No Glory

Гарри никогда не думал, что может испытывать такую всеобъемлющую ненависть к вилкам. — Нет, Гарри, сначала используешь ту, что лежит дальше всех. Нет, как только положишь ее, больше не можешь к ней прикасаться — в любом приличном заведении с достаточным количеством домовиков все равно испарят ее вместе с первым блюдом. Нет, это не странно, и, если она не испарится, тебя это должно оскорбить. Нет, ты не должен говорить об этом вслух, но ты можешь показать свое неодобрение множеством бессловесных способов. О, неужели. Нарцисса мастерски демонстрировала недовольство одним только выражением лица; как выяснилось, Драко тоже. Гарри все утро страдал от их недовольных гримас, и, пусть Драко использовал их намного чаще, Нарцисса тоже не упускала момента смотреть на него с высшей степенью раздражения. Особенно когда он задавал слишком много вопросов. «Не трогай это. Используй вот это. Выровняй спину, убери локти со стола. Слизерина ради, перестань ерзать. Драко, тихо — нам сейчас не нужны твои комментарии. Гарри, прекрати спрашивать о вилках!» Но Гарри не мог прекратить спрашивать о вилках, или о многочисленных ложках, или об остальных столовых приборах, потому что для него все это было сущей нелепостью. Он уже заранее боялся того дня, когда окажется на официальном обеде в высшем магическом обществе, потому что обязательно допустит какую-нибудь страшную оплошность. Например, использует не ту вилку не в то время. Кошмар. Это было абсолютно ужасное утро по всем возможным меркам — однако был у него один плюс. Как выяснил Гарри, изучение в течение нескольких часов столового этикета отлично помогало забыть о некоторых других ужасах его жизни. После того как они закончили цитировать наизусть правила, столь кропотливо вбиваемые в его бедную голову (и во время ланча его заставили практиковаться — самое медленное принятие пищи в жизни Гарри, пока он с трудом жевал маленькие кусочки под придирчивым взглядом Нарциссы и изо всех сил старался игнорировать вздохи Драко), Гарри настолько извелся из-за того, когда и как правильно благодарить хозяев ужина, как перестать дергать ногой, куда деть руки, пока ждешь еду (как оказалось, бóльшая часть официальных обедов состоит из ожидания — при этом трогать ничего нельзя), что он напрочь забыл об остальных тревогах. Но по окончании ланча Нарцисса объявила перерыв, и реальность быстро напомнила о себе. Гермиона. — Сегодня чудесная погода, — заметила Нарцисса, жестом показывая Гарри и Драко, чтобы они вышли из столовой вперёд нее. — Вам двоим стоило бы полетать, выплеснуть эмоции, прежде чем мы возобновим занятия. Это звучало как очень предупредительное и учтивое предложение, но Гарри понимал, чего она на самом деле добивается. Многозначительный взгляд, посланный Драко, и встрепыхнувшаяся аура подтвердили его догадку. Нарцисса не хотела, чтобы Гарри оставался без присмотра ни на минуту. Черт. Гарри гадал, как быстро получится разоружить Драко, едва они уберутся с глаз Нарциссы. И стоил ли риск того, чтобы пойти поискать Гермиону, — но, прежде чем он смог решить окончательно, выяснилось, что решать и не придется. Гарри почувствовал их даже через стену: два практически одинаковых всполоха бархатистых аур. И они направлялись в их сторону, одна тяжелая от тревоги, а вторая… Первой из-за угла появилась Беллатриса. Ее темные глаза полыхали так же, как ее аура, и, когда она заметила Гарри, ее губы растянулись в триумфальном оскале. Гарри даже не пришлось ее искать — она сама явно его искала. И Нарцисса, и Драко замерли, да и Гарри вместе с ними, когда Беллатриса промаршировала прямо к нему — мощь, сравнимая со штормом, исходила от нее во все стороны. Пару секунд спустя у нее за спиной появилась Гермиона, ее аура — сплошь комок ужаса, но Гарри просто не мог отвести глаз от Беллатрисы. «Она меня убьет», — тупо промелькнуло в мозгу. Интересно, посчитает ли клятва попытку убийства за грубость и убьет ли это ее тоже? Гарри потянулся за палочкой. Нарцисса резко втянула воздух, словно хотела закричать, а Драко отошел подальше к стене. Но прежде чем кто-либо успел сделать что-то еще, Беллатриса оказалась прямо перед ним, глаза горели, и она упала к его ногам. Сначала Гарри подумал, что она споткнулась. Он смотрел сверху вниз на облако темных кудрей, наконец вытащил палочку и направил на нее, полностью готовый к тому, что сейчас Беллатриса выпрямится и нападет на него. Она не напала. Она осталась в том же самом положении, и только тогда Гарри понял, что она сделала. Поклонилась. Беллатриса поклонилась так низко, что ее голова почти касалась земли, руки разлетелись в разные стороны, ее магия пела… Она поклонилась. Ему. Гарри чуть опустил палочку. Он чувствовал, как реагировали ауры Нарциссы и Драко — ошеломленно, с недоумением, — но именно аура Гермионы его отвлекла. Она все еще была слишком далеко от него, в самом конце коридора. Но он разглядел жуткую тревогу в ее взгляде, тем самым подтвердив самый большой его страх. Беллатриса все знала. Конечно, она знала. Волдеморт планировал, что она узнает о крестраже внутри Гарри. Это все часть его плана. Но это… тоже часть плана? — Гарри Поттер, — прошептала Беллатриса, и Гарри дернулся так, будто она все-таки швырнула в него заклятием. — Я клянусь почитать и защищать тебя всем, что у меня есть, всей моей магией. Она схватила его за руку, ту, в которой была палочка, и Гарри был слишком шокирован, чтобы остановить ее, не говоря уже о том, чтобы вырваться. Ее пальцы скользнули по тисовому древку; она с секунду разглядывала старую палочку своего хозяина с благоговением, прежде чем снова устремить восторженный взгляд на Гарри. — Твои враги падут от моей руки, — сказала она, ее аура искрилась от силы чувств. — Любой, кто попробует причинить тебе вред, будет страдать. Гарри наконец вырвал руку. Беллатрису, кажется, это не задело; она только склонила голову еще ниже. — Ч-что?.. Это сказал не Гарри, а Драко. Беллатриса его проигнорировала, встала, разгладила юбки. — Белла? — позвала Нарцисса, выглядевшая не менее остолбеневшей. — Что?.. Судя по всему, никто не мог выдать ничего сверх этого. Сестру Беллатриса тоже проигнорировала. — Гермиона, — позвала она через плечо, и как же жутко было слышать, как эта ведьма обращается к Гермионе по имени. — Мы продолжим завтра. На сегодня я достаточно тебя помучила. Беллатриса ухмыльнулась Гарри, ее аура окрасилась весельем. — Метафорически говоря, — добавила она. — Я бы не посмела причинить ей вред намеренно. Она снова поклонилась Гарри, уже не так формально, но все еще подобострастно, после чего пошла дальше по коридору, напевая себе под нос радостную мелодию. Гарри оглянулся на Нарциссу, к которой все еще не вернулся дар речи. Никто не проронил ни слова. Нарцисса дернулась, будто хотела побежать за сестрой. И тогда что-то кликнуло в мозгу Гарри. — Эй… ЭЙ! Гарри быстро нагнал Беллатрису. — Да, Гарри? — Ты… Я не… Не здесь. Гарри толкнул рандомную дверь и гневным жестом приказал ей войти; Беллатриса усмехнулась, словно Чеширский кот, и послушно зашла. Гарри последовал сразу за ней — только чтобы узнать, что случайно выбрал очередную спальню для гостей. Он притворился, что ничего не заметил, и захлопнул за собой дверь, закрыл на замок и сверху наложил заглушающее заклятие. — Какие-то проблемы? — спросила Беллатриса со все растущей ухмылкой. — Уже хочешь меня на кого-нибудь натравить? Это Драко? Он тебя обижает? Она рассмеялась. Гарри еще крепче сжал палочку. — Прекрати. Я не… Я не он! — О чем ты? — спросила она с притворной невинностью. — Ты знаешь, что я такое! Ты знаешь, что я крестраж, его крестраж, потому что Гермиона давно об этом догадалась! Аура Беллатрисы заклубилась мрачно, алчно. — Да. Ты его крестраж. — Она глянула на его шрам, затем посмотрела прямо ему в глаза. Глаза, как точь-в-точь у ее хозяина. — Конечно, ты его крестраж. — Я не он, — снова процедил Гарри, потому что он уже видел в сиянии ее глаз, в том, как сворачивалась ее аура. Она не заставляла себя испытывать почтение к нему; это было слишком похоже на безумное, страстное желание угодить, которое она приберегала исключительно для Лорда Волдеморта. — Эта часть его души? Он не собирался… отдавать ее мне. Это была случайность! И то, что она теперь во мне, вовсе не значит, что… Мы не одинаковые. Я не его часть или что-то вроде того! — Нет? — Выражение лица Беллатрисы было почти мечтательным, пока ее взгляд метался между его глазами и шрамом. — Я сама давно должна была понять. Не так много людей знает о крестражах, но я знаю. Если ты думаешь, что Запретная секция Хогвартса хранит в себе темные книжки, тебе нужно было видеть, что хранилось в моей семейной библиотеке… Но между вами двумя есть нечто гораздо большее, правда? Сердце Гарри чуть не остановилось от паники. — Ч-что ты имеешь в виду? — Ты и он. Пророчество, которое вас связало, общность душ… Ты всегда принадлежал ему, так ведь? Ты говоришь, что ты не он, но это не так. Он был частью тебя почти всю твою жизнь. Ты понятия не имеешь, кто ты без него, потому что он всегда был с тобой, в тебе. Ты хранишь его душу. Ее магия сияла трепетом — и с немалой толикой зависти, отметил Гарри. — Ты самое драгоценное, что есть в этом мире. Ты удостоен величайшей чести. Беллатриса подняла руку так, будто хотела коснуться его лица. Гарри тут же вскинул палочку, и она отступила, ухмыляясь. — Не вздумай, — прошипел Гарри. — Ты ненормальная. Он вовсе не… Часть его души во мне никак меня не изменила, она просто… здесь. Я все еще я. Я все еще тебя ненавижу. — Да? Почему? Гарри рассмеялся, потому что это явно был искренний вопрос. — Ты серьезно? Почему я тебя ненавижу? Почему я тебя ненавижу! — Он поднял палочку еще выше, из кончика посыпались красные искры. — С чего начать! Ты убила Сириуса! Ты пытала и убила Невилла! Ты!.. Искры засияли ярче, почти злобно. Все веселье испарилось с лица Беллатрисы. Металлические пальцы зависли над бедром, словно она тоже хотела выхватить палочку, но не могла этого сделать. Тишина, ужасная и напряженная, легла между ними. — И ты винишь в этом меня? — медленно спросила Беллатриса. — За смерть своего крестного? За Лонгботтомов? — Какой дурацкий вопрос. Конечно да! Беллатриса опустила руку. — Ах. Ну конечно. Ладно, я даже понимаю. Но и ты должен понять. Она наклонилась к нему непозволительно близко, искрящий кончик тисовой палочки почти уперся ей в грудь. — Ты можешь винить меня во всем этом — можешь винить меня за все страдания и боль в твоей жизни, если тебе так хочется. Но ты должен распознать и признать силу, когда она перед тобой. Если отмотаешь на пару шагов назад каждое мое решение, то увидишь, что за всем стоит Тёмный Лорд. Алиса и Фрэнк Лонгботтомы? Они стали моей целью из-за его слов — и за их пытки я никак не несу ответственности единолично. Невилл Лонгботтом? Я пытала мальчишку по его команде, и убил его в итоге он, не я. Я, как и всегда, была всего лишь орудием, которое он направлял. Твой крестный? Мой дорогой кузен? Он был в Министерстве исключительно из-за плана Темного Лорда. Это он тебя обманул; он — единственная причина, почему вообще мы все там были. Это был его замысел. Все это — его замысел. Искры на кончике палочки Гарри потухли. — Так что, Гарри, можешь винить во всем меня, если тебе так легче, — продолжила Беллатриса, в голосе сквозила почти жалость. — Если для тебя это облегчит принятие того, что ты самая ценная его драгоценность, то пожалуйста. Ты теперь кружишь на его орбите, как и все мы. Он — солнце, вокруг которого мы все летаем. И знаешь, Гарри, невозможно не боготворить солнце. Рука Гарри безвольно упала. Ни в лице Беллатрисы, ни в ее голосе не было ни намёка на злорадство; на самом деле она звучала максимально непринужденно. — Если, перекладывая ненависть на меня за всё, что сделал он, за все, что он сделает, будучи законным правителем волшебного мира, ты чувствуешь себя не таким виноватым… Если так тебе будет проще занять подобающее тебе место… Что ж, для меня будет честью стать сосудом твоей незаслуженной ярости. Она снова поклонилась, все с тем же почтением. Гарри не двигался, и, хотя открыл рот, чтобы ответить, из него не донеслось ни звука. Беллатриса бросила последний взгляд на его шрам, прежде чем уйти, и Гарри не стал ее останавливать. В ушах звенело от пронзительной тишины, в которую погрузилась спальня, когда ведьма ушла.

***

Гарри вертел кольцо в пальцах так, будто это мелкая монета. Было поздно. Гарри очень хотел бы закрыть глаза и просто забыть весь этот день, но у него бы все равно ничего не вышло. Нарцисса и Драко не задавали вопросов по поводу поведения Беллатрисы. Они явно были насторожены разыгравшейся ранее сценой, но, когда Гарри вернулся, Нарцисса больше не считала перерыв необходимым и принялась с еще бóльшим рвением вбивать в его голову бессмысленные, дурацкие правила этикета. Энтузиазм Драко казался вымученным вдвое, но ничто, даже тщательный разбор, какие бокалы предназначались для каких напитков, не могло остановить рассеянный поток мыслей Гарри. Только несколько часов спустя у него выдалась возможность поговорить с Гермионой. Но неожиданно ей было особо нечего ему сказать. После пересказа о том, какое это испытание — изучать Окклюменцию под началом ведьмы, руку которой она собственноручно отрезала, Гермиона снова и снова обнадеживала его, что Беллатриса ошибается, что конечно Гарри тот же человек, каким был всегда и всегда будет, и несчастный кусок души Волдеморта никак на это не влиял. Но теперь сам Гарри был не так уж уверен. Может, Беллатриса права. Он правда не знал, какая она — жизнь без души Волдеморта. Может, это его изменило. Может, он был бы совсем другим человеком, если бы не крестраж. К сожалению, это не худшее, что Беллатриса ему поведала. Его незаслуженная ненависть к ней… Желудок неприятно скрутило. Гарри перевернул кольцо, изучая трещину в середине камня. У Снейпа точно найдется что сказать. Гарри не знал, почему сомневался: не то чтобы у него есть еще кто-то, с кем можно обсудить ужасы своей жизни. Рон не знал о крестраже, и, пусть Гарри не совсем представлял, как друг будет оставаться в неведении вечность, все-таки он не хотел рассказывать об этом сам. Гермиона знала о крестраже, но не знала обо всем остальном, происходящем между Гарри и Темным Лордом, да и даже когда ему удавалось поговорить с ней наедине, их разговоры никогда не длились достаточно долго. Рон прервал их разговор, когда вернулся из Министерства, даже позже планируемого. Егеря поймали группку магглорожденных и привели в Министерство для допроса и регистрации. Рон выглядел таким несчастным, когда рассказывал об этом, что ни Гарри, ни Гермиона не рискнули расспрашивать о деталях. Волдеморт. Это все виноват Волдеморт. Для Гарри просто думать об этом было душераздирающе, потому что эта простая мысль как будто пришла к нему впервые. «И знаешь, Гарри, невозможно не боготворить солнце». Неужели он правда делал все так, как сказала Беллатриса? Он использовал ее как козла отпущения, чтобы выместить на нее всю свою злость, чтобы рационализировать то… То, что он чувствовал к Волдеморту, что бы это ни было? А что это было? Гарри провернул кольцо один раз. Да, Снейпу точно будет что сказать. Перед вторым поворотом Гарри помедлил. Почти полночь. Появится ли Волдеморт? Кажется, их маленький ритуал больше не поддерживался. Гарри гадал, в каком он сейчас состоянии. В прошлый раз Волдеморт более чем насытился душой Гарри, но это было несколько дней назад. Он все еще в порядке? Он уже начал чувствовать… потребность? Возможно. Гарри казалось, он все лучше и лучше понимал зависимость Волдеморта от него. До тех пор, пока Волдеморт не использовал по-настоящему мощную, жуткую магию, он мог обходиться без души Гарри приличное время… Но это не идеальный расклад. Именно тогда Волдеморт становился холоднее, соскальзывал обратно в свою темную и страшную личность. Гарри нужно, чтобы Волдеморт нуждался в нем. Он положил кольцо в карман и упал спиной на кровать. До полуночи осталась всего пара минут, безопаснее будет подождать. У него уже был случай разговора с мертвым Мастером Зелий, прерванного внезапным появлением Волдеморта; второго такого раза ему точно не надо. Да и вообще, точно ли Гарри хотел видеть Снейпа? Да, бывший профессор давал полезные советы, но его присутствие также страшно стыдило. Гарри не был уверен, что может сам себя на такое обречь. Он смотрел на свое отражение в зеркале и ждал. Прошла минута, затем другая. Пришла и прошла полночь. Волдеморт не появился. Почему? Гарри сел на кровати. Несмотря на то, что он заранее боялся, куда может зайти их разговор, все же он не хотел, чтобы Волдеморт его сторонился, по крайней мере, не слишком долго, — чего точно не хотел и сам Волдеморт, пусть даже бóльшую часть времени он это отрицал. Почему он не приходил сейчас? Слишком занят? Гарри сильно сомневался. Может, ему все еще плохо эмоционально. Может, он все еще чувствует себя виноватым. Идея настолько же нелепая, насколько вероятная. Все же Волдеморт довольно долго держался в стороне, после того как отдал ему свою палочку. После того как он… Гарри помотал головой. Выждал еще пару минут, прежде чем снова достать кольцо. Сделав глубокий вдох так, будто собирался нырнуть в ледяную воду, Гарри провернул кольцо три раза. — Поттер. Снейп бесшумно появился в том самом углу, где обычно появлялся Волдеморт. Гарри встал, не удивившись, что бывший профессор сидел со скрещенными на груди руками и недовольным выражением на лице. — Ну? — Гарри решил пропустить приветствия. — Беллатриса права? Я тупой идиот? Я правда ненавижу ее без причины? И почему Тёмный Лорд не здесь? Почему он не пришел? Что… — Поттер. — Второй раз его фамилия прозвучала гораздо жестче, успешно заткнув Гарри. — Переведите дыхание. Гарри, насупясь, так и сделал. Лучше он себя не почувствовал. — Так что? Что вы думаете? Что мне делать? Снейп медленно расцепил руки. — Я думаю… Вы должны сесть. — Почему? — Потому что, если вас накроет паническая атака и вы начнете задыхаться, я ничем не смогу вам помочь. — Гарри только продолжал сверлить его взглядом, и Снейп добавил: — Сядьте, или я исчезну. Гарри снова уселся на край кровати. — Вы не на пустом месте испытываете огромную ненависть к Беллатрисе Лестрейндж, — сказал Снейп. — Но и она отчасти права. Гарри почти снова вскочил. — Отчасти, — с нажимом повторил Снейп. — Вы копили всю свою ярость и направляли исключительно на нее в качестве защитного механизма. Потому что это намного проще, учитывая… обстоятельства. — Вы намекаете на мои цветущие отношения с Волдемортом? Пусть голос Гарри был полон сарказма, произнесенное вслух «отношения» словно превратило это слово в живое, дышащее существо. В отличие от его бывшего профессора. — Да, — подтвердил Снейп, и Гарри аж позавидовал его неспособности нормально чувствовать эмоции. — Это едва ли ваша вина. Он в течение долгих недель кропотливо работал над тем, чтобы расположить себя к вам. Ваше мнение о нем он ставит выше, чем практически все остальное. Или вы каким-то волшебным образом и этого не заметили? Во рту внезапно пересохло, а к лицу прилила кровь. — Я… — Заметили, — констатировал Снейп. — Когда вы его оскорбляете, он реагирует катастрофически, можно даже сказать, драматично. А когда вы его восхваляете, даже чуть-чуть, он раздувается от гордости. Вы уже замечали это несколько раз в его ауре. Вы уже знаете, как сильно он жаждет вашего одобрения… Как сильно он жаждет намного больше, чем просто ваше одобрение. — Что… Погодите, вы об этом знаете? — спросил Гарри, ухватившись за часть предложения, от которой ему не казалось, что кожа натурально горит. — Я про, хм, ощущение аур. — Поттер, — протянул Снейп, и его выражение лица все сказало за него. — Хорошо-хорошо, вы знаете все, что знаю я. — Гарри все-таки встал, игнорируя предыдущие предупреждения, потому что его прямо потрясывало от эмоций. Он ни с кем еще не говорил о своей новой способности. — Вы знаете, что это такое? Как это произошло, почему я их вижу? Может кто-нибудь еще так их ощущать? Снейп не стал комментировать его неподчинение, только послал ему раздраженный взгляд. — Я никогда не слышал ни о чем подобном, — признал он. — По крайней мере, о том, чтобы кто-то еще видел ауры так, как вы. Существуют определенные чары, которые позволяют ощущать чужую магию схожим образом, но они временные. Я никогда не слышал, чтобы у кого-то выработалась такая способность и сохранялась так долго. — Как вы думаете, почему я могу их видеть? Я ничего не делал. — Нет… Вы не делали. И у меня есть только теория, не точный ответ. — Хорошо. Что за теория? — Магия… не так проста, — начал Снейп. — Да, мы научились направлять и контролировать ее, но все равно по природе своей она дика и необузданна. И у всех магия разная, как вы уже знаете. Ваша магия, судя по всему, особенно настроена на вашу волю. Если вы хотите выжить, вы вопреки всему выживаете, и ваша магия в этом помогает. Если хотите умереть, к этому она тоже прислушивается. А когда вы хотели видеть… Что ж, одна только ваша магия не могла обратить вспять то, что сделал с вами Тёмный Лорд. Предполагаю, что она пробудила уже дремавший в вас скрытый талант, позволяя вам видеть, хоть и не совсем так, как вы привыкли. — …Хах. Гарри медленно прохаживался по комнате, обдумывая все это, покручивая кольцо на ладони. — Если так, надеюсь, что правы вы, а не я. Я думал, это такой странный побочный эффект от того, что Волдеморт сделал мои глаза похожими на его. — Такое тоже может быть, но лично я сомневаюсь. Все-таки у него нет этой способности. Если бы она у него была, для него предсказывать и понимать ваши эмоции не было бы такой монументальной проблемой… По крайней мере, хочется в это верить. Гарри почти рассмеялся. — Справедливо, — согласился он. — Эй, погодите, вы же не думаете, что он знает об этой новой способности? Я старался сохранить это втайне, но… Он уже вторгался в мое сознание раньше… И, ну, знаете… Со всеми нашими странными… Как думаете, он видел то, что я видел? Он может знать и просто притворяться, что не знает, по своим причинам? — Не думаю, — к облегчению Гарри, ответил Снейп. — Хотя это само по себе чудо, что он не узнал. Если бы узнал, уверен, он бы хотел узнать абсолютно всё, что возможно, об этом феномене. И, что более важно, он бы захотел понять, как контролировать это и, желательно, как избавиться от этого. Ваша способность чувствовать его магию стала для вас огромным преимуществом — над ним и над остальными, и это бы его взбесило. Ему не очень нравится, что у вас есть сила, которой нет у него. Гарри тяжело сглотнул. Снейп был прав: зная Волдеморта, он бы точно связал это с пророчеством, которое он самолично совсем недавно провозгласил больше ничего не значащим, и кто знает, как эмоционально нестабильный Темный Лорд отреагировал бы на это. — Если кто-то и поймёт в ближайшем будущем, — продолжил Снейп, — то это мисс Грейнджер. Точнее, теперь уже миссис Уизли. — Гермиона? — Да, Поттер. Вы практически признались ей, что чувствуете ее магию, когда помогали ей восстановить вазу. Вы не очень-то шифровались в своих описаниях. — Я пытался помочь! — Гарри так взмахнул руками, что чуть не уронил кольцо. — Что еще я должен был делать? Он просто оставил ее там, запретив выходить, пока ваза не будет починена, и вы сами знаете, что он тогда сказал! «Мне нужно добавлять сюда угрозу?». — Я не говорил, что вы сделали что-то не то, — хлестко сказал Снейп. — Только то, что вы не шифровались, а когда дело доходит до Гермионы-теперь-уже-Уизли, вам нужно быть особенно осторожным. Она слишком хорошо складывает два и два. Учитывая, что теперь в ее разум постоянно вторгается Беллатриса Лестрейндж, вам следует держать в уме, что все, что знает ваша дорогая Гермиона, знает и Беллатриса, а обо всем, что она узнает, будет немедленно доложено Темному Лорду. — Оу. Гарри почувствовал себя глупо, потому что это было настолько очевидно. Он не мог поговорить с Гермионой о способности видеть ауры, или о Дарах смерти, или об… отношениях с Волдемортом. Не то чтобы он в принципе мог разговаривать на последнюю тему с ней или вообще кем бы то ни было, но от понимания, что это вообще не вариант, на сердце потяжелело. Он не мог поговорить с Гермионой, он совершенно точно не мог поговорить с Роном… У него был только Снейп. Совершенно мертвый Снейп. — Вы концентрируетесь не на тех вещах, Поттер. Гарри подскочил от того, как громко это прозвучало, от того, что глаза Снейпа от почти-гнева блестели, как живые. — Дары? — уточнил Гарри. — Вы думаете?.. — Нет, не думаю. Собранные вместе Дары смерти, дарующие сверхвозможности — детская сказка и не более. Вы тратите время впустую, надеясь на нечто большее. — Что?! В каком смысле? — Гарри практически ткнул кольцо ему в лицо. — Вы ведь живое — ой, простите, — обратное живому доказательство того, что они работают! А Бузинная палочка? В ней точно ужасно много силы, это не выдумка, и… — Я не говорил, что сами дары нереальны. Они очень даже реальны. Фантазия — это Мастер Смерти. Да, каждый дар сам по себе очень мощный, но нет сущности, способной контролировать смерть. В этом вся суть истории. Единственный, кто может заявить права на титул Мастера Смерти — тот, кто принимает ее как нечто неизбежное. Не более того. Нет тайного источника силы, так и ждущего, что его откроют; вы не сможете вернуть к жизни мертвых. Так что прекратите впустую лелеять мечту, что у вас это получится. Гарри как будто сдулся, потому что Снейп попал в яблочко — он и правда втайне об этом фантазировал, — но момент слабости продлился недолго. — Я считаю, что вы ошибаетесь, — спокойно сказал Гарри. Снейп выглядел так, будто вот-вот начнет на него кричать, но в итоге только вздохнул, признавая поражение. — Вы все еще думаете не о том. В ваших приоритетах не должно быть воплощения в реальность зыбкой легенды, причем воплощения с помощью невозможного — кражи драгоценной палочки Темного Лорда. Вместо этого вам стоит сосредоточиться на том, чтобы сгладить ущерб, нанесенный магическому сообществу, способом, который доступен только вам… Как, например, вчера, когда вы сотворили невероятное. Снейп пересек комнату и встал рядом с прикроватным столиком. — Это, — сказал он, указав пальцем вниз, — поразительно, Поттер. Список. Бледный, чуть светящийся палец Снейпа постукивал по пергаменту с именами недавно освобожденных из Азкабана. — Д-да? Но Гарри уже чувствовал, как кровь приливает к лицу, потому что начал понимать, куда идет этот разговор. — Да. Вы потребовали список. Он не только предоставил его вам, но и освободил нескольких заключенных, хотя у него были все причины оставить их гнить в Азкабане до конца жизни. Все потому что он чувствовал себя виноватым. Снейп выглядел почти поражённым. — Это совершенно нетипичное поведение для Темного Лорда, Поттер. За все годы моей службы ему я бы в жизни не предсказал ничего подробного. Он меняется, из-за вас. — Снейп неверяще покачал головой. — Он… меняется. — Д-да? — Да! Снейп стукнул раскрытой ладонью по столику — абсолютно беззвучно. — И вы сами это знаете! Всего шесть недель назад он радостно притащил вас на собрание Пожирателей обнаженным, в горящих змеиных оковах. Чтобы унизить вас перед своими самыми преданными сторонниками, уязвить вас, заставить отписать единственную собственность, которая у вас была! Думаете, он сейчас даже подумает о чем–то подобном? Шесть недель. У Гарри это в голове не укладывалось — проклятое собрание было словно в другой жизни. — …Нет, — ответил Гарри, потому что это была правда. Сейчас Волдеморт скорее вырвет глаза любому, кто увидит Гарри обнаженным. — И именно поэтому даже намек на предположение, что вы можете искать себе невесту, — ужасная идея, — припечатал Снейп. — Хотя я тоже думаю, что Люциус явно что-то подозревает, видя влечение Темного Лорда к вам, возможно, даже прекрасно всё осознает. Если нам повезет, он убедит Нарциссу оставить этот план и придумать что-нибудь еще. — Д-думаете, Люциус знает? — Думаю, рано или поздно узнают все, — сказал Снейп со всей серьезностью. — Во многих аспектах Тёмный Лорд невероятно умен, хитер и в целом гениален, но для него это новая территория, и он совершает промахи. Он никогда ни о ком не беспокоился так, как беспокоится о вас. Он ищет вашего одобрения, спрашивает о вашем мнении; он отдал вам свою палочку, он держит вас непозволительно близко, и он искренне волнуется о ваших чувствах. Он уже говорил вам несколько раз, до неприличия очевидно, если не напрямую, что чувствует он сам. — Ч-что… Разве? Гарри был рад, что Снейп мертв, без палочки и не может творить магию, потому что иначе в него бы сейчас точно швырнули каким-нибудь проклятьем. — Ты завораживаешь меня, Гарри Поттер, — издевательски протянул Снейп, и Гарри не сразу понял, что именно он делает. — Ничто и никто никогда не сравнится с тобой… Мой свет. Он цитировал слова Волдеморта. — И мое любимое, — в той же саркастичной манере продолжил Снейп. — Каково тебе было бы знать, что ты держишь в руках сердце гребаного монстра? Собственное сердце Гарри бешено стучало. Снейпа, казалось, разрывало между отвращением и изумлением, и он смотрел так, будто видел Гарри Поттера впервые в жизни. — Благодаря сочетанию вашей уникальной связи и вашего характера, вы, Поттер, совершили то, что я бы счёл невозможным. — Темный Лорд… Снейп выдержал паузу. Гарри почти надеялся, что он не закончит это предложение. — …Влюбился в вас. Гарри издал ужасный, полузадушенный, слишком высокий смешок и тут же попятился, словно хотел выбежать прочь. Быстрый взгляд на трюмо подсказал, что его лицо было ярко-алого цвета. — Э-это не… Влюбился? Не будьте… Вы не можете… Это не… — Не усложняйте мне задачу в том, чтобы помочь вам примириться с реальностью, она и так достаточно трудна, — буркнул Снейп. — Вы знаете, что это правда, так же, как знаю я. Он влюблен в вас почти до одержимости, несмотря на то, что вы постоянно возмущаете его и сбиваете с толку. Сомневаюсь, что в ближайшее время он полностью осознает, насколько глубоко увяз в этих чувствах, но вам совсем необязательно повторять за ним. Поттер, вы можете это использовать. Только полный дурак не станет этого делать. Тонкие призрачные губы скривились в едва заметной улыбке. — В некотором смысле вы уже. Вы несколько раз манипулировали им, зная, что он в любом случае вам поддастся. И он поддавался. Но вам пора уже признать, что он желает не только ваше тело и душу. Он хочет все. Он хочет ваше сердце. «Ты хоть представляешь, как меня терзает твоё сердце?» Гарри отвернулся, заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь взять под контроль такие смущающие эмоции, потому что его эмоции… — Да, он чувствует их, когда они особенно сильны. Вам стоило приложить больше усилий, когда я пытался научить вас Окклюменции. Если бы вы овладели навыком освобождения разума… — Не начинайте. Вы тоже не были особо терпеливым учителем, и… О Мерлин. Окклюменция. Скоро его возьмется учить сам Волдеморт. А он… — Ваш план на этот счет за гранью безрассудства, — сказал Снейп так, будто Гарри поделился этим планом. — Купить Омут памяти и перед каждым занятием сбрасывать в него определенные воспоминания? Что собственно и было его планом. — Так вы делали то же самое. — Наши ситуации едва ли сравнимы. Учили не меня. Я был профессором, у меня была вся полнота власти. У меня не было необходимости скрывать от вас мой Омут памяти… Хотя, оглядываясь назад, понимаю, что именно это я и должен был сделать, ведь я ошибочно полагал, что даже вам не достанет столько наглости и глупости, чтобы залезть туда сразу, как только я выйду за дверь. — Не надо было оставлять меня одного в своем кабинете, — отрезал Гарри, на что Снейп почти онемел. — Но ведь это не такая уж плохая идея, разве нет? Я раздобуду Омут, скину туда все, что ему не стоит видеть, и… — И что дальше? Будете молиться, чтобы он не узнал и не бросился смотреть каждое воспоминание, которое вы сольете? — Ну да, вроде того. Снейп закрыл глаза, словно ему нужен был момент на восстановление самообладания. Гарри терпеливо ждал. — Безрассудство, — повторил Снейп. — Этот план изначально обречен на провал. Вы больше никогда не сможете тайно выйти в Косой переулок или еще куда-нибудь ради такой подозрительной покупки. — Знаю, — простонал Гарри. — Попросите домовика. — А? Снейп снова почти улыбнулся, скорее всего, от шока на лице Гарри. — Попросите домовика Бинни принести вам Омут памяти. Люциус точно располагает одним, возможно, даже несколькими, и вряд ли он использует их очень часто. Сформулируйте приказ предельно аккуратно. Прикажите домовику принести его прямо к вам в определенное время, а затем спрятать ото всех, до тех пор, пока вы снова его не призовете. — Но вы… Вы же сказали, что план безрассуден, — переспросил совсем сбитый с толку Гарри. — Так и есть. Но безрассудный не всегда значит идиотский. Вы рискуете? Определенно. Но я не могу придумать никакого другого способа, как вам утаить некоторые вещи от Темного Лорда, не до тех пор, пока вы овладеете Окклюменцией, и даже тогда… Снейп сделал жест, отдаленно напоминающий пожатие плечами. — Вы в любом случае можете попытаться. Если это сработает, вы в выигрыше, если нет, вам и так особо нечего терять. — Но он точно будет в бешенстве, — заметил Гарри. — Да. Хотя, возможно, не в таком бешенстве, как вы представляете. Он ведь не давал вам указаний не делать этого. Вы можете привести убедительные аргументы, надавить, что хотели сохранить хоть какое–то подобие приватности… Он может оказаться гораздо более понимающим, чем вы ожидаете. Возможно, даже будет впечатлен вашей дерзостью и хитростью. — То есть вы согласны, что это хитро. — Не задавайтесь, Поттер. Все-таки вы позаимствовали эту идею у меня. Гарри усмехнулся. — Ну да. — И тут же перестал улыбаться. — Он ведь все равно сразу просмотрит все то, что я пытался от него спрятать? — Скорее всего. — Прекрасно. — Гарри старался не представлять, как бы прошла конкретно эта сцена. В частности, реакция Волдеморта на любой разговор, когда Гарри советовался с мертвым Снейпом с помощью уничтоженного крестража; или еще хуже, разговор с Олливандером по поводу лояльности Бузинной палочки. Волдеморту абсолютно точно лучше никогда не услышать слов «хозяин хозяина Бузинной палочки». — Что ж, тогда мне лучше не попадаться. — Только если вы не убедите его не просматривать воспоминания. Так же, как вы можете убедить его не делать что угодно… Как вы уже делали ранее. Снейп снова постучал по пергаменту. — Это хорошее поведение, Поттер, — сказал он твердо. — Его стоит поощрить. И снова в лицо мгновенно бросилась краска. — П-поощрить? Но это даже не был настоящий вопрос, скорее дурацкое эхо, как у попугая, потому что в этом случае Гарри тоже знал, к чему все идет. — Вы должны подпитывать подобные склонности, — категорично продолжил Снейп. — И мне не нужно говорить вам об этом. Сместить фокус Темного Лорда с жестокости и насилия — лучшее, что вы можете сделать для мира, который он создал. Если вы правильно, умно разыграете свои карты… Тогда он реально будет у вас на поводке. Гарри подавился и закашлялся, что особенно странно, ведь ему даже нечем давиться. Опять стало тяжело дышать. Опять захотелось молнией вылететь из комнаты. — Сядьте, Поттер, прежде чем вы реально себе навредите. — Да какая разница, наврежу я себе или нет, — прохрипел Гарри между вдохами. — Я все равно буду в порядке через секунду. Кстати, может, вы знаете больше об этом Эликсире? Как думаете, кто его варит? О, и — вся эта ситуация с Бинни, есть идеи, почему он вдруг решил, что я его хозяин? О! Как думаете, кто лечил меня последние два раза? И какие-нибудь догадки, кто?.. — Поттер! Ничто из этого не важно! Снейп опять выкинул руку в сторону списка, и Гарри был уверен: если бы Снейп мог взять несчастный свиток и поколотить им Гарри, он бы уже это сделал. — Вот это важно! Жизни людей — жизни каждой волшебницы и волшебника в Британии, если не за ее пределами — зависят от вас в гораздо большей степени, чем вы можете себе представить. Они зависят от того, сможете ли вы приручить монстра, имя которому Тёмный Лорд, сможете ли притупить его жажду крови. Вы… Снейп запнулся, вспышка ярости уже исчезла без следа. — Поттер, вы же понятия не имеете, какую силу держите в руках. Гарри долго молчал, только снова и снова перекатывал кольцо в ладони. — Я знаю, — в конце концов прошептал он. — Я… я знаю. Я просто… Как я вообще?.. Когда его голос затих, лицо Снейпа снова превратилось в непроницаемую маску. — Не все сразу. Пока что волнуйтесь только за сегодняшний вечер. Вам необходимо заставить его прийти, и предполагаю, что ваша догадка верна — он держится на расстоянии из-за вины. Он снова покачал головой, словно все еще не мог поверить в собственные слова — Тёмный Лорд, испытывающий вину. Темный Лорд, влюбившийся до безумия. — И как мне заставить его вернуться? — спросил Гарри. — Так же, как, э… раньше? — Нет, Поттер, не используйте секс как оружие. Вы для этого слишком юны, неопытны и эмоционально уязвимы, это только обернется против вас. Вы попробовали однажды, и результаты были ужасающие. Не вздумайте делать так снова. И ради всего святого, сядьте уже наконец и дышите нормально, или ваша буря эмоций призовет его прямо сейчас, когда вы совсем не готовы. Гарри не стал снова спорить и рухнул на кровать. — Окей, и что мне тогда делать? Разозлиться? Это будет несложно, но тогда он скорее всего разозлится, потому что я разозлился, и это закончится... Не знаю, тем, что я что-нибудь разломаю и скажу что-нибудь глупое. Расстроиться тоже не лучший вариант, потому что если он хотя бы на секунду заподозрит, что я могу попробовать себя убить, я точно окажусь в каком-нибудь миниатюрном, намертво запечатанном стеклянном флаконе, который он будет таскать в кармане все время. — Человеческий спектр не ограничивается тремя эмоциями, Поттер… Продемонстрируйте, как внимательно вы меня слушали. Что он от вас хочет? Больше всего остального? Гарри очертил пальцем трещину в камне кольца. А над ним собственное отражение — совсем раскрасневшееся и взъерошенное. — Он хочет… Гарри почти сказал «мое одобрение», но нутром чуял, что это не тот ответ. — Он хочет, чтобы я хотел его, — заключил Гарри. — Он хочет… мое сердце. Ты хоть представляешь, как меня терзает твоё сердце? — Именно, — сказал Снейп. — Так что, вместо того чтобы пытаться выманить его с помощью ярости, или сожалений, или похоти… Просто пожелайте его. Гарри непонимающе вскинул бровь. — Вы ведь хотите, чтобы он пришел, так? Сосредоточьтесь на этом. Как отчаянно вы хотите, чтобы он появился здесь, прямо сейчас, потому что он вам нужен и вы знаете, что нужны ему. Не физически, не в сексуальном плане. Эмоционально. Поттер, это называется тоска. Тоскуйте. Гарри закрыл лицо руками, вдавив кольцо в щеку. — Хорошо, — промямлил он, сгорая от стыда, потому что Снейп приказал ему тосковать по Лорду Волдеморту, и от этого зависело будущее всего волшебного мира. — И как только он появится — а он появится — вы… — Я знаю, что делать. Гарри резко поднялся и прошел мимо Снейпа, остановившись у трюмо. — Спасибо за ваши наставления, дальше я сам. — Стоп, Поттер, не… Гарри кинул кольцо в один из выдвижных ящиков. Снейп сразу испарился. Он знал, что нужно делать. И он бы в жизни не смог сделать это под взглядом мертвого Снейпа. Гарри тяжело вздохнул и принялся наматывать круги по комнате. Тоска. Это он мог сделать. Он мог тосковать. «Пожалуйста, вернись», — подумал он; он знал, что конкретно этот способ всё равно не сработает, но не мог не попытаться. Ничего. «Пожалуйста, вернись, пожалуйста, ты должен вернуться, — попробовал он снова. — Тебя не было слишком долго. Мне нужно, чтобы ты был здесь, со мной, ты не можешь продолжать сторониться меня, ты должен вернуться, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Чем дольше так продолжалось, тем меньше Гарри приходилось притворяться. Его начало потрясывать от нервов, а поток мыслей становился все неудержимее и отчаяннее. «Пожалуйста, не делай так, ты не можешь продолжать прятаться, я не злюсь, я не… Ты мне нужен, я хочу тебя, я тебя умоляю, пожалуйста, пожалуйста, вернись, не поступай так со мной, с нами — ты должен вернуться, я развалюсь, если ты не придешь, пожалуйста, Том, пожалуйста…». Шрам кольнуло и обдало огнем.