Кожаные пилигримы. Предел.

Глава 2.

      ...С высоты ледника я озирал полмира, трижды тонул, дважды бывал распорот. Бросил страну, что меня вскормила. Из забывших меня можно составить город...

      И.А. Бродский

      Причиной переезда послужило письмо.       В плотном, бледно желтом краповом конверте с государственными печатями, которое Сильвия неосмотрительно оставила на видном месте, и которое я позже тайком прочитала, было извещение о смерти Аллена Айзека Купера, выписка от адвоката о завещании этого самого А. А., как я поняла моего деда, и требование явиться на его оглашение не позднее такого-то числа.       Сильвия особо расстроенной не выглядела, по ночам в подушку не рыдала и вообще, мне кажется, была довольно равнодушна к случившемуся.       Собирались мы недолго, мама на тот момент уже почти полтора месяца как рассталась с очередным козлистым бойфрендом. С работой тоже все благополучно решилось, после единственного звонка начальству и посыла его туда, куда приличные люди не ходят, после такого загиба, даже захоти она вернуться, ее и на порог не пустят. Так что уже к концу недели мы покинули родную квартирку в Бриджпорте и отправились в Холлис-Кроссродс – небольшой городок в округе Клеберн штат Алабама, который мама когда-то со скандалом покинула.       Похороны уже прошли, но к адвокату Сильвия все же успела. Отправилась прямо с дороги, и меня с собой не взяла, едва успев закинуть какой-то давней знакомой, сочувствующей и оттого непрерывно причитающей бабульке.       Миссис Розали Росс, так представилась эта сердобольная пожилая женщина, как оказалось, жила через шесть дворов от дома деда и знала его половину своей жизни. С тех самых пор, как он, оставив общину Мормонов, приехал в маленький городок с супругой, моложе его почти на пятнадцать лет, над которой женщина взяла негласную опеку. Они неплохо общались и их мужья какое-то время даже вместе работали.       После того как дед внезапно овдовел, она помогала мужчине с четырехлетней Сильвией, часто забирая ее к себе и маленькой девочкой, и позднее, уже подростком.       Неудивительно, что меня привезли именно сюда.        Вообще она довольно подробно и тепло рассказывала о моей семье и дедушке, что я не утерпела и спросила, любила ли она его? Не то чтобы меня это сильно волновало, но уж больно ласково она отзывалась о нем. Она сначала удивилась, а после рассмеялась, уверяя, что Аллен был для нее как братишка, а его дети, как племянники, мне этого объяснения странным образом хватило. Позже я еще узнала, что единственный ее сын погиб в детстве, и приезд молодой семьи неплохо взбодрил женщину.       Так, за разговорами меня накормили вкусным ужином, который мы приготовили вместе, и уложили в гостевой комнате, когда я начала клевать носом. По договоренности, меня заберут лишь завтра, маме нужно осмотреть дом и подготовить к нашему поспешному заезду.       Ее наследством оказался небольшой аккуратный домик на три спальни и маленький музыкальный магазинчик на центральной улице. Точнее само помещение, которое сдавалось в аренду молодому Джону Расселу, увлекающемуся историей музыки, и который казалось, мог играть на всем, что попадало к нему в руки.       Он кстати еще и подрабатывал, преподавая на пол ставки искусство в моей будущей школе.        А ещё, оказалось, что у меня есть дядя.       Льюис был старше мамы на двенадцать лет, он служил в армии США и мог бы сделать неплохую военную карьеру, но произошел какой-то скандал, как итог – его уволили и даже чуть не посадили. Кстати, те парни, с которыми сбежала Сильвия, были именно его дружками ещё со службы. Вроде после этого он поругался с отцом, собрал вещи и тоже уехал.       Но в отличие от сестры, с ее тотальным игнорированием всего и всех, регулярно приезжал проведать старика, несмотря на то, что тот орал, что видеть его не желает, и помогал ему и миссис Росс, у которой останавливался во время своих визитов.       Он кстати был на похоронах и уехал за пару часов до нашего приезда, хотя утверждал, что задержится и поможет ей починить и покрасить крыльцо, но узнав о приезде сестры, быстро собрался, сослался на дела и уехал.       Видимо с мамой они не ладят, раз он не захотел задержаться, да и Сильвия о нем никогда при мне не упоминала.       Все это мне рассказала женщина и даже фотографии показывала.       Льюис Аленн Купер, кстати, был внешне очень похож на отца в молодости, такой же шатен с крупным носом, острыми скулами и общим крепким телосложением. Глаза светлые, на снимках не очень понятно серые или голубые, но один в один отцовские. И это пожалуй единственная внешняя черта, которая досталась и Сильвии – миниатюрной и курносой, с просто невероятным буйством мелких кудрей, которая явно пошла в мать с ее испанским корнями.        Отметила, что неплохо было бы покопаться в фотографиях в доме, где росла мама. У миссис Росс были фотографии именно семьи Росс, с каких-то совместных праздников и встреч, на которых мелькали нужные лица, сопровождая ее рассказ, а вот дома можно найти что-то более личное.       Сильвия всегда говорила, что была влюблена и поэтому уехала, хоть и утверждала впоследствии, что это было довольно глупо. А раз это были друзья ее брата, то могли быть и их фотографии. Не то чтобы я искала отца, все же в душе, я не была ребёнком, тем более ребенком, ищущим родительского внимания, но по опыту перерождений именно из таких мелочей нередко возникало понимание, в каком именно мире находишься.       Что-то вроде – друг друга знакомого знаком с тем самым, который....       Сильвия забрала меня, как и обещала ближе к обеду следующего дня и повела в наш новый дом. Обычный домик в тихом семейном городке: небольшой, светло-голубой и двухэтажный, с зеленым, чуть заброшенным газоном впереди и крошечным дворником с качелями сзади.       Моя комната – это бывшая комната мамы, она заняла родительскую спальню, а предполагаемая комната дяди была демонстративно завалена разным хламом. Понятно, почему он останавливался у старушки Росс, его тут точно не ждали с распростертыми объятиями.       Потихоньку мы обживались, мама нашла работу в небольшой консультационной фирме с частичной занятостью, а меня записали на следующий год в местную школу Плезант-Гроув, и на подготовительные внеклассные кружки уже сейчас. С чтением и счётом у меня понятно проблем при проверке выявлено не было. Сильвия, кстати, немного удивилась, мол, она не учила, но тут же сама списала все на ту пожилую соседку из Бриджпорта, мне даже врать не пришлось. Так что удалось ограничиться чем-то вроде сценического кружка музыки и танцев, обязательным к посещению подобием дошкольного рукоделия для развития мелкой моторики и усидчивости мелких спиногрызов, и записаться в секцию бадминтона.       Фотографии я кстати нашла. Помимо семейных альбомов Куперов, и у Сильвии и у Льюиса было множество личных снимков.       Некоторые из запечатленных людей мне были уже знакомы по рассказам миссис Росс, некоторые угадывались во встреченных на улицах горожанах. Так с удивлением разглядела заместителя губернатора соседнего штата, редкостного красавчика к слову, в прыщавом подростке с тараканьими усиками, на фотографии школьной бейсбольной команды брата. Мама позже подтвердила – это он и есть, ахах.       Но настоящее сокровище я нашла у мамы. Спрятанные меж страниц школьного учебника о войне конфедератов немного потрепанные по краям фотокарточки.        Армейской снимок дяди, на котором была изображена компания молодых парней в военной форме, непринуждённо обнимающие друг друга, весёлые и безработные, с датой на обороте – 1992 год. Ещё пара снимков, сделанных на несколько лет позже, на отдыхе на природе, и в каком-то баре, примерно тем же составом.       И ещё одна, сделанная будто тайком. Крепкий, коротко стриженный, почти под ноль мужик сидел на каком-то низком табурете, полубоком к фотографу, расставив руки, будто для объятий, сжимая с одной руке бутылку пива, а в другой колоду карт, и ухмылялся, удерживая уголком губ самокрутку, и чуть щуря глаза. Точь-в-точь хитрый лис.       Невероятно живой снимок.       Но самое главное, что этот человек казался мне чертовски знакомым.       Да, точно – актер. В иллюзии обмана снимался, какого-то лилового ксеноса играл в Марвел, еще что-то криминальное было точно. И он однажды тёткой страшненькой для роли перевоплощался. Черт, из всего перечисленного я только первый фильм смотрела, остальное либо рекламой было, либо просто новостные посты из сети.       Ну, мы явно не в мире сверхчеловеков в волшебных трико, про Старка и мутантов здесь не слышали. На того лощеного шулера МакКини, одного из всадников апокалипсиса, этот мужик, не смотря на колоду в руках, не очень похож, явно жизнь его потрепала. Но тут он моложе, кто знает, хотя мне все же кажется, что это не то. А остальное творчество этого человека мне, к сожалению, абсолютно не знакомо.       Можно попробовать узнать, где он служил и личную информацию. Что-то мама явно должна знать, учитывая в чьей комнате я нашла снимки. Можно спросить ее, она никогда особо не скрывала от меня правду, не ссылалась на возраст, и открыто говорила, например, о том, что и сама не знает, кто мой отец, и я не вижу смысла ей скрываться и отказывать в этот раз.       А зная имя, и в сети можно многое отыскать.       Ужасно стыдно признавать, но свою возможность получить ответы от матери, я совершенно бездарно просрала одним единственным неверным заданным вопросом.       Я решила зайти издалека и спросила о Льюисе. Идиотка. Сильвия, на вопрос о брате и его службе в армии, неожиданно вся ощетинилась, и гневно сверкая глазами, срываясь временами на визг и мат, потребовала не произносить при ней его имени и вообще забыть про его существование. Хотя и на вопрос все же частично ответила, бросив небрежно, что все барахло этого «выскочки» и «папиного любимчика» отец хранил в чемодане на нижней полке чулана и если мне так надо копаться в мусоре, то я и сама найду.        От этих слов пахнуло такой незрелой и нездоровой детской обидой, что я, честно говоря, даже растерялась. И на всякий случай решила перенести свои изыскания, на время, когда буду дома одна, спешно приняв самый незаинтересованный вид и уверив, что мне все равно, и я вообще просто спросила, пока меня не записали в предатели и изменники за неуместное любопытство.       Кажется, я вляпалась в какую-то семейную мылодраму. Даже рассказывая раньше про моего предполагаемого отца, она не смущалась того, что спала с несколькими мужчинами, и довольно свободно говорила с ребенком о сексе, а тут просто таки истерическое «папа его больше любит!», и это при свежей отцовой могиле. Бред какой-то.       Про мужика на фотке я решила спросить, только если потерплю полное фиаско в самостоятельно поисках и не упоминая при этом дорогого братца, про него я могу и у миссис Росс узнать.       Ладно, переживу, до этого момента я вообще никаких намеков о мире не замечала, и даже если это просто похожий мужик, в поисках его подноготной можно и совершенно случайно наткнуться на действительно важную информацию.       Так мы и жили какое-то время. Мама нашла себе очередное развлечение, в лице запавшего на неё молоденького тренера из моей секции, и во всю развлекалась, заставляя его краснеть и заикаться. Я познакомилась с мистером Расселом, нашим арендатором, часто зависая в магазине, ожидая маму с работы, чтобы вместе пойти на бадминтон, и предложила ему сделать небольшой сувенирный уголок с глиняными свистульками по паре-тройке баксов, все же в магазин люди часто заходят именно поглазеть, а так хоть что-то купят.       Поделки были моими, приноровившись, делать их было совсем не сложно, дымковские птички-свистульки – совсем простые, суздальские кони - чуть сложнее, те же окарины разных форм даже росписи не требовали, достаточно было нацарапать что-нибудь по еще сырой заготовке, там главное свисток правильно формовать. Печь была в школе, и обжигом Джон занимался сам, он вообще, я уверена, согласился не столько из коммерческой выгоды, все же на десятке проданных в месяц дудок еще никто не разбогател, сколько из любопытства и желания поддержать начинания ребенка, учитель как-никак. А мне свободное время убить и лишняя двадцатка в карман, нормально.       Про мужчину с фотографии я узнала немного. То, что его зовут Мерл Диксон, что он старше дяди на два года, что служил вместе с ним по контракту и засветился в военной кампании по освобождению Кувейта. И, что имеет судимость, по какому именно обвинению, информации в свободном доступе не было. Все, больше я ничего не узнала, и ответов на вопросы эта информация не принесла.       Про Льюиса мне рассказала миссис Росс, там вообще все глупо. Просто строго воспитанный религиозный отец, сначала чрезмерно опекал рано потерявшую мать дочь, и упустил из вида сына – подростка, позже, в тайне, ужасно гордясь достижениями повзрослевшего Льюиса, тщательно собирая газетные вырезки и наградные листы сына, не сумел нормально показать чувства, играя в строгость и боясь проявить сентиментальность, оттолкнул его еще больше сухими словами и рассказами о подрастающей умнице–сестре. А Сильвия, которую отец хоть и баловал, но держал в ежовых рукавицах, в свою очередь, видя как он гордится братом, пыталась добиться подобного отношения, невольно перенимая на себя роль покойной матери, готовила вкусную еду и заботилась о быте, ревнуя все больше, пока однажды не сорвалась, сбегая с толпой сомнительного вида мужиков и тем самым лишила всех возможности объясниться. В общем, та еще Санта-Барбара.       А на Хэллоуин, я, наконец поняла, насколько большую кучу дерьма мне подсунула жизнь в этот раз.       Сильвия спросила, какой костюм я хочу на праздник, а я, жутко уставшая после совместного посещения огромного супермаркета потонувшего в предпраздничной суете, пошутила, что мне не нужен костюм, "зомби и так примут меня за свою".       Словив недоумевающий взгляд, я поняла невероятно очевидную вещь – в этом мире не знают про зомби. Про них не снимали фильмы, не писали книги, и я даже ни разу не натыкалась на тупые зомбо-мемы в интернете.       И я, черт возьми, знаю кто такой Мерл Диксон. Диксон, Карл!!!