последняя роза

Утро понедельника. Гарри просыпается, и сразу осознаёт, что съёмки второй недели проекта начинаются сегодня. За два, казалось, таких коротких выходных дня, он успел обдумать все произошедшее на прошлой неделе и более менее трезво оценить это. Он не понял, что произошло на парном свидании с Луи, с которого тот просто ушёл, и это почему то не давало Гарри покоя все выходные. Ему поднадоело играть с ним. Все эти словесные перепалки ужасно утомляют. И Стайлс на самом деле хотел закончить все это и оставить Луи без розы, но, видимо, судьба решила иначе. В какой-то степени, результаты конкурса заставили его даже как-то пересмотреть своё отношение к Томлинсону. Он до сих пор не может поверить, что у них есть так много общего, и, отчасти, ему даже хочется встретиться с Луи снова, чтобы на этот раз действительно узнать его получше. Осталось девять участников, с тремя из них Стайлс провёл достаточно времени, чтобы сделать какие-то выводы о них, и понять, заинтересован ли он в дальнейшем общении. Очевидно, что на этой неделе, в приоритете остаётся общение с остальными участниками. Гарри приезжает на встречу с Лиамом Пейном, чтобы обсудить предстоящую неделю и утвердить план действий. В какой-то мере, сейчас ему хочется переложить свою долю ответственности на организаторов проекта, но он понимает, что это невозможно. Лиам ждёт его в уютной комнатке, напичканной искусственным освещением и камерами. Гарри сразу же натягивает свою фирменную улыбку, и садится в белое кожаное кресло напротив ведущего. — Здравствуй, Гарри, — приветствует его Лиам, и тот вежливо кивает в ответ. — Как тебе результаты прошедшей недели? — Было довольно интересно. Некоторых участников я открыл для себя с новой стороны, что стало неожиданностью даже для меня самого. Очень жаль, что у Джеймса не было возможности достаточно проявить себя, и ему пришлось покинуть проект. — Думаю, для зрителей остаются загадкой ваши необычные взаимодействия с Луи Томлинсоном, — произносит Лиам, и Гарри вздыхает. Если честно, он заведомо знал, что к такому разговору дело подойдёт, и ему, рано или поздно, придётся дать свои комментарии по этому поводу. — На самом деле, они остаются загадкой и для меня самого, — честно признаётся Гарри. — Откровенно говоря, я не думал, что он пройдёт дальше. Это была лишь воля случая. — Значит ли это, что Луи — главный претендент на вылет на этой неделе? Гарри задумывается. На самом деле, у него и самого нет ответа на этот вопрос. Луи кажется какой-то загадкой и для него самого, которую, с одной стороны, не терпится разгадать, а с другой, хочется просто бросить её, чтобы она перестала действовать на нервы. Правильнее будет, наверное, дать ему шанс. Учитывая, что обстоятельства сложились так, что он не выбыл на предыдущей неделе. — Для меня нет очевидного лидера или претендента на выбывание. Я бы хотел узнать Луи получше, чтобы сделать какие-то выводы, — комментирует он, и замечает ухмылочку на лице у Пейна. Будто бы все вокруг знают какую-то тайну, которую сами скрывают от Гарри. — Первое свидание этой недели ты сможешь организовать полностью сам. Я оставлю тебе фотографии участников, чтобы ты мог выбрать, с кем встретишься завтра, — произносит Лиам, после чего покидает комнату. Гарри раскладывает фотографии, несмотря на то, что сам уже знает, кого он хочет увидеть на этой неделе. Наверняка он сойдёт с ума, если вновь не увидится с Луи, потому что в парне есть что-то, что заставляет Гарри ломать свою голову. Он просто хочет ответов. На фотографии Луи выглядит не таким напыщенным, как в жизни. С студийным освещением, его голубые глаза выглядят ещё ярче, от них просто невозможно отвести взгляд. На лице красуется легкая улыбка. Вполне милая, на самом деле. Почему он не может просто расслабиться, чтобы каждый раз, когда Гарри видит его в реальной жизни, ему не хотелось его убить? Гарри откладывает фотографию Томлинсона, чтобы камеры могли снять её крупным планом, после чего погружается в свои мысли. Чего именно он ждёт от этого свидания? Хотелось бы чего-то особенного. Желание как-то задеть парня всё ещё присутствует, так что Гарри решает выбрать что-то из экстремальных занятий, в надежде на то, что Луи будет сложно преодолеть свой страх. По правде говоря, Гарри и сам боится экстрима, поэтому такое решение оказалось для него довольно сложным. Обращая внимание лишь на то, как бы насолить Луи, он нечаянно насолил и самому себе. В любом случае, если выдаётся возможность побороться со своими страхами, почему бы ее не использовать? Что касается занятий, вызывающих адреналин, у Гарри не оказалось сомнений на этот счёт. Он относительно быстро придумал, как им с Луи предстоит провести завтрашний день. Но вот что Стайлс продолжает старательно игнорировать и по сей день, так это страх открыться перед человеком. Из всех близких людей, у него только мама и сестра. Нет даже друга или подруги, которого он бы подпустил к себе. Временами кажется, что этот страх какой-то иррациональный. Но у Гарри нет ни сил, ни малейшего желания пробовать справляться с ним. Возможно, проект и был бы прекрасной возможностью хотя бы задуматься об этом. В любом случае, он его воспринимает скорее как возможность повеселиться. А веселье уж точно не предполагает работу над собой.

***

Гарри не хочет признавать, что у него трясутся коленки, пока он сидит в такси, везущем его на место встречи. Интересно, Томлинсону будет так же страшно, когда он узнаёт, в чем будет заключаться свидание? Возможно он уже сейчас стоит посреди площади и пытается понять, что его ждёт дальше. Уж точно он не догадывается, в каком направлении это свидание пойдёт. Так и оказывается. Гарри смотрит через окно и видит, как парень, окружённый камерами, одиноко ждёт его возле памятника. На нем тонкий чёрный свитер, слегка открывающий вид на ключицы, и обтягивающие джинсы. И, ладно. Он выглядит довольно привлекательно сейчас. Стайлс настраивает себя на то, чтобы не подавать никакого виду на то, что он чего-то боится. Это лишь станет полем для дурацких шуточек Томлинсона. В неловкое положение тут должен попасть он, вообще-то. Машина останавливается. Вдох-выдох. Дверца открывается. Гарри готов. Он натягивает одну из своих самых лицемерных широких улыбок, прежде чем эффектно появиться перед камерами, и видит, что Луи замечает его почти сразу же. Снова его раздражающая ухмылка. Он никогда не строит из себя очарованного школьника, как другие участники делают это перед холостяком. Он ни разу не сказал «прекрасно выглядишь» или что-то в таком духе, как это делают другие. С одной стороны, Гарри даже рад этому. Все эти дежурные комплименты порядком поднадоедают. Он несколько раз жалеет о том, что выбрал именно Луи, когда видит его выражение лица. Снова хочется его ударить. Гарри выдыхает, чтобы держать себя в руках. Все таки, зрителям должно казаться, что он милый со всеми. Даже если с Луи ему придётся перекинуться парочкой язвительных фраз. — Рад тебя видеть, — будто просачивает сквозь зубы Гарри, приветствуя Томлинсона объятиями. — Что? Больше никто не согласился с тобой идти? — вздергивает бровью Луи. Гарри может поклясться, если бы не шоу, он бы уже шёл по направлению к такси, чтобы вернуться обратно домой. Ему не удастся быть с Луи даже друзьями. — Можешь не начинать нашу встречу с этого? Попробуй не язвить хоть пять минут. Глядишь, понравится. Тот закатывает глаза. Похоже, он и вправду решает промолчать, пока Гарри внутренне успокаивает себя и настраивает на лучшее. — Ладно. Расскажи, чем мы сегодня займёмся, Гарри Стайлс. Гарри Стайлс. Из уст Луи даже его имя звучит как-то неприятно. Пафосно и с насмешкой. Гарри повторяет слово «раздражающий» у себя в голове уже тысячный раз. — Будем прыгать с моста, — обыденно произносит он, чтобы застать Луи врасплох, хотя у самого при одной только мысли об этом, начинает выскакивать сердце из груди. — Надеюсь, ты имеешь в виду банджи-джампинг. — Нет, я иду туда просто чтобы столкнуть тебя, потому что ты меня уже достал, — резко отвечает он, надеясь, что это вырежут из эфира. — Звучит не очень романтично, — смеётся он. — Если ты меня так ненавидишь, может не стоило давать мне розу на прошлой неделе? — А может не стоило выигрывать тот дурацкий конкурс? Ты ведь не забыл, что у меня не было выбора? Режиссёры окликают их, прося коммуницировать хоть немного доброжелательнее, потому что им не будет что взять в эфир, и Гарри поспешно кивает, возвращаясь к прежнему разговору. — Слушай, я не виноват, что, оказывается, мы с тобой так похожи. Хотя, если честно, я в это не могу поверить. — Не можешь найти у нас ничего общего? — Кажется, из общего у нас только неприязнь друг к другу, — пожимает плечами Луи. — Почему ты сам не уйдёшь с проекта? — Наверное, я люблю сложности. Я ожидал, что мы станем хотя бы друзьями, когда шёл сюда, если честно, — признаётся он. Разговор резко обрывается, когда они наконец приходят к месту назначения. Там их встречают инструкторы, которые все объясняют и отвечают на все интересующие вопросы, пока операторы трудятся над тем, чтобы создать красивую картинку. Иногда их присутствие так сильно давит. Хоть Гарри и привык к жизни под прицелом камер, порой они жутко мешают. — Боишься? — шепчет он, когда на обоих уже надето всё необходимое для прыжка. В своем вчерашнем ответе Гарри написал, что не прочь попробовать пыжи со скал или с парашютом, но, кажется, на словах он намного увереннее, чем когда дело подходит к действиям. Коленки то подкашиваются. — Нет, я люблю такие вещи, а ты? — с улыбкой на лице отвечает Томлинсон. Черт. Черт, черт, черт. Гарри действительно сделал это. В надежде подставить Луи, он подставил самого себя. — Конечно не боюсь, — отвечает он. Видимо, его дрожащий голос его выдаёт, потому что он замечает небольшую ухмылку Луи, прежде чем тот начинает готовиться к прыжку. И, ладно. Луи наслаждается полетом. Он свободен. Он чувствует себя птицей. И эти недолгие шесть секунд ощущаются как вечность. Похоже, он готов парить в невесомости всю свою жизнь. Он улыбается всё это время, и это самая очаровательная вещь на планете. Создаётся впечатление будто все наблюдающие проживают все эти прекрасные эмоции вместе с Луи, чувствуют его свободу. Будто для всех остальных это тоже похоже на бесконечность. И есть Гарри. Вот уж он чувствует себя кирпичом, падающим с крыши, из-за невнимательности строителей. Такой же тяжелый и угрюмый. Весь этот образ разбавлялся лишь его трусостью. Он не переставал орать во все горло, и был уже готов заплакать. Для него эти недолгие шесть секунд тоже ощущаются как вечность. Вот только это — самая нежеланная вечность на свете. Если бы он мог её оборвать, он бы это сделал не раздумывая. Стайлс не может отдышаться, когда его вытягивают на сушу. Он даже не старается теперь казаться смелым перед Луи, который, в свою очередь, не может сдержать смех. — Ты действительно любишь такое, Томлинсон? — бормочет он, отпивая воды, предложенной съёмочной группой. — Я знал, что с тобой не все в порядке, но не настолько же. — Значит тебе не понравилось? — смеясь, спрашивает он. Гарри стоит в согнувшемся положении, стараясь нащупать руками пол, потому что ему все ещё кажется, что он беспомощно болтается где-то над пропастью. Он успел миллион раз пожалеть о своём решении организовать именно такое свидание. — Я. Никогда. Больше. Не буду. Это. Повторять, — с большим трудом выговаривает он, вызывая новую волну смеха у окружающих. Ему даже все равно, каким смешным он выглядит на камерах, ведь он знает, что такие кадры уж точно возьмут в эфир. — Ладно, иди сюда, — улыбаясь, происходит Луи, и притягивает младшего в объятия. Тот цепляется за него, стараясь найти равновесие, пока Луи успокаивающе поглаживает его по спине. — Чувствуешь себя лучше? — Гарри мотает головой, так что они остаются в таком положении ещё на пару минут. Их общение — сплошные американские горки. Иногда Луи — самый милый человек на планете, а иногда Гарри мечтает, чтобы он заткнулся. Эти перепады настроения уж точно нездоровая тема. Стайлса бесит лишь то, что он поддаётся на все его провокации. В любом случае, в данный момент ему нравится обнимать Луи и чувствовать его руки на себе. Он и не мог подумать, что прикосновения парня могут быть ему приятны, но оказывается, что это так. Возможно, Гарри уже легче, но он все равно не отпускает участника, просто потому, что хочет насладиться объятиями немного подольше. Луи все равно не сопротивляется. — Что ты ещё запланировал? — мягко спрашивает он, немного отстраняясь от Гарри. — Скажи, что это что-то поспокойнее. — О, определённо, — устало смеётся Гарри. — Мы поедим мороженного в парке неподалёку. Я больше не хочу ничего экстремального в своей жизни. — Разве тебе не придётся делать всякие такие вещи ради шоу? — спрашивает Луи. — Знаешь, чтобы зрителю было интересно смотреть. Прыжки с парашютом, например. — Надеюсь, им достаточно интересен я, потому что подобными вещами я заниматься точно не собираюсь. Я уже вкусил это чувство. Спасибо, экстрим — не для меня. — Что ж, может быть мне удастся тебя переубедить в будущем. — Думаешь, у тебя со мной есть будущее? — смеётся Гарри. — А что, выгонишь меня в конце недели? — с ухмылкой произносит он. Гарри не даёт никакого ответа, и они переводят тему. Дорога до парка не особо долгая, но, прогулочным шагом они умудряются растянуть время подольше. Выходит довольно милая беседа, и это здорово. Гарри вновь поднимает тему с предыдущего свидания и просит рассказать о Донкастере, что, как оказывается, Луи просто обожает делать. Его глаза горят, и за этим, конечно же, приятно наблюдать. Особенно, когда он перестаёт казаться отталкивающим и просто показывает себя настоящего. Стайлсу очень хотелось бы, чтобы так оно и продолжалось. Конечно, все эти эмоциональные качели порой веселят его, но Гарри не любит, когда это затягивается надолго. — Почему ты переехал в Лондон? — спрашивает Гарри. Этот вопрос действительно вертелся у него в голове с прошлой недели. — Ты так любишь свой город. — Я начал заниматься музыкой, — пожимает плечами он, после чего задумывается, наверное, о настоящих причинах. — Все произошло очень быстро. Я быстро стал довольно успешным. У меня, вроде как, не было выбора. Этот шаг предполагался итак. — Ты пишешь песни, да? — произносит Гарри, глядя на него, и Луи кивает в подтверждение его слов. — Никогда не пытался записать что-нибудь своё? — Я плохо пою, — отвечает он. — Знаешь, порой бывает так, что песни слишком личные, и мне даже сложно отдавать их артисту. Но это единственный способ, которым эта песня может существовать. — Я бы хотел однажды послушать, как ты поешь. — Значит, это «однажды» у меня все-таки будет? — с неким вызовом смотрит он на Стайлса, и тот смеётся в ответ. На самом деле, он не хочет давать Луи каких-либо ложных надежд. Он не может гарантировать то, что захочет видеть его на следующей неделе. Он не ответил на этот вопрос даже себе самому. Его все ещё окружают сомнения. Луи — довольно противоречивый персонаж. С ним интересно, но иногда настолько сложно, что хочется просто избавиться от некого груза. Гарри покупает им обоим рожки клубничного мороженного, и они чувствуют себя как школьники на первом свидании. В этом даже есть какой-то шарм. Беседа продолжается, и Стайлсу правда интересно слушать о работе Луи и наблюдать за тем, как он пачкает свой нос мороженным. Это забавно, так по-подростковому. Луи вновь приносит ему чувство дома. — Кому ты продавал свои песни? — спрашивает он, заинтересованно наблюдая за его реакцией. — Из больших артистов, мне удавалось поработать только с Найлом Хораном. — С Найлом? Правда? — искренне удивляется он. — Это круто! Может быть, ты мог бы написать песню и для меня? — Только если в конце недели я получу розу, — улыбается он, вызывая улыбку и у Гарри. Тот не обещает ему ничего, но этот момент кажется ему довольно забавным. Свидание подходит к концу, когда на улице уже темнеет, и Гарри приходится попрощаться с участником. Все сцены прощания всегда даются неловко абсолютно каждому, ведь, свидание обычно просто прерывают, оповещая о том, что близится пора заканчивать съёмки. Чаще всего Стайлсу приходится использовать дежурные фразы, вроде «спасибо за прекрасный день», «был рад провести его с тобой», после чего камеры выключаются. Так происходит и с Луи. — Мне правда понравилось, — говорит Гарри ему лично. — Несмотря на то, что тебя чуть не стошнило после прыжка? — смеётся Луи. — Да, было весело, — с улыбкой отвечает он. — Мне нравится проводить время с тобой без ненужных пререканий. — Обычно я просто говорю то, что думаю.

***

Гарри чувствует себя перенасыщенным эмоциями. Ему не сильно хочется встречаться с Камиль сегодня, но такие уж условия проекта. Он лишь надеется, что расслабится во время свидания, и его усталость и недовольство будут не так заметны камерам. В пригласительном письме, Камиль сразу открыто рассказала о своей задумке, и Гарри она понравилась. Роу хотела бы пройтись по магазинам и подобрать наряды друг другу. Обычно, это довольно весело. Учитывая, что они оба увлекаются стилем, эксперимент должен получиться удачным. Гарри настраивает себя на позитивные эмоции, зная, что ему все равно придётся подделывать большинство улыбок. Спасает лишь то, что с девушкой на первой встрече он чувствовал себя удивительно легко. Возможно, и в этот раз она заставит его позабыть о своих переживаниях. Он подходит к торговому центру и видит девушку у главного входа. Она, как и Луи вчера, окружена камерами. Порой сложно расслабиться, когда ты окружён ещё десятками работников из съёмочной группы, когда ты намерен проживать настоящие эмоции. Камиль улыбается ему, и слегка застенчиво машет, чтобы привлечь его внимание. Гарри нравится это. Девушка, в принципе, довольно очаровательна. Да и что уж тут скрывать, определённо в его вкусе. Он обнимается с ней при встрече, и здоровается по сценарию. Им приходится отснять пару минут вводного материала на улице, после чего они могут расслабиться и перейти к настоящему общению в помещении. — Нам не удалось пообщаться на прошлой неделе, но ты очень запомнилась мне с первой встречи, — говорит Гарри, следуя за ней. — Как тебе вообще на проекте? — Непривычно, — пожимает плечами она. — Я представляла, что все будет не настолько масштабно. — Я и сам порой чувствую себя некомфортно, — признаётся он. — Нам остаётся лишь привыкать? — предлагает он, и девушка со улыбкой кивает. — Чем ты занимаешься? — Я работала стилистом некоторое время, — отвечает Камиль. — Сейчас начинаю свой путь в моделинге. — Правда? Звучит здорово. Несмотря на то, что изначально Гарри не был настроен на продуктивное свидание, разговор с девушкой захватывает его с первых секунд. С ней как-то удивительно легко. Не стоит контролировать каждое своё слово, несмотря на то, что они оба постоянно находятся под прицелом камер, и уже тем более не возникают неловкие паузы, которые сопровождаются острой необходимостью заполнить их ещё более неловкими беседами. Их вкус в одежде оказывается даже весьма похожим. Лишь один раз, они спорят о подобранных Гарри штанах, которые кажутся Камиль слишком глупыми. Он покупает их в любом случае. Он возвращается домой с огромным количеством пакетов с одеждой, и довольно хорошим настроением. Возможно, если бы он позволил себе влюбиться на проекте, то именно в Камиль. Пока что, между ними лишь дружеские отношения, но все идёт в очень правильном русле. Возможно, если так и будет продолжаться, то у них может что-то и получиться.

***

Резиденция кажется совсем пустой, когда он возвращается с свидания. Жить в одном доме с участниками для холостяков из предыдущих сезонов было не принято. Гарри ввёл это правило сам, хоть проект и внёс свою лепту. Комната Стайлса находилась на отдельном этаже, и ему было запрещено общаться с остальными вне камер. Гарри замечает Алекса в коридоре, когда тот возвращается со двора с одной из своих огромных книг. В его волосах вплетены одуванчики, а на скулах блестят блестки, и все это так манит Гарри, что ему не терпится прикоснуться к парню. Тот наверняка не сразу пойдёт на контакт, ведь правила прописаны в документах, которые подписывал каждый из участников перед началом шоу. Кудрявый все равно решает проверить, как скоро парень захочет их нарушить. Да и цель подброшенной на прошлой неделе записки должна быть ясна обоим. Он и не собирается заставлять себя терпеть. Гарри хватает Алекса за локоть, который, смущённо опустив взгляд, собирался пройти мимо него, и широко улыбается ему. — Привет, — произносит он, глядя на его слегка румяный нос. Алекс очарователен. — Привет, — тихо отвечает он, пытаясь спрятать свою улыбку. — Ты прочитал мою записку? — Гарри видит, как щеки парня розовеют, и тот кажется совсем смущенным. — Да, — говорит он, поднимая взгляд на Гарри. — Спасибо, — добавляет он. Он слишком робкий. С любым другим Гарри мог бы переспать прямо сейчас, если бы захотел. Алекс тоже казался легкой добычей, но в то же время, его стеснительность портила все планы кудрявого. — Я хочу поцеловать тебя уже сейчас, что я могу с этим сделать? — в лоб говорит Стайлс и видит смятение на лице у Алекса. Он явно тоже думал об этом. Очевидно, что для большинства участников услышать такое было бы мечтой, тем более на первых неделях проекта. — Я бы тоже хотел этого, — несмело отвечает он, сцепляя руки за спиной. Гарри улыбается. Он удивлён, чего не скрыть. Особенно удивлён, что Алекс это признаёт и не пытается замолчать или уйти от разговора. — Мы можем закрыться в твоей комнате? — Алекс искренне удивляется, после чего кивает, с загадочной улыбкой, и берет Гарри за руку, направляя за собой. Дверь открывается с легким скрипом и взору Стайлса предоставляется номер. Он чуть меньше чем у него, но, в принципе, выглядит похоже. Участник сделал его намного уютнее розовым пушистым покрывалом на кровати, и несколькими гирляндами, развешанными по стенам. Почему-то, Гарри такого и ожидал. У такого сладкого мальчика и комната должна быть милой. Даже если она временная. Алекс смелеет, он первым целует Гарри, когда дверь закрывается, и ему явно нравится этот напор. Все эти действия уж очень неожиданны, поэтому у Гарри впервые закрадываются сомнения об искренности парня. Почему в разговорах он так осторожен, а в действиях так раскован? Может быть он просто играет роль для камер? Вряд ли он долго продержится в проекте, но вот любимчиком зрителей станет очевидно. К счастью, его намерения Стайлса отнюдь не волнуют. Он бы точно обратил внимание на Алекса, если бы увидел его в каком-то клубе, и точно хотел бы уже в следующую минуту прижимать его к стене в однокомнатной квартире мальчика, чтобы на утро вновь притворяться незнакомцами. Это был бы не первый раз, когда он уезжает из квартир парней и девушек, оставляя их, пока те ещё спят. — Твоя комната красивая, — улыбается Гарри, обнимая мальчика за талию. Алекс чуть ниже его, и тело кажется таким хрупким. Он будет рассыпаться в руках Гарри. — Спасибо, — закусывает губу блондин, все ещё скромно блуждая руками по телу холостяка. — И ты красивый, — добавляет он, замечая, как тот краснеет. — Эти блестки… Ты часто их делаешь? — Тебе нравится? — смущённо спрашивает тот. — Да, — шепчет Гарри, едва ощутимо касаясь сухими губами его скул. — Помнишь, что я писал про твою нежность? — Алекс кивает, старательно пытаясь скрыть, как его сердцебиение мгновенно учащается. — Цветы, — шепчет он между поцелуями. — Блестки. Гирлянды. Твой белый комбинезон. Позволишь мне снять его с тебя? Алекс в ответ может лишь кивнуть. Он не сопротивляется, когда Гарри подталкивает его на кровать, и забирается на неё следом, нависая над ним. Стайлс сразу же растворяется в нежных звуках, которые издаёт его партнёр. Он явно не сдерживает себя, и позволяет Гарри касаться его так, как тому хочется. Кудрявому не требуется много времени, чтобы комбинезон оказался на полу, и вслед за ним полетела футболка, обнажая торс Алекса. Он целует его ключицы, восхищаясь молочной кожей мальчика. У того совсем нет татуировок, его кожа абсолютно чистая и гладкая. Таким образом, он кажется ещё более раздетым перед ним. Гарри становится тесно в одежде. Температура в комнате будто повышается, когда их горячие дыхания смешиваются в одно. Мальчик под ним закрывает глаза, полностью отдаваясь в руки Гарри, и тот ухмыляется. Конечно же Алекс любит, когда над ним доминируют. Это было очевидно. После того, как он сам избавляется от одежды, то замечает голубые носочки на ногах у парня и решает оставить их. Это делает его таким милым и привлекательным. Алекс тихий. Он издаёт едва слышный стон, когда Гарри входит в него, а после и вовсе сдерживает их, закусывая губу. Все это время, он наверняка думает лишь о том, чтобы их никто не услышал. А Стайлсу хочется, чтобы тот отдавался ему без остатка. Он передал контроль над своим телом в руки Гарри, но вот мысли были посвящены не только ему. Гарри заводится от осознания того, что он — центр вселенной для человека, с которым спит. С Алексом этого не произошло. Наверное и не должно было произойти. Ожидания Гарри — лишь его проблема. Не сказать, что он остался разочарованным. Блестящие скулы Алекса, его вспотевший лоб и тонкие ключицы сводили Гарри с ума. Просто чего-то будто не хватало.

***

Когда Стайлс выходит к участникам, выстроенным перед ним в изысканных нарядах, и пробегается взглядом по каждому из них, он замечает то, как изменилось его восприятие Томлинсона. Наверное, в его взгляде было что-то другое. Признаться честно, он не верил, что после одного свидания с ним, Луи перестанет его ненавидеть, но, в этот раз, ему больше не хочется его выгонять. Появилось какое-то желание открыть Луи с другой стороны. (И затащить в постель, конечно. Эти планы оставались неизменными.) Если таковой была тактика Томлинсона, то она явно сработала. Что правда, он явно ходит по тонкому льду. Гарри не пришёл сюда узнавать его глубокую душу. Он пришёл за пиаром и лёгким сексом. Когда Гарри стоит перед участниками, рассматривая их и вертя в руках первую розу, он ещё и сам не знает, что сегодня покинет проект. С большинством из них, холостяк все ещё недостаточно знаком, зато точно знает, кого хочет оставить. В то время, как большинство участников переминаются с ноги на ногу, а их взгляд нервно бегает с Гарри, на конкурентов, Томлинсон беспрерывно смотрит на Гарри. Не похоже, что он переживает. Нужно будет ему это устроить. Возможно, к концу церемонии, он одарит Стайлса одной из своих язвительных фразочек. — Камиль, — произносит он, подзывая первую участницу к себе. Девушка облегченно выдыхает, и улыбается, подходя к кудрявому. Их свидание прошло идеально. Очевидно, что проект она не покинет. — Мне нравится, что мы с тобой на одной волне. Думаю, мы двигаемся в правильном направлении. Эта роза твоя. Он вручает цветок девушке, и, перед тем, как взять в руки следующий, встречается взглядом с Луи. Сразу же замечает, его маленькую ухмылку. «Настолько уверен, что пройдёшь дальше?» — хочется произнести Гарри, но может лишь ухмыльнуться в ответ. — Эбби, — произносит он имя, глядя на Томлинсона. Его ухмылка сменяется замешательством, а Гарри это приносит только удовольствие. — Мне очень понравилось наше с тобой свидание. Не терпится его повторить. — Мне тоже, — счастливо отвечает она, принимая розу. Доходит до того, что большую часть времени, Гарри поддерживает зрительный контакт с Луи, надеясь, что остальные этого не замечают. Он вновь и вновь говорит лестные слова участникам, пока роз на подставке остаётся всё меньше, и ни одна из них все ещё не в руках Томлинсона. Неужели, настолько самоуверенный парень начнёт нервничать? Гарри бы хотелось на это посмотреть. — Алекс, — мягко произносит он, и мальчик с широкой улыбкой и порозовевшими щечками подходит к нему. На его скулах виднеются золотые блестки, и у Стайлса появляется дикое желание провести по ним кончиками своих пальцев. Жаль, что нельзя делать все настолько очевидным. — Думаю, мы с тобой умеем хорошо проводить время. Я не хочу останавливаться, — говорит он, протягивая Алексу розу, и участники начинают в замешательстве переглядываться. Все делали ставки на то, что именно он сегодня уйдёт. Очевидно, что никто не понимает, о чем идёт речь. На последнее остаются лишь Луи и Джессика. Тут уж для остальных нет возможности предугадать дальнейший исход событий. Гарри ведёт себя слишком непонятно. Единственное, чем забита голова Луи, так это тем, что отношение Гарри к нему не изменилось. Наверняка, он просто устал играть в их передразнивания друг друга, и сегодня Стайлс просто отправит его домой. — Джессика, — наконец слетает с его уст, и парню всё становится понятно. Он бы ушёл прямо сейчас, но, по правилам, нужно ждать до окончания церемонии, чтобы холостяк сказал прощальные слова. Тем временем, он может только наблюдать за его разговором с девушкой. — Нам не выпадает возможности пообщаться вот уже вторую неделю. Я бы хотел узнать тебя получше, — произносит он, и видит улыбку на лице Джессики, которая, вероятно, ожидает индивидуального свидания на следующей неделе. Лишь на секунду Гарри переводит взгляд на Томлинсона, которого впервые в жизни он видит таким поникшим. Тот даже на него не смотрит. — Но я не думаю, что у нас с тобой осталось время, — неожиданно для всех говорит Гарри. — У меня нет для тебя розы. Джессика уходит, оставляя всех в немом шоке. У неё явно были все шансы, согласно конкурентам. — Луи, — не медля произносит холостяк. Парень выходит к нему. Эмоции на его лице невозможно считать. Кажется, будто он и сам не до конца понимает, что он сейчас должен испытывать. — Заставил тебя понервничать? — улыбается Гарри, и тот наконец выдыхает, зная, что вторым претендентом на вылет он будет весьма вряд ли. — Мне стоит знать что-то о твоих садистских наклонностях? — шутит он, и Стайлс мягко смеётся, оставляя его вопрос без ответа. — Ты бываешь приятным собеседником, когда не пытаешься сделать всё возможное, чтобы я тебя возненавидел. — Я не собираюсь меняться. Если ты будешь меня раздражать, я дам тебе знать об этом, — пожимает плечами он. — Что ж, надеюсь тебя не сильно раздражают цветы, потому что эта роза для тебя, — улыбается Гарри, и Луи издаёт смешок, прежде чем принять её. — На самом деле, я не люблю розы, — говорит он напоследок. Конечно он не любит розы. Это же Луи.