Кожаные пилигримы. Предел.

Глава 1.

Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке...

      А.И. Бродский

      Пять лет. Много ли это или мало? С какой стороны посмотреть. Если старость уже наступила и смерть дышит в затылок, а ты доживаешь остаток своей жизни, то года пролетают как ветер. Если ты только родился, то тянется как резина.       Первое время ни ходить, ни говорить ты не можешь. Есть, сидеть, одеваться, мыться…. Если вдруг начнется пожар, наводнение или землетрясение. Если по твою душу придет маньяк-потрошитель или армия ксеносов спустится с небес, единственное что ты сможешь – это повернуть голову и встретить смерть, глядя ей в лицо, стараясь не обделаться. Впрочем, стараясь безрезультатно, потому что даже свой сфинктер ты не контролируешь! Ты ничего не можешь делать сам!       Какое счастье, что человек не помнит свою жизнь с самого рождения.       Я, в общем-то, тоже не особо помнила, дни новорожденного похожи один на другой как нескончаемый день сурка, не принося ничего кроме выбешивающей беспомощности и омерзительного чувства собственной неполноценности.       Карапузом я была спокойным, зря не кричала, не то чтобы из гордости, просто мне самой было невыносимо лишний раз слушать громкий вой, находясь в самом его эпицентре, а потому особых проблем своему единственному родителю не доставляла. Предпочитала есть, спать, и иногда ползать, не разоряясь на лишние крики. В моем ограниченном мирке больше ничего значимого не происходило.       Впрочем, и растут дети быстро, так что к концу года я уже уверенно ползала, начинала потихоньку ходить, держась за стенку, и чуть более активно напрягать мозги.       На второй год к списку физических достижений добавилось лишь умение сносно ходить и довольно невнятно говорить короткие фразы.       О причине своего попадания я старалась не задумываться. В такие моменты накатывал неконтролируемый животный ужас только от одной мысли достать из глубин собственной памяти нужное воспоминание. Я подсознательно знала, что оно у меня есть, как есть и ответы на все касающиеся этого вопросы. Но я также знала, что эти ответы будут стоить мне разума. Второй раз я просто себя не соберу. Нечего будет собирать.       Это было далеко не первое мое перерождение. И даже не могу сказать какое по счету. Да, именно перерождение. Я всегда рождалась в мире, обретая собственное тело, так как весь этот распиаренный бред про попаданцев в тело кого-то, оказался именно бредом, тело без своей уникальной души всего лишь мертвое тело, а двух идентичных душ не бывает, даже у близнецов. И хоть боги будут вас туда пихать хоть демоны ничего не выйдет. Таков закон, не знаю... Мироздания? Можно лишь рано или поздно пробудить память или вовсе не лишиться ее по какой-либо причине, но никак не «попасть».       Собственно именно поэтому я каждый раз прохожу через муки взросления. Хотя со мной тоже не все однозначно.       Я достаточно хорошо помню лишь свою изначальную жизнь, возможно и не первую, но ту с которой все началось. Ту, которая была до ТОГО.        Обычная девчонка из обычной семьи, проживающей в средней полосе России. Хорошо училась в школе, ходила в художественную школу, поступила в архитектурный университет на бюджет, закончила с красным дипломом по направлению реставрация и реконструкция. Поступила дальше, в магистратуру на инженерно–строительное направление и, параллельно, на ремесленное. Закончила. Работала, как ни странно по специальности, много ездила по командировкам, гуляла, любила.        Четко помню примерно до двадцати восьми, потом начинаются провалы.       И я понятия не имею как умерла. Знаю, что это произошло значительно позже. У меня был муж и уже не маленькие дети. Я знаю это по тем ошметкам памяти, что удалось собрать моей рассыпающейся сути. По смутным, словно знакомым ощущениям, когда я занималась чем-то, что оказывалось мне в итоге знакомым.        А дальше следует запретная зона, которую я обозначила самостоятельно, и которую никогда, осознано, не переступлю.        То, куда ограниченному человеческому разуму хода нет.       Собственно это единственная жизнь, которую я помню во всех перерождениях именно как свою прожитую жизнью, а не внимательно прочитанную и тщательно запомненную книгу, но не содержащую никакого личностного эмоционального окраса. Этакое руководство, как поступит человек с моими знаниями, моим психотипом, мировоззрением и принципами в определенной ситуации, и к чему все это приведет. Словно расходящиеся веером лучики – новые жизни, с общим началом – «живым» воспоминанием, и связанные между собой тонкой паутинкой с «неживыми» воспоминаниями друг о друге.       Был ли это договор с дьяволом, случай моего тотального невезенья, очередной этап испытаний на пути к просветлению в раскрученном колесе сансары или же исполненное желание спасенной от джина бутылки я не знаю. Точнее знаю, но да, та самая зона, так что не хочу знать.       Единственное что я себе иногда позволяю, это загадывать: награда или наказание?       Потому что "теория Мультивселенной" оказалась верна.       Существует нереальное количество миров. И мне уже иногда приходилось сталкиваться с некоторыми знакомыми мне реальностями. Оказываясь не главными героями, не доросла видимо до такой чести, но из тех неоригинальных, кого обязательно накроет волной от всплывшего дерьма.       Знания о сюжете редко чего-то стоили, и умирала я там далеко не от старости, и серьезно они помогали лишь на этапе подготовки, при условии, что вовремя сообразишь, куда забросило. Потому что, реально, какова вероятность из миллиардов выдуманных произведений на всех языках мира, со дня зарождения письменности, попасть в знакомый?        Тем более мне сложно назвать себя заядлым киноманом или книжным червем. Фильмы и сериалы я предпочитала больше слушать, нежели смотреть, параллельно занимаясь домашними хлопотами, работой или флудом в интернете. А читать предпочитала кроме специализированной литературы и обязательной для любого считающего себя образованным человека классики, лишь произведения «для легкого чтения» – любовные или фантастические романы, которые печатаются на самой дешевой бумаге, и чей сюжет с трудом вспоминаешь уже на следующий день, не то что в следующий жизни. Как раз то что нужно для разгрузки мозгов и загрузки свободного вечера.       При условии обязательного, хотя бы частичного, вовлечения в сюжет, умирала я часто и оттого подсказки честно искала старательно. Потому как смерть в других жизнях я может и не чувствовала непосредственно, но вполне себе осознавала, и статистика, к сожалению, не радовала. Так что как только появилась возможность хоть что-то узнать о мире, я ею пользовалась.       На третий - четвертый год, тело наконец достаточно подросло, и мозг начал значительно разгоняться, вспоминая, воспринимая и сортируя информацию не отвечая мигренью на каждую чрезмерную нагрузку.        Сложное время. Но обо все по порядку.       Мир – обычная Земля, родной двадцать первый век без каких либо отклонений от нормы, по крайней мере, на первый взгляд. Страна – Америка. Язык мне был знаком, говорили на английском, мне прекрасно знакомом и уже можно сказать родном. Так что разработав язык и лицевые мышцы к трем я уже вполне грамотно могла говорить, не коверкая слова, а чтение не доставляло проблем уже изначально – было бы что читать. Книги в моем новом доме не особо уважали.       У меня не возникали опасения, что кто-нибудь уличит меня в отличном от остальных поведении, и все дело было в моей матери – Сильвии Доротеи Купер.       Она воспитывала меня одна, залетев по «большой» любви в семнадцать, сбежав от строгого отца с компанией отмороженных байкеров.       Через пару неделю разгульного веселья, обилия бухла, курева и неразборчивых половых связей под легкими наркотиками, их пути разошлись. Беременность была обнаружена уже на большом сроке, аборт было делать поздно, да и не на что. Все предполагаемые отцы давно укатили в закат, и претензии никому кроме себя предъявить бы не вышло, так собственно я и получилась.       Сильвия, в целом не была плохим человеком, возможно несколько инфантильным и излишне беспомощным. И она просто не представляла свою жизнь без мужчины. Никак. И, к несчастью, выбирать их совершенно не умела, отдавая предпочтения этаким задиристым плохишам, слегка потрепанным жизнью, обязательно мускулистым и чуть пованивающим, и имеющим свой собственный кодекс страдающего борца за справедливость, куда не вписывалась ни оседлая семейная жизнь, ни стабильная работа, ни маленький ребенок.       Да и, в общем, Сильвия, была типичным трепетным цветочком, что чах без опоры и сильного плеча, и стремится обвиться вокруг мужчины, что бы через время выпустить ядовитые колючки, впиться и задушить все неугодные ей порывы. Идеальной женой для мужчины из двадцатых годов прошлого столетия.       Перестав кормить меня грудью, и приведя себя в порядок, примерно через полтора года после моего рождения в её жизни начали появляться мужчины. Так для меня вполне обыденными стали ситуации, когда мама по звонку могла сорваться на встречу с бойфрендом, оставляя маленького ребенка дома совсем одного. Иногда меня сбагривали одинокой пожилой соседке, жившей через стенку, непрерывно залипающей в телевизор, и изредка поворачивающую голову для проверки жива ли я, но ей нужно было платить, так что чаще я была дома.        Нет, меня не били и голодом не морили, перед загулом обязательно готовилась еда, доставались игрушки, включался телевизор, меня целовали на прощание, шутливо напутствовали не шалить и если что случится бежать к соседке, и забывали. И это все ребёнку от двух лет.       После расставания с очередным мужчиной, про меня так же резко вспоминали, и Сильвия едва ли не по пятам ходила, причитая, как любит и никогда больше не оставит, что все мужики козлы, и вообще что-то я бледная и мне нужно новое платьице.       Такие качели неимоверно напрягали и настораживали, и иногда вызывали вопросы о её психологическом здоровье, но слава богу эта безалаберность более нигде не проявлялась, а я в свою очередь старалась не привлекать внимание общественности, втайне радуясь минутам свободы.       Так и жили. Во время наплыва материнской любви меня водили по кружкам и секциям, детским площадкам и магазинам. Но стоило на горизонте появиться очередному мужчине и на уже оплаченные занятия махалось рукой, так как на них нужно идти в сопровождении, а других родственников в нашей жизни не появлялось, и я сразу превращалась в домашнего затворника.        А незадолго до моего пятого дня рождения маме пришло письмо и она сообщила, что мы переезжаем.