No Glory

Гарри дрейфовал в море. Вода была теплая, течение — легкое, позволявшее ему неспешно покачиваться на волнах, лежа на спине. Небо над ним темное, безлунное. Звезды сияли мириадами осколков. И они падали с неба. Сначала одна, затем другая, третья. Они падали каскадом, опуская с собой завесу тьмы; само небо укутало плечи Гарри, обвило его за талию, проникало ему под кожу, и… Волдеморт. Он держал Гарри. Это он был каждой падающей сгорающей звездой; он был обнимающей его ночью. Медленно к Гарри возвращались ощущения. Он чувствовал руки Волдеморта, его пальцы в своих волосах, в то время как вторая рука выводила успокаивающие круги у него на спине. Когда Гарри сделал вдох, он почувствовал его запах, который не поддавался описанию. Он легонько потрясывал Гарри. Он хотел… — Гарри. Как странно слышать собственное имя. Настойчивость, с которой Волдеморт его произнёс, подсказывала, что он уже не первый раз пытался вытянуть Гарри из коматозного состояния. Гарри попытался открыть глаза, хоть как-то пошевелиться и совсем не удивился, когда ничего не вышло. — Гарри. Магия Волдеморта скручивалась в тревоге. Это было громко, подумал Гарри, и раздражающе, и он хотел просто соскользнуть обратно в теплое ласковое море и парить там в невесомости… «Гарри». В этот раз голос прозвучал у него в голове, гораздо четче. «Пей». К его безжизненным губам прижали кубок. Гарри вдохнул знакомый металлический холод Эликсира. Это сильно напомнило ему то, как раньше пах Волдеморт. Кровью и льдом. «Выпей, и можешь отдохнуть». Его голову запрокинули и аккуратно влили Эликсир. Гарри испугался, что подавится, но тело отреагировало инстинктивно: он проглотил, не прилагая сознательного усилия. Последовавшее за этим ощущение было очень странным. Волна чего-то мощного прокатилась по всему телу, но мозг так и остался ватным. Магия Волдеморта тут же расслабилась. Должно быть, он отставил кубок в сторону, потому что снова принялся перебирать волосы Гарри. Гарри все еще не мог открыть глаза, но ауру Волдеморта видел четко. Как только улеглись волны паники и последовавшего облегчения, она налилась кое-чем новым, тяжелым, давящим. Виной. «Ему плохо», — оцепенело подумал Гарри. Как и должно быть, как было бы плохо любому нормальному человеку в их ситуации, но… Но это не нормальный человек. Лорд Волдеморт чувствовал себя ужасно из-за того, что наделал, — хотя ему разрешили это сделать. Хотя он сам не раз заявлял, что имеет полное и абсолютное право это делать… Гарри совсем этого не ожидал, но вот оно, прямо у него перед глазами: вина в ауре Волдеморта была настолько невыносимой, что Гарри боялся, она его раздавит. «Все хорошо», — хотел сказать он. Пока что ему не хватало ясности ума, чтобы понять, почему было так важно сказать это, лишь то, что это важно. Самая важная вещь во всем мире. «Все хорошо, я уже простил тебя». Но между ними больше не было монотонного гула света и тепла — Волдеморт снова закрыл от Гарри свой разум. Гарри больше не мог дотянуться до него мысленно. Вместо этого он попытался заговорить вслух — и тоже безуспешно. Мысли ускользали, и Гарри снова провалился в темноту и беспамятство. В волны.

***

— Пей. Снова Волдеморт. В этот раз услышать его было гораздо легче. Гарри послушно приоткрыл губы, и в горло полился холодный металл. Аура Волдеморта замерцала одобрением, после чего вернулась в уже привычное состояние в виде облака из вины и волнения. Гарри, проглотив Эликсир, почти опять соскользнул в теплое море. «Нет. Должен сказать ему. Я…» Гарри вложил все силы в то, чтобы открыть рот. Волдеморт держал его так, что ему не было видно лица Гарри, не было видно, как исказились его черты в разочаровании. Затылок Гарри лежал на груди Волдеморта, который обнимал его и — естественно — перебирал его волосы. Наверное, сейчас они лежали. «Все хорошо». Гарри не мог говорить. Не мог открыть глаза. Не мог ничего сделать. Наверное, Волдеморт все-таки уловил какое-то изменение в состоянии Гарри, потому что его аура странно закачалась, и он еще крепче прижал его к себе. Нашарил его свободную руку, поднял. Гарри почувствовал прикосновение губ к своему запястью. «Все хорошо, — снова попытался сказать Гарри, и снова безрезультатно. — Все хорошо». Пусть он не мог говорить, все же кое-что ему удалось. Когда Волдеморт отпустил запястье, его пальцы прошлись по пальцам Гарри, и тогда Гарри сжал их. Это не было сознательное действие; возможно, это чисто инстинктивная реакция после стольких лет ловли снитчей, которую не смогло подавить даже крайнее истощение. Гарри схватил Волдеморта за руку и держал его, не прилагая вообще какого-либо усилия, но этого оказалось достаточно. Корчащаяся аура Темного Лорда замерла. «Все хорошо, — думал Гарри, не отпуская его руку. Это было не так-то легко. — Все хорошо. Я уже тебя простил». Волдеморт не мог слышать его мысли, но, должно быть, все равно понял, потому что черная аура потеплела, налилась розоватым оттенком. Золото блестело все ярче и ярче. «Вот так, — подумал Гарри, все еще слегка не в себе и не совсем понимающий, почему это изменение в ауре Волдеморта казалось таким важным, монументальным. Если бы у него осталась хоть капля сил, он бы точно улыбался. — Все хорошо. Все будет…» Волны утянули его обратно. Волдеморт переплел их пальцы, пока мир Гарри мерк, а аура Волдеморта разгоралась все ярче, невозможно, обезоруживающе красивая от оттенка, который, подозревал Гарри, был чем-то гораздо бóльшим, чем просто нежность.

***

При следующем пробуждении первым делом Гарри обомлел от шока. Волдеморта больше не было рядом. Гарри чувствовал напротив себя ауру другого человека, который его даже не касался. Ауру, которая разительно отличалась от темного полотна и которая, тем не менее, была смутно знакомой… Желтый. Мягкий, дружелюбный. «Он уже когда-то меня лечил». К губам прижали кубок. Гарри в который раз попытался открыть глаза, чтобы увидеть наконец, что это за загадочный волшебник или волшебница, но… Опять не получилось. Кубок прижали чуть настойчивее. Гарри выпил, только потому что понимал, что все равно придется; опять металлический привкус Эликсира разлился внутри. «Кто ты?» — гадал Гарри, снова и снова силясь открыть веки. Но сил все еще не хватало. Гарри провалился в приятную дрему без снов.

***

В следующий раз, когда к Гарри вернулось сознание, он был один. Не было черной с золотом ауры Лорда Волдеморта. Не было дружелюбного пастельного желтого. И Гарри наконец смог открыть глаза. Его приветствовало лишь собственное отражение с сонным взглядом: растрепанный заспанный Гарри Поттер, полуукрытый одеялом, волосы в диком беспорядке. Гарри медленно сел на кровати. Кажется, он был… в порядке. «Не отлично, — подумал он, потягиваясь и зевая, — но и не ужасно». Определенно бывало и хуже. Гарри глянул на часы. Половина восьмого. С немалым раздражением Гарри гадал, сколько он пропустил в этот раз. День? Два? Больше? Гарри потряс головой и попытался собрать мысли в кучу. Ему давали Эликсир… три раза. Два раза сам Волдеморт, один раз тот загадочный желтый человек. Значило ли это, что он провалялся в отключке три дня? «Только если Волдеморт не пытался влить в меня больше стандартной дозы в надежде привести в чувство побыстрее». Что ж, Гарри в любом случае скоро узнает. Вот что Гарри очень сильно интересовало, так это кому Волдеморт так безоговорочно доверял, что даже позволил остаться с Гарри наедине? Лечить его, когда он как никогда уязвим, поить Эликсиром, когда он настолько слаб, что даже не может открыть глаза? У Гарри не было ни единого предположения. Он поднялся с кровати и первым делом проверил карманы — кольцо на месте, палочка и мантия тоже. Следующим его внимание привлек свиток пергамента на прикроватном столике. Не сказать, что Гарри был сильно удивлён. Скорее всего, пергамент оповестит его, каким враньем он в этот раз будет объяснять людям свое почти коматозное состояние в течение черт знает какого времени. С растущим напряжением Гарри открыл свиток. Пергамент был ощутимо толще предыдущего, и… Ох. Это была вовсе не записка, почерк незнакомый. Гарри взглядом пробежался по списку. Списку имен. Списку людей, ныне заключенных в Азкабане. Чем дальше он читал, тем сильнее учащался пульс. Список оказался не таким длинным, как ожидал Гарри. Чуть меньше пятидесяти имен, напротив каждого было указано, когда человек попал Азкабан, за какие преступления, и его полный приговор… Первым делом в глаза бросились два имени: Помона Спраут и Филиус Флитвик. Их обоих поместили в Азкабан на следующий день после Битвы за Хогвартс… А теперь, если верить документу, их отпустили. В воскресенье, четырнадцатого июня, несмотря на предполагаемый пожизненный срок. Хотя эти приговоры не были оглашены на публику… Никто не знал, что они вообще были в Азкабане. Как и в случае с Макгонагалл, они даже не предстали перед судом. Гарри, чувствуя легкое головокружение, присел на край кровати. Флитвик и Спраут на свободе; они живы, они в порядке… Просмотрев даты освобождения, Гарри увидел еще одно четырнадцатое июня напротив имени Гестия Джонс. Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, кто это. Гестия Джонс — аврор, одна из членов Ордена Феникса, которая сопровождала его на пятом курсе, когда его вызволяли с Тисовой улицы. И два года спустя она вернулась, чтобы вывезти Дурслей в безопасное место… Вместе с Дедалусом Динглом, припомнил Гарри. Гарри не нашел имя Дедалуса в списке, как не нашел больше ни одного знакомого имени. Остальные заключенные оказались в Азкабане задолго до начала Второй волшебной войны. Гарри опустил пергамент. Волдеморт не только дал ему список, о котором просил Гарри, но даже отпустил трех человек — которых, он знал заранее, Гарри в любом случае потребовал бы отпустить. «Но почему? Почему не придержать эту возможность, постоянно напоминая о ней, как-нибудь не использовать это против меня?». Но Гарри уже знал ответ. «Это теперь моя жизнь? — горько размышлял он, вернув пергамент на столик. В отличие от предыдущей записки, эта не самоуничтожилась в волшебном пламени. — Волдеморт творит со мной что-то ужасное, я его прощаю, и тогда он делает для меня что-то… хорошее? Чтобы извиниться, попытаться все исправить?» Гарри потер глаза, все еще не до конца оклемавшийся, чтобы понять, что он чувствует по этому поводу. Он понимал, что этот жест… грандиозный. И Гарри правда был рад, что эти люди на свободе, но все же у него не было абсолютно никакого желания праздновать. Зато было желание покричать в подушку, или порыдать в душе, или влить в себя весь дорогущий алкоголь Малфоев. Но самый главный вопрос, красным знаком светящийся на фоне всех остальных вопросов: какое сегодня, блядь, число, если их выпустили четырнадцатого июня? Хлоп! — Хозяин Поттер проснулся! Судя по виду, Бинни воспринял эту новость и с радостью, и с облегчением. Гарри не успел и слова сказать, а эльф уже махнул запястьем, и на столике появился поднос с едой и чаем. Вот это имело ошеломительный эффект. Гарри буквально скрутило от голода, и внезапно все остальные проблемы в его жизни испарились. Остались только Гарри Поттер, бейгл с маслом, который он сейчас заглотит, и вся остальная принесенная Бинни еда. Когда он наелся до отвала и заполировал все чаем, его состояние значительно улучшилось. Гарри снова почувствовал себя человеком. — Хозяин Гарри хочет еще еды? — спросил Бинни, глядя на Гарри почти с гордостью. — Нет. Бинни, скажи, какой сегодня день? Кажется, Бинни совсем не удивился вопросу. — Понедельник, хозяин Поттер. Понедельник. Все еще было больно узнать, что он пропустил… Это сколько он пропустил? Остаток субботы, после того как они с Драко вернулись из Косого переулка, все воскресенье, а теперь еще и… Гарри глянул на часы. Без четверти восемь. — Сейчас утро? — спросил Гарри, которого невозможность понять крайне раздражала. Чертова спальня без окон. — Или вечер? — Утро, сэр. Почти восемь утра понедельника. Когда ему в последний раз давали Эликсир? Человек с желтой аурой был здесь недавно или Гарри скоро снова понадобится его выпить? Учитывая, что кубка с рубиновой жидкостью нигде не наблюдалось, Гарри предположил первое. Видимо, Волдеморт все же пытался влить в него дополнительные дозы… Жаль, что это никак не помогло. Понедельник. «Могло быть и хуже, — убеждал самого себя Гарри, отпивая чай и радуясь такой удобной возможности ничего не говорить. — Я мог потерять намного больше времени…». — Бинни понимает, сэр, — пропищал эльф. — Магическая нестабильность много отнимает. Бинни видел такое. — Магическая что? Бинни заново наполнил чашку чаем. — Это то, что произошло с хозяином Гарри, — пояснил он, никак не смущаясь сконфуженного выражения на лице Гарри. — И не помнить тоже нормально. Иногда это случается с волшебниками и волшебницами, сэр, особенно если с ними происходили плохие вещи. Их магия нестабильна, и они требуют отдыха. Это происходило с хозяином Малфоем, когда… Бинни оборвал сам себя, развернулся и кинулся к стене головой вперёд. — НЕТ! — кричал он при каждом ударе о стену. — БИННИ! ПЛОХОЙ!.. — Бинни, прекрати! Эльф тут же послушался. Он свалился набок и принялся тереть лоб. — Бинни не должен говорить такие вещи, — бормотал он. — Бинни жаль, Бинни плохой… — Все хорошо. Пожалуйста, больше не вреди себе. То есть — больше не вреди себе. Это приказ. Бинни шмыгнул носом и кивнул. — Тебе не нужно объяснять мне, что случилось с Люциусом, — продолжил Гарри, который и так догадывался. Он представлял, через что пришлось пройти старшему Малфою после продолжительной пытки от рук Темного Лорда. — Но… магическая нестабильность? — Да, — сказал Бинни, все еще потирая ушибленный лоб. — Это редкость, но о ней слышали. Так… Тёмный Лорд объяснил… Что происходило с хозяином Гарри. Вы использовали слишком много магии, сэр, и нуждались в отдыхе. «Магическая нестабильность. Какой эпический бред, — про себя кипятился Гарри. — То есть вот это повестка дня на сегодня. Я сам себе устроил что-то типа магического нервного срыва и должен был отлежаться денек-другой». Ярость огнем обожгла позвоночник, но Гарри только вежливо отпил еще чая. Все-таки это не худшее прикрытие, которое мог придумать Волдеморт. И он не мог вечно списывать отсутствие Гарри на то, что тот «плохо себя чувствует». А если судить по расплывчатому объяснению Бинни, магическая нестабильность вполне могла бы случиться с Гарри, учитывая события последнего месяца, так что все звучало логично. Все равно это бесило. Гарри был низведен до такого состояния из-за слабости Волдеморта, из-за потери контроля Волдемортом, не Гарри. — Хозяину Гарри нужно что-то еще? — Нет, спасибо, Бинни. Бинни поклонился и исчез, забрав с собой все, кроме подноса и чашки. Гарри продолжил медленно пить чай. Глянул на уже свернувшийся список с именами, все еще не осознавая до конца монументальность такого жеста. Так что вместо этого Гарри предпочел следить за тем, как секундная стрелка на часах делала свои обороты. И вдруг Гарри вскочил на ноги, словно его ударило молнией. Может, Рон и Гермиона дома. Гарри отставил чашку, проверил еще раз, что кольцо, палочка и мантия на месте, и практически выбежал из комнаты. Он игнорировал летящие вслед недовольные возгласы портретов — к этому он уже начал привыкать; Гарри направлялся в спальню Рона, но на полпути выяснил, что так далеко идти не придется. Рон сидел в столовой, где Гарри обычно завтракал с Малфоями. Собственно, Рон делал то же самое. И по его лицу было видно, что ему крайне неловко. Это почти походило на сцену из комедийного фильма. Видимо, завтрак почти закончился, потому что на столе уже не было еды, — время чая и ленивого безделья. Люциус читал Ежедневный пророк; Нарцисса проглядывала незнакомый Гарри журнал про дизайн интерьеров; Драко был увлечен чтением чего-то про квиддич. Рон сидел как можно дальше от троицы Малфоев и беспрестанно проверял свои часы, когда Гарри наконец объявил о своем присутствии, вступив в столовую и вежливо кашлянув. — Гарри! Рон кинулся к нему. У него за спиной ауры троих Малфоев засветились разными степенями удивления. — Доброе утро, — приветствовал всех Гарри. — А где?.. — Как ты себя чувствуешь? — перебил Рон. — Е-мае, тебя на несколько дней вырубило. Гермиона с ума сходила от беспокойства. Ну, я тоже, конечно, но ты сам знаешь, как она… — Я в порядке, полном порядке. Где она сейчас? Аура Рона подернулась терпким оттенком желто-красного. — Она, эм, здесь. Работает. — У нее прямо сейчас первый урок Окклюменции с моей дражайшей тетушкой, — пояснил Драко, прохладно улыбнулся Гарри и отсалютовал чашкой. — С возвращением, — протянул он и снова уткнулся в свое чтиво. — Она занимается с Беллатрисой? Прямо сейчас? — обомлел Гарри. Рон мрачно кивнул. — Да… Я бы очень хотел остаться и подождать ее, правда, но мне нужно идти уже… — Рон с несчастным видом проверил часы. — …Уже сейчас. Если я не дай Мерлин опоздаю… — Все хорошо, иди, — поторопил его Гарри. — Увидимся потом, как закончишь отработку. Я буду… Я в любом случае тут. Гарри улыбнулся Рону самой ободряющей улыбкой, на какую был сейчас способен. Судя по выражению лица Рона и его метающейся магии, получилось так себе. — Ты точно в порядке, друг? — тихо спросил Рон — словно прямо сейчас они могли рассчитывать на хоть какое-то подобие приватного разговора. — Магическая нестабильность?.. Первый раз слышу про такое, но эти трое говорят, что это правда существует и что это очень плохо. Гарри почти рассмеялся от того, как Рон едва заметно дернул головой в сторону Малфоев. — Да, — соврал Гарри, ненавидя себя за то, что вообще приходится врать Рону. Опять. — Да, это правда, и это, кхм, правда было очень не очень. Но сейчас со мной все хорошо. Просто нужно было восстановиться. Честное слово, теперь я в полном порядке. Рон продолжал смотреть на него с подозрением. — Ты точно уверен? Потому что… — Тик-так, Уизли, — негромко сказал Люциус, не отрываясь от газеты. Рон прожег Люциуса взглядом, но кивнул. — Ладно, мне правда нужно идти. Просто… будь осторожен. Не перенапрягайся, хорошо? Я не могу больше… Мы не можем продолжать терять тебя, Гарри. На одну ужасную секунду Гарри испугался, что Рон сейчас расплачется. Но нет, Рон только схватил его за плечи и встряхнул — что-то среднее между объятием и похлопыванием по плечу, — после чего вышел в сторону холла с камином. Как только Рон ушел, Гарри принялся закидывать Драко вопросами. — Где они? Гермиона и Беллатриса, где конкретно они прямо сейчас?.. — Гарри. Нарцисса опустила свой журнал. — Мне жаль, но ты не можешь прервать их. Гермиона будет в порядке. А теперь сядь, пожалуйста. Ее тон был безукоризненно вежливым, но была в нем резкая нотка, которая напрягла Гарри. Ее аура тоже заострилась, приобрела пронзительный синий оттенок, который так и кричал: это не обсуждается. Так что неохотно Гарри уселся за стол. Нарцисса улыбнулась, ее аура заметно смягчилась. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она — намного спокойнее, чем Рон. — Я наказала Бинни принести тебе еду сразу, как только очнешься; ты поел? Ты все еще голоден? Хочешь чаю или еще что-нибудь?.. — Кхм, нет, спасибо. То есть, да, Бинни принес еду, и нет, я не голоден. Я… правда в порядке. — Рада это слышать. — Нарцисса протянула руку и слегка сжала ладонь Гарри. — Я никогда сама не испытывала нестабильность подобного рода, но видела, как это происходит. Твой друг дал тебе правильный совет. Будь помягче с собой, и вскоре будешь чувствовать себя как раньше. Гарри краем глаза глянул на Люциуса, чья магия — как и магия Драко — застыла подобно изваянию. Хотя внешне по ним даже не заподозришь. Они оба не поднимали голов, продолжая пить чай и читать газеты, словно Люциус не переносил пытку от рук Темного Лорда в течение неописуемо долгого времени, словно в этом помпезном поместье никогда не происходило ничего ужасного и чудовищного. Только тогда Нарцисса улыбнулась ему так знакомо, по-матерински. Драко рассказал ей, что он, Гарри, пытал ее сестру… Она знала, что он совсем потерял голову в тот момент; может, поэтому, предполагала она, его магия стала нестабильной… И все равно она смотрела на него с прежней нежностью. С хлопком объявился Бинни. — Для хозяйки, — объявил он, подавая Нарциссе еще одну стопку журналов. — О, отлично. Вот, Гарри, держи, я попросила Бинни взять один для тебя. Мне показалось, тебе это будет интересно… Кхм, вот заголовка я предугадать не могла. Нарцисса протянула ему копию Придиры. Заголовок гласил: ГОЛУБОКОЖИЕ БЛОКСИ НАКОНЕЦ ПОЙМАНЫ НА ПЛЕНКУ       Заголовок сопровождался фотографией, на которой крошечное, похожее на эльфа существо влетало и вылетало из кадра так быстро, что его почти невозможно было разглядеть. Гарри взял журнал, удивленно подняв брови. — Кто такие?.. — Ни малейшего понятия, — хмыкнула Нарцисса. Гарри не знал, смеяться ему с этого или нет. Что-то вечно: мир мог сколько угодно сходить с ума, а Придира все равно будет печатать статьи о существах, которые вряд ли даже существуют. Ну хоть не очередная пропаганда про Темного Лорда, и на том спасибо. Решив, что Луне будет приятно, если он притворится, что знает об этих блокси, Гарри без особого энтузиазма пробежался по статье, хотя все мысли были только о том, как бы незаметно смыться и поискать Гермиону. Гарри узнал, что блокси, предположительно, любят красть украшения, особенно из серебра, и для него этого было более чем достаточно. Его гораздо больше интересовало, что читал Люциус. Украдкой Гарри прочитал заголовок, выведенный огромным жирным шрифтом: МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ ГРИНГОТТСА ДОСТИГЛИ НЕБЫВАЛЫХ ВЫСОТ К счастью, без фотографий Драко и Гарри в банке. «Интересно, Драко рассказал родителям? — Гарри украдкой глянул на Драко, который снова был всецело поглощен журналом о квиддиче. — Как мы сами пошли в Косой переулок? И как я вырубился? И что…» Сердце Гарри пропустило удар. «Они знают про Руквуда и Макнейра? Знает вообще кто-нибудь?». Но скорее всего нет, Драко им не сказал, и нет, никто больше не знал. У всех были слишком спокойные ауры, а даже старшие Малфои, такие мастера компартментализации, не вели бы себя так непринужденно, узнай они, что Волдеморт только что убил двух Пожирателей Смерти. Они не знали. Драко знал лишь то, что двое людей мертвы — но ни кто они, ни что они были последователями Темного Лорда. Драко явно — и очень мудро — решил пока держать эту информацию при себе… Как и их маленькую вылазку в Косой переулок. Слава Мерлину. Гарри чуть расслабился. Он бы тоже предпочел оставить эту экскурсию в секрете. Все равно все прошло совсем не так, как задумывалось, да и никому не нужно знать о его разговоре с Олливандером. А что касается Руквуда и Мальсибера… Волдеморт все равно не сможет вечность скрывать новость о их смертях, так ведь? Наверное, он прямо сейчас придумывает очередную легенду, а Гарри потом ему подыграет, и… Внезапно ауру Нарциссы взбудоражило от шока. Гарри быстрее всех заметил перемену в настроении. Нарцисса крепко сжимала журнал обеими руками; Гарри разглядел, что это свежий выпуск Ведьминского еженедельника. Нарцисса рывком открыла его посередине. И Гарри с немалым ужасом понял, что такого она увидела на обложке. В самом углу, среди нескольких других, несомненно скандальных заголовков, была фотография, от вида которой у Гарри сжалось горло. Дерьмо. Взгляд Нарциссы бешено скакал по статье, которая, Гарри точно знал, была самой компрометирующей за всю его жизнь. И что еще хуже, она была также о Драко. Аура Нарциссы налилась смертельно опасным черным оттенком. Гарри спрятал лицо за Придирой, на последний благословенный миг изображая полное неведение. — Люциус, Драко… Гарри. И Драко, и Люциус отреагировали мгновенно — ее голос был слишком мягок, чтобы сулить что-либо хорошее. — Семейное собрание, сейчас же. Без дальнейших объяснений Нарцисса встала и стремительно вышла из столовой. Она не стала их дожидаться, потому что и без того было ясно, что они должны идти за ней сию же секунду. — Что случилось? — спросил Драко, глядя на отца. Но Люциус, чью ауру потряхивало от беспокойства, уже следовал за женой. Что привело Гарри в некоторое изумление. Он бы не удивился, если бы Люциус уже бежал в холл, сверкая пятками, лишь бы убраться подальше от разъяренной Нарциссы. — Полагаю, мы скоро узнаем, — сухо сказал он. — Давайте, вы ее слышали. Драко встал, Гарри вслед за ним. Они шли бок о бок за Люциусом. В коридоре Нарцисса зашла в одну из комнат, оставив дверь открытой. — Что случилось? — снова спросил Драко, в этот раз у Гарри. Гарри подумал было соврать, что не знает. Драко тоже мог бы побыть в блаженном неведении, хоть и совсем недолго. Но у Гарри не хватило духу притвориться. — О, да ничего такого, — сказал он, засунув руки в карманы. — Всего лишь наша фотография на обложке Ведьминского еженедельника. Драко застыл. — Повтори-ка? — сказал он неестественно высоким голосом. — Угу. — Люциус зашел в комнату, и Гарри и Драко остались одни в коридоре. — Наверное, у кого-то в Дырявом котле была с собой камера. И она, кхм… Кажется, там все очень плохо. Гарри чувствовал странное веселье, наверное, от нервов. Он даже издал тихий смешок. Драко, однако, выглядел так, будто его вот-вот стошнит. — В Дырявом котле? — переспросил он, и его аура побелела, сравнявшись по цвету с его лицом. — То есть когда ты издавал все эти странные звуки, а потом свалился в обморок прямо на стол? — Ага. Этот самый момент, — подтвердил Гарри. — Полагаю, ты вообще не говорил матери, что мы ходили в Косой переулок? — Нет, — ответил Драко, подтвердив подозрения Гарри. — Вообще… нет. — Что ж, очень жаль. — Гарри бы конечно предпочел оставить все между ними двумя, но то, что его родители узнают обо всем вот так, было в разы хуже. — У нас большие неприятности, — глухо сказал Драко. — Полагаю, да. — Огромные неприятности, — шепнул портрет какой-то высокомерной на вид пожилой блондинки с богатой прической. Они оба ее проигнорировали, но Гарри чувствовал, что она права. О том, насколько они в дерьме, говорило хотя бы то, что ярости Нарциссы Гарри боялся даже больше, чем ярости Волдеморта. Драко сглотнул так громко, что Гарри это услышал. Он не смотрел на Гарри, когда вошел в комнату к родителям, — с видом человека, идущего на расстрел. Гарри последовал за ним. Напоследок Драко остановился, бросил на Гарри ядовитый взгляд и прошипел: — Это все ты виноват. — Знаю, — признал Гарри и прошел мимо Драко, зайдя в комнату первым. — Почти всегда виноват я. Дверь за ними закрылась сама собой. По воздуху прошла легкая волна магии — скорее всего, теперь никто снаружи не мог их подслушать. Комната напомнила Гарри зал для собраний в Министерстве, куда его приводил Волдеморт. Здесь тоже был стол, хотя и не такой длинный, в окружении нескольких стульев. На стенах не было портретов, только замысловатые обои и пара полок с книгами. Нарцисса и Люциус уже сидели за столом, Люциус читал раскрытый перед ним Ведьминский еженедельник. И с каждой секундой его аура все больше походила на яростный смерч ауры Нарциссы. — Садитесь. Мерлин, такая Нарцисса пугала до чертиков. Гарри очень хотелось вытолкнуть Драко вперёд и закричать, что это все его вина, хотя он сам только что признал, что виноват только он, а Драко действовал под давлением. Но Гарри не сделал ничего такого и молча сел. Рядом с ним уселся Драко. Никто не проронил ни слова. Нарцисса сцепила руки перед собой, ожидая, пока муж дочитает ужас, который про них понаписывали. Гарри и Драко ни разу не взглянули друг на друга. Наконец Люциус отодвинул журнал от себя, показав, что он таки закончил читать. Нарцисса взяла журнал и подняла так, чтобы мальчики увидели обложку. Проклятая движущаяся фотография представляла собой ужасное зрелище; Драко аж закрыл рот рукой. Потому что вот он, Драко Малфой, сидит за столиком в Дырявом котле, и к нему спешно подходит Гарри Поттер. Драко выглядит слегка удивленным, затем раздраженным. Он допивает свой напиток, встает, и затем… Затем Гарри падает в обморок. Словно его по голове огрели чем-то тяжелым. Он не помнил эту часть, разумеется, но теперь Гарри своими глазами лицезрел запаниковавшего и совершенно растерявшегося Малфоя, который схватил Гарри за плечи и утащил куда-то за кадр. Подзаголовок гласил: РЕАБИЛИТАЦИЯ? Адаптация Гарри Поттера к подобающему магическому сообществу выглядит совсем неподобающе (стр. 27) Пальцы Драко дернулись так, будто он хотел выхватить палочку, — но что он думал сделать, Гарри вообще не представлял. Испепелить журнал и убедить родителей, что его вообще не существовало? — Вы двое немедленно объясните мне, что в Ведьминском еженедельнике делает статья о вас, — сказала Нарцисса таким ласковым тоном, что Гарри захотелось немедленно спрятаться под стол. — Статья, в которой говорится, что вас видели в Дырявом котле, одних, в субботу. Статья, которая в крайне нелестных выражениях предполагает, что ты, Гарри, был настолько пьян, что потерял сознание средь бела дня в одном из самых посещаемых пабов Косого переулка. Также вы должны объяснить эту фотографию… Тут ее натужное спокойствие пошло трещинами. Ее магия взвилась, и Гарри с Драко подпрыгнули на своих местах. Нарцисса сделала глубокий вдох. — Объясните, — коротко закончила Нарцисса. Гарри и Драко рискнули переглянуться. Но все еще никто из них не проронил ни слова. Люциус начал постукивать пальцем по столу, возмущенный не меньше жены, но пока что предпочитавший отмалчиваться. — Потому что я знаю, что мой сын не настолько глуп, чтобы пойти куда-то с нашим подопечным, который находится под строжайшим надзором, и при этом не сказать об этом нам, — продолжила Нарцисса. — Так же как я знаю, что ты, Гарри, никогда бы не сделал ничего настолько неосмотретительного. Гарри издал ужасно нервный смешок, потому что Нарцисса не знала и половины! То, что он заставил Драко пойти с ним в Косой переулок, — даже не худшее; никто еще не был в курсе, что он смотался один в Запретный лес на Молнии посреди ночи. Как Гарри понял, смех был неправильной реакцией. Аура Нарциссы потемнела еще сильнее, гневно набухла вокруг своей хозяйки. — Давай я кое-что проясню, прежде чем мы перейдем к дальнейшему обсуждению. — Нарцисса гневно замахала журналом. — Я, возможно, по глупости считала, что это совершенно очевидно: ты ни при каких обстоятельствах не можешь покидать дом, не сказав об этом мне или Люциусу. Это наш дом, и мы обязаны тебя защищать. И это не обсуждается! На последних словах Нарцисса повысила голос, потому что Гарри открыл рот так, будто собирался возразить. — Речь не только о надлежащей интеграции в магическое сообщество! — гневно продолжала Нарцисса, ее ауру страшно штормило. — Гарри, в волшебном сообществе за тобой наблюдают пристальнее всего, на тебя нацелены абсолютно все! Ты!.. Нарцисса резко замолкла, наверное, из-за непонимающего выражения на лице Гарри. — Нацелены?.. — переспросил он. Нарцисса и Люциус обеспокоенно переглянулись, их ауры слились, словно заговорщики. Драко уставился в потолок. — Гарри, — гораздо сдержаннее заговорила Нарцисса, — ты должен понять, в каком положении находишься. Тебя не просто оправдал по всем пунктам сам Темный Лорд. Ты теперь в фаворе. Ты неразрывно связан с ним, с нами. И… Нарцисса заколебалась. Ее магия неловко свернулась; они с Люциусом снова переглянулись. — И другие захотят тебя, — закончила она, и Гарри видел, что она не хотела вложить в слова двоякий смысл, но в жизни бы не смог понять, что именно подразумевалось под этим. — Э, что? — Захотят тебя! — вскипела Нарцисса, чья ярость вернулась с новой силой. — Твое слушание даже не закончилось, а уже любому хоть с каплей мозгов было ясно, что у Темного Лорда большие планы на тебя, Гарри! Тебя освободили, тебе даровали его глаза — он благоволит к тебе больше, чем к большинству, если не больше, чем ко всем остальным! И Салазар упаси, если общественность пронюхает, что он отдал тебе свою палочку! Гарри искоса глянул на Драко, который продолжал сверлить взглядом потолок. «То есть он все-таки рассказал мамочке и папочке». Если только они сами как-то не узнали. — Нам повезло! — горячилась Нарцисса. — Это настоящий дар, что мы получили тебя под опеку, потому что это звучит логично. Ребенком ты отверг предложение Драко дружить, конечно, тебя должны были поместить у нас; это отличная история о восстановлении разорванных уз, это подарок, который желала бы любая семья! Желает каждая семья! Даже сразу после слушания пошли разговоры, что ты должен был остаться в семье с репутацией получше. Салазар милостивый, да мы почти потеряли тебя в пользу Уизли! Нарцисса прокричала это таким тоном, каким обычно говорят «Ты чуть не умер!». Гарри вздрогнул и еще сильнее вжался в сиденье. — Так что это, — Нарцисса снова принялась размахивать журналом, — абсолютно неприемлемо! Это даст другим семьям предлог начать соперничать за тебя; это откроет поток писем и просьб, люди будут давать взятки, припоминать о долгах и просить об одолжениях, и все в надежде, что Гарри Поттер будет жить у них в доме, чтобы пройти подобающую реабилитацию, потому что ЭТО!.. — Нарцисса вскочила на ноги, по крику готовая соперничать с банши. Ведьминский еженедельник опасно задымился. — ЭТО НЕПОДОБАЮЩЕЕ ПОВЕДЕНИЕ. Журнал вспыхнул в языках голубо-черного пламени. Гарри вскрикнул и прикрыл лицо руками, Драко чуть не свалился со стула. Только Люциус остался невозмутим, когда журнал обратился в ничто в смертоносных руках его жены. — Мам, — жалобно промямлил Драко, — мы… — Чем вы думали?! Какого черта вы вдвоем пошли в Косой переулок, не сказав нам? Вы же знаете, что, когда вы покидаете дом, Бинни всегда следует за вами? — Прежде чем Драко успел ответить, прежде чем до Гарри дошел смысл ее слов, она уже напустилась на Люциуса. — И почему ты не разобрался с ними сразу, как они вернулись? Ты всегда знаешь, когда кто-то входит в особняк, ты должен был знать, что они внезапно вернулись, ты… Нарцисса споткнулась на полуслове и сердито сложила руки на груди. — Ты не знал об этом, потому что тебя здесь не было. Люциус ничего не отрицал. Повисла холодная, мрачная тишина, пока мозг Гарри обрабатывал сказанное. «Я и Люциус сразу узнаём, если кто-то входит на территорию поместья». Гарри едва удержался, чтобы не ахнуть вслух. Люциус и Волдеморт чувствовали, когда кто-то появлялся в поместье… Но только если они сами были в доме, судя по словам Нарциссы. То есть, когда Гарри вернулся после ночной вылазки в лес… Волдеморт почувствовал его возвращение? И Люциус тоже? Если только он был в доме… Волдеморт точно был. Он ждал в спальне Гарри, но совсем не удивился, когда Гарри зашел в комнату. Почему он не разнес дом на кирпичики, когда изначально не застал Гарри в спальне, оставалось загадкой. Пока что более насущной новостью было то, что Люциус тоже в курсе, когда кто-то приходит в поместье и уходит из него… Он наверное знает, кто тот человек с желтой аурой. Только если Волдеморт не сделал что-то с охранными чарами, чтобы скрыть этого человека?.. Нарцисса тяжело вздохнула и села, вернув Гарри в реальность. — Нам нужны серьезные изменения. Мы семья. Мы единый фронт, так что нужно совместно выработать стратегию и план. — Мы семья? — неожиданно вырвалось изо рта Гарри. — Мне казалось, я ваш подопечный. Что, по-видимому, означает, что я приз, который может выиграть кто угодно. Гарри понимал, что это неправда. Волдеморт хотел, чтобы Гарри был здесь, и никакая взятка или просьба этого не изменят. И все же горечь в голосе была настоящей. Весь запал Нарциссы разом сник. Из нее словно выбили весь дух, от разгневанной фурии не осталось и следа. Ее аура вернулась к привычному небесно-голубому. — Гарри, — сказала Нарцисса упавшим голосом. — Ты мне теперь все равно что сын. Наш сын. Она глянула на Люциуса; тот ответил самым микроскопическим напряженным кивком, который Гарри когда-либо видел. — Честно говоря, я даже подумывала отвести тебя в Министерство и пройти весь формальный процесс усыновления. Поменять фамилию, сделать все необратимо официальным и поставить на этом точку. Гарри едва сдержал смех, но вот с улыбкой ничего поделать не мог. — Поменять фамилию? Стать Гарри Малфоем? — Ты мог бы взять двойную, Поттер-Малфой. — Нарцисса, несмотря на всю серьезность, тоже выглядела так, будто вот-вот рассмеется. — Еще лучше! Гарри Поттер-Малфой. Погодите — значит ли это, что у меня тоже был бы доступ ко всем крутым волшебным штукам особняка? Потому что тогда это бы почти того стоило. — И именно поэтому я только подумывала об этом. Драко, зачем ты рассказал ему про родовые чары? — Я не рассказывал! — поспешил откреститься Драко. — Он наверное сам догадался. — Чего?! Ах ты лжец поганый, сам был рад как не в себя оставить меня около той картины! Драко издал возмущенный звук, словно не мог поверить, что Гарри вот так вот его выдал. — Да что с тобой не так! — заорал он, его аура пошла трещинами. — Зачем ты это сказал?! — Потому что ты только что блядь соврал! Или о, извини, я должен был со всем согласиться, а потом предъявить тебе, что прикрыл тебя, и поэтому ты теперь мне должен?! — Да! — всплеснул руками Драко. — Именно это ты и должен был сделать! Мерлин! — Он выразительно посмотрел на мать. — Вот видишь! Он не может быть Малфоем, он для этого слишком тугодум. — Эй! — Гарри выхватил палочку. Драко мигом сделал то же самое. — Я тебе сейчас покажу тугодума, ты!.. — Прекратите! — Нарцисса громыхнула кулаком по столу, заставив их обоих подскочить. — Немедленно уберите палочки, вы оба, или я их заберу! Гарри не нужно было повторять дважды. Не дай Мерлин Нарцисса Малфой исполнила бы свою угрозу и каким-нибудь непостижимым смехотворным способом стала хозяйкой Бузинной палочки. — У нас есть проблемы поважнее, — сказала Нарцисса, когда Драко тоже убрал палочку. — Эта статья — прямое нападение на нашу семью, а наша репутация не переживет еще одной клеветы. В первую очередь, и я была уверена, что это тоже совершенно очевидно: Гарри, ты не можешь напиваться до такого… Нет, вообще-то, ты вообще не можешь пить алкоголь, только если не на какой-нибудь официальной светской вечеринке, и даже тогда… — О нет, это не то что… тут произошло. Нарцисса вскинула бровь, Люциус тоже, хотя он все еще молчал. — Нет? — переспросила Нарцисса. — Тогда, ради всего святого, объясни пожалуйста, что происходит на этой ужасной фотографии. Гарри попытался поймать взгляд Драко, но тот снова уткнулся в потолок, словно так происходящее его не касалось. В горле вдруг ужасно пересохло. Гарри ощутимо сглотнул. — Мы, кхм, единый фронт, да? — Да. — Голос и аура Нарциссы подернулись тревогой. — Вы уверены? Потому что правда немного хуже, чем утренняя пьянка на публике. — Что там произошло? Гарри очень не хотелось это рассказывать, но он просто не видел другого способа. Да и Драко уже в курсе, к тому же, как еще он мог объяснить эти… эпизоды, тем более если они еще не раз повторятся? Да и не то чтобы Волдеморт запретил ему рассказывать… Только если это не был еще один совершенно очевидный факт. — Ну, эм, — начал Гарри, — наверное, стоит начать с того, что это… В том, что мы пошли в Косой переулок, нет вины Драко. Я заставил его пойти со мной. Я думал, если мы будем вдвоем, то ничего страшного. Я не… Я не знал, что обязательно нужно было предупреждать вас с Люциусом или что Бинни будет за нами следить. И мы не пошли напиваться в Дырявый котел. Я просто хотел зайти в Гринготтс, взять золото из своего сейфа, чтобы купить Рону и Гермионе свадебный подарок… И на этом все. Все-таки это не совсем ложь. Гарри правда собирался зайти в несколько мест после разговора с Олливандером, просто… До этого так и не дошло. — Но мы не успели сделать все это. То есть, да, мы зашли в Гринготтс, но прежде чем я успел купить хоть что-нибудь… Оу, да, чуть не забыл, я улизнул от Драко после банка, потому что хотел хоть немного побыть один. Так что его даже не было со мной; я гулял по Косому переулку, а Драко ждал меня в Дырявом котле, и… Тут самообладание Гарри дало трещину. Лицо ощутимо бросило в жар, когда ауры Люциуса и Нарциссы заклубились одновременно раздражением и любопытством. — И? — поторопила его Нарцисса. Гарри сделал глубокий вдох. — В общем, вам нужно знать, что… Иногда я вроде как… чувствую… что он чувствует. Нарцисса молча на него уставилась. Люциус тоже смотрел на него с идентичным непониманием. Аура Драко кипела так сильно, что это почти отвлекало. — Темный Лорд, — уточнил Гарри. — И так всегда было, по крайней мере, для меня. Когда он испытывает особенно сильные эмоции, я все это чувствую, и шрам болит, и это может быть… Это очень сильно по мне бьет, мягко говоря. И тогда, в Косом переулке, я почувствовал, что он… ну как бы… В общем, он был зол. Очень зол. Прямо очень-очень зол, буквально в бешенстве. Драко на соседнем стуле практически вибрировал. Гарри чувствовал, что он вот-вот его перебьет, а потому поспешил закончить мысль. — Он убил кого-то. Двух… людей. Мне кажется. Нет — я знаю. Я знаю, что он убил двух людей. И я почувствовал, когда это происходило. И-и-и меня накрыло, и я отключился, и… В общем, это то, что происходит на фотографии. Гарри выдавил из себя болезненную улыбку. Нарцисса была белее снега, а Люциус застыл так неподвижно, что вполне мог сойти за статую. — О, — тихо выдала Нарцисса. Она выглядела так, будто, если бы она сейчас стояла, ей бы точно нужно было присесть. — О. Понятно. Повисло долгое молчание. Аура Люциуса начала раскачиваться в какой-то странной манере, и Гарри это одновременно и не нравилось, и он не знал, как вообще это интерпретировать. — Ты… знаешь, кто был?.. — Нет, — не задумываясь, солгал Гарри. — Я не знаю, кто это был. Я не разглядел лиц. По крайней мере, тут Драко не стал давить. Снова долгая гнетущая пауза. Гарри больше не мог это выносить. — Что ж, отличное семейное собрание, — с фальшивой бодростью сказал он, вскакивая с места. — Уже жду не дождусь следующего. Я пожалуй… — Сядь. Гарри скривился, мгновенно признав поражение, и сделал, как было велено. — Ты прав, — сказала Нарцисса. — Это гораздо… хуже и запутаннее, чем первоначальная версия. Это… это поэтому твоя магия стала нестабильной? Из-за того… что он чувствовал? — Вообще большинство моих проблем происходит от него, — бесцветно сказал Гарри, стараясь не пересекаться взглядами ни с кем в комнате. — …Понятно. Что ж. Мы не можем… Нам нужно… Хм. В принципе, Нарцисса относительно спокойно восприняла новость о том, что Гарри — нечто вроде ходячего кольца настроения Темного Лорда. Гораздо спокойнее Люциуса, чья лихорадочно оживленная аура резко контрастировала с каменным лицом. — Как часто это происходит? — спросила Нарцисса. — Не слишком часто. Обычно он сам может это предотвратить… Это случается, только когда он испытывает слишком сильные негативные эмоции. Нарциссу это совсем не успокоило. — Тогда нам нужно придумать, как ты можешь сообщить нам, если это снова начнет происходить. Какой-нибудь знак, кодовое слово — что-то, что даст нам понять, что у тебя перегруз, чтобы мы могли помочь. Увести тебя подальше от любопытных глаз. Подобные эпизоды и обмороки не могут продолжаться на виду у общественности. — Как насчет того, чтобы при очередном приступе он кричал «я спятил»? — предложил Драко, не особо помогая. — Как насчет того, чтобы я вместо этого кричал «Драко козел»? — Как насчет того, чтобы ты кричал?.. — А ну прекратите, — зашипела Нарцисса. — Нам нужно реальное решение. — Ладно. Давайте я тогда скажу, что вот-вот пойдет дождь. Как такой вариант? — Ну и как это будет выглядеть? — фыркнул Драко. — Представь, что мы на какой-нибудь вечеринке, и вдруг ты выдаешь, что сейчас пойдет дождь, и я бегу тебе на помощь и уношу прочь, словно даму в беде. Да это… — Драко, замолчи! Это… подойдет, — резюмировала Нарцисса. — На пока что. Я еще подумаю над этим. Все равно это сейчас не главная проблема. — Нет? — поднял брови Гарри. — Что может быть еще проблематичнее? — Наша семья! Наша репутация! Магия Нарциссы снова разъярилась за секунду. — Теперь едва ли имеет значение, что породило эту статью; правда не так важна, как наш имидж. Мы должны придумать план, как это замять. Нам срочно нужны антикризисные меры. Я не собираюсь больше смотреть, как эта семья страдает от позора! Мы Малфои! Нарцисса встала и принялась расхаживать перед столом; Гарри это живо напомнило самого себя в моменты, когда он особенно взвинчен. — Мы не будем отвечать на эту статью напрямую или как-то ее опровергать, — постановила она так, как судьи выносят финальный вердикт. — Мы выше этого. — То есть, это все? — переспросил Гарри. — Мы просто ее игнорируем? — О нет. Вовсе нет. Статьи вроде этой, из колонок светской хроники, стремительно появляются и так же исчезают. У людей теперь уровень внимания, как у нюхлеров; уже через день-два они сосредоточатся на новом скандале. В нашем случае лучшая линия поведения — самим создавать новые заголовки. Эта статья — так, пустяк, и яйца выеденного не стоит: да, Гарри чуть увлекся празднованием, ха-ха, с кем не бывает, — и нужно сразу перейти к новой, лучшей теме. Так что. Нарцисса остановилась, развернулась и обвела их всех взглядом по очереди. — Идеи? — Э–э–э… Гарри не мог предложить ровным счетом ничего. Что такого он мог сделать сейчас, чтобы журналисты отозвались восторженными заголовками? — Он может объявить о намерении вернуться в Хогвартс, — сказал Драко, и все сразу повернулись к нему. — Хогвартс? — эхом отозвалась Нарцисса. — Да. Он ведь формально не закончил обучение, так? А любой приличный волшебник должен получить базовое образование, сдать ЖАБА и так далее. Вернуться в школу после восстановления замка, с учебной программой, пересмотренной новым режимом, под началом Темного Лорда… Это будет выглядеть хорошо и для него, и для публичной картинки в целом. Потому что если даже для Гарри Поттера нет проблемы в том, чтобы вернуться в школу после войны… То для кого это может быть проблемой? По мнению Гарри, Драко выглядел слишком самодовольным для того, кто фактически украл идею Дафны и выдал ее за свою. Нарцисса кивнула с весьма впечатленным видом. — Отличные аргументы, — признала она. — Гарри, что думаешь? Как мне кажется, это превосходная идея. Ты смог бы вернуться в привычную обстановку; само собой, в этот раз с гораздо более дружелюбным отношением к людям нужного сорта… Гарри даже не успел обдумать это как следует, потому что аура Люциуса вдруг помрачнела, и Гарри понял, что он наконец заговорит. — Людям нужного сорта… — мягко повторил он. — Я признаю, что Драко привел убедительные доводы, но мне кажется, мы слишком сильно верим в Гарри. Он все еще Поттер. Ничто этого не изменит. И если мы беспокоимся о влиянии его сверстников… А мы беспокоимся, так как в школе он слишком часто будет без присмотра, и учитывая при этом его тенденции к нарушениям правил в прошлом… Что ж. Все-таки в этом году один из отпрысков Уизли все еще будет в школе. И Люциус многозначительно посмотрел на Гарри. Гарри почувствовал, как воздух с шумом вышел из легких. Джинни. За одну секунду он прожил целый год. Если бы он вернулся в Хогвартс, он был бы на одном курсе и факультете, что и Джинни. У них были бы общие уроки. Общие тренировки по квиддичу, завтраки, обеды и ужины, поздние вечера в Общей гостиной у камина. Гарри уже воображал, как они работают в паре на Зельях, делают домашнюю работу в библиотеке и… И он не мог пойти на это. «Вы повесили на спину Джиневры Уизли огромную мишень, которая никогда не исчезнет». Гарри не мог вернуться; он знал это, и, судя по тому, как смотрел на него Люциус, он тоже… Он тоже знал. Люциус отвел взгляд, но по тому, как неловко заворочалась его аура, все и так стало ясно. Гарри сам чуть не побелел до цвета бумаги. Люциус знал. Он знал о Джинни, все знали о Джинни, но он знал, что это проблема, потому что он знал, он знал… Но как? Спина покрылась ледяным потом; Гарри изо всех сил уцепился пальцами за сидушку стула. Как Люциус мог узнать, откуда?.. Одно за другим его поразили осознания. Портреты. Портреты, портреты! Почему Гарри не подумал об этом раньше? Если у Драко, как у наследника, здесь столько власти и влияния, то можно только представлять, какой силой владел Люциус. Скорее всего, портреты рассказывали ему все, что видели, а это значит… Люциус знал о том разе, когда Волдеморт утащил Гарри прямо из коридора, — после того как поставил метку Гермионе и притворился, что ушел. Он знал о Гарри, бродящим в одиночестве по дому, еле переставляющим ноги и сваливающимся в обморок, — после встреч с Волдемортом. А еще охранные чары. Неужели Люциус знал даже то, когда в доме объявляется Волдеморт? Скорее всего, нет… Но а если да? Что, если Волдеморт никогда не беспокоился о том, чтобы скрывать такую информацию от Люциуса, потому что раньше это не имело особого значения? Какая ему разница, знает о его присутствии Люциус Малфой или нет? Может, Волдеморту даже нравилось, что Люциус знает о его каждом появлении; Гарри легко мог представить, как Волдеморт наслаждается тем, какой страх его появление вселяет в Пожирателей, которыми он недоволен… Но это было до того как Волдеморт начал появляться по ночам в его спальне, день за днем, ровно в полночь, и… О боже, неужели Люциус знает… все? Он мог знать о Гарри и Волдеморте. Скоро — возможно, даже в этот самый момент — Беллатриса узнает, что Гарри — случайно созданный крестраж Волдеморта. Вроде ни Драко, ни Нарцисса не заметили его внезапный панический эпизод. Гарри прочистил горло и изо всех сил постарался замять эмоции — только костяшки пальцев побелели еще сильнее. — Нет, — кое-как выдавил он. — Никакого Хогвартса. Я все равно не особо хочу туда возвращаться. Нарцисса поджала губы и нахмурилась. — Жаль, это была хорошая идея… Но ладно. Еще варианты? — Гринграссы по традиции устраивают бал летнего солнцестояния, совсем скоро, — сказал Люциус — слишком спокойно и выверенно, по мнению Гарри. — Весьма подходящее событие, которое предоставит множество возможностей продемонстрировать подобающее поведение. — Согласна, но он только через неделю. Нам нужно что-нибудь поближе по времени. Нарцисса села на место, смерив Гарри и Драко суровым взглядом. — То, что вы натворили своим походом в Косой переулок, — просто отвратительно, и в других обстоятельствах я бы оставила вас обоих под домашним арестом на несколько недель. Однако, полагаю, в данном случае нужно сделать ровно наоборот. Нарцисса тонко улыбнулась. — Мы будем очень часто появляться на публике. Как семья. И вы двое будете абсолютно неразлучны. Вы при каждой удобной возможности будете выходить в люди и подобающе проводить время в правильной компании. Вообще-то… Мне кажется, нужно все обставить так, будто ты, Гарри, рассматриваешь вариант помолвки. Ужас Гарри, что Люциус, возможно, что-то знает, чудесным образом испарился. — П-помолвки? — Помолвки? — повторил за ним Драко, только с более явной ноткой снисходительности. — Мама, Поттер вообще пока не готов серьезно рассматривать возможность брака. — Да, он пока не готов, — как и ты, если уж на то пошло, — спокойно ответила Нарцисса. — Мы пока в слишком подвешенном состоянии. Сначала фамилия Малфой должна вернуться на самый верх списка священных двадцати восьми, прежде чем ты хотя бы начнешь думать о подходящей партии. Только если ты, конечно, не хочешь оказаться в браке с кем-то сильно ниже тебя по положению. Драко был явно ошеломлен подобной гипотетической возможностью. Он посмотрел на отца так, будто тот должен возразить, — но Люциус промолчал. — Я не говорю, что нужно реально заняться ухаживаниями, — продолжила Нарцисса, к огромному облегчению Гарри, потому что он понятия не имел, что это вообще такое. — Только создать видимость. Журналы вроде Ведьминского еженедельника обожают истории о холостяках и их ежедневных занятиях. Так что мы на этом сыграем. Вы два совершеннолетних, одиноких, вполне подходящих для брака молодых человека. Мы это используем, превратим вас в любимчиков публики, и скоро эта комичная история из Дырявого… Так, куда делся журнал? — Ты испепелила его, дорогая, — подсказал Люциус жене, которая с недоуменным видом осматривалась в поисках проклятого еженедельника. — Ах, ну да — что ж, скоро эта история канет в небытие так же, как моя копия журнала. Все согласны? Гарри не был согласен. Если уж на то пошло, по его мнению это был худший план из всех возможных. Не то чтобы Гарри сомневался, что он поможет достичь то, на что так надеялась Нарцисса, вовсе нет. Здесь она была права по всем пунктам: газетчики восторженно ринутся клепать статьи о знаменитом, пока одиноком Гарри Поттере, который оказался в странном фаворе у нынешней власти. Гарри уже практически слышал скрип Прытко Пишущего Пера. Также он легко мог представить, какие чувства подобные заголовки вызовут у Волдеморта. И все же Драко согласно кивал, так что Гарри оставалось только неопределенно пожать плечами. Видимо, Нарциссе этого было достаточно. — Хорошо. — Ее аура чуть посветлела, улыбка стала теплее. — Но это задача не на сегодня. Сегодня нам и так есть чем заняться. Гарри, мне давно уже пора начать обучать тебя этикету высшего общества. Драко ухмыльнулся так широко, будто очень хотел расхохотаться. — Удачи с этим. — Драко, ты будешь помогать. Все веселье с его лица как ветром сдуло, и настала очередь Гарри ухмыляться. — Я заскочу в Министерство, — объявил Люциус. — Представляю, какие там… волнения по поводу этой несчастной статьи, но, возможно, мне удастся заткнуть некоторые шепотки. Нарцисса разулыбалась почти с гордостью. Гарри подозревал, что Люциус Малфой уже очень давно не «заскакивал» в Министерство добровольно, а значит, это хороший знак, что он возвращается к прежнему себе. — Отлично, потрясающая идея, спасибо, Люциус. Она легонько поцеловала его в щеку. Как только ее губы коснулись его кожи, их ауры чудесно переплелись вместе: темно-голубой и серебристый. После этого Люциус ушел, перед этим успев бросить на Драко мимолетный, но строгий взгляд. — Начнем с официальных обедов, — бодро объявила Нарцисса, хлопнув в ладоши. Драко застонал. У Гарри появилось предчувствие, что это будет очень долгий и неприятный день.