зовет официанта, просит счет и наотрез отказывается от того, чтобы Чонгук платил за себя. Мужчина оправдал это тем, что там в Швеции Чон также оплачивал кафе за Кима. То, что сумма чека очень даже отличается, Тэхен тоже не стал слушать и оплатил по карте счет, грозясь, что если Чонгук не замолчит, то ему придется его поцеловать. Чон замолчал, но скорее от того, что задумался. — Это была шутка, я уже чувствую твое любопытство, — Тэхен смеется тепло. Чонгук лишь глаза закатывает, говоря, что тот все не так понял. Такси Кима приезжает на пару минут быстрее, и Чонгук, попрощавшись, провожает машину взглядом, пока не слышит гудка собственного. Чон мысленно настраивается на то, что возможно его с порога завалят вопросами о вечере, старается концентрироваться на виде за окном, только бы не уснуть. Все ожидания приятно оказываются ложными, стоит зайти в полумрак номера и увидеть силуэт развалившегося на кровати в уличной одежде Чимина. Тот даже не снимал покрывало с постели, с себя скинув только ботинки и пальто где-то при входе. Чонгук уже знает, кто будет жаловаться на похмелье утром и на этот раз он несомненно прав.