Молоко и Шоколад

      Высокие каблуки звонко стучали по кафельному полу — старший лейтенант Амелина, закончив очередную партию экспертиз в лаборатории, впервые за день направилась в буфет, где её ждал приготовленный пару часов назад заботливым Тихоновым и наверняка остывший утренний кофе. Уже подходя к стеклянной двери, Оксана увидела, что не она одна нашла свободную минутку для завтрака. За столиком спиной к двери сидела оперативница, при виде которой сердце Амелиной в очередной раз защемило. В очередной за тот месяц, пока новая сотрудница вливалась в коллектив.       Прямолинейная, резковатая, опытная Власова легко нашла общий язык со всей мужской частью оперативников, подружилась с Соколовой, но не скрывала непонятной никому неприязни к Оксане. Встречались девушки не часто — Рогозина, видя их взаимоотношения, ставила им максимально разные графики. Но каждый раз, когда Маргарита входила в лабораторию, и, демонстративно игнорируя Амелину, задавала вопросы или приносила улики с мест преступлений её напарникам, или они сталкивались в курилке, откуда Власова уходила при появлении Оксаны, выбрасывая недокуренные сигареты, девушку охватывало смутное подозрение, что новая оперативница избегает встреч не просто так. И такое же странное чувство, что…       Амелина невольно замерла. Силуэт Риты, сидевшей на барном стуле, поджав под себя одну ногу, обутую в тяжелые форменные берцы и задумчиво накручивавшей на палец прядь темных волос, был до боли знаком. Только вот было это немного иначе…       Утро выходного для Оксаны начиналось не раньше полудня. И сейчас её разбудил не привычный будильник на пошлшестого утра, а запах свежесваренного кофе с корицей — любимого напитка девушки. Выйдя на кухню, Амелина остановилась в дверях, любуясь на девушку, сидевшую на высоком стуле спиной к ней. Расстегнутая белая рубашка, поджатая под себя правая нога и методично покачивающаяся левая, изящные пальцы, на которые была намотана прядка волос — без формы оперативника майор Гордеева казалась намного ближе и роднее, от нее веяло уютом и спокойствием. Она, конечно же, слышала, что уже не одна на кухне, но не подавала вида, позволив Оксане приблизиться вплотную к себе. — Угадай, кто? — ладони Амелиной закрыли глаза Кати. — Маньяк-окулист из моего текущего дела об убийствах в парке? Только он сперва душил жертв удавкой, а глаза выкалывал… Оксана резко сместила руку вниз, ловя шею Гордеевой в удушающий захват. Не сопротивляясь, оперативница чуть откинула голову, утыкаясь макушкой в грудь Амелиной. — Ты можешь хоть раз побыть романтичной? — Я встала на час раньше, чтобы сварить тебе твой любимый кофе. Это хотя бы практично… — Заткнись, пожалуйста… — Оксана, отпустив шею девушки, опустила руки вниз, обнимая её за талию и зарываясь лицом в темные волосы. Этот день принадлежал им — впервые за две недели. Сегодня можно было позволить себе большее, чем быстрые обмены улыбками и взглядами на совещаниях и поцелуи украдкой в слепых зонах камер в ФЭС. Позволить можно было все, и сохранить воспоминания до следующего совместного выходного…       Амелина не заметила сама, как по её щекам покатились слезы. Год назад Кати не стало. Этот день девушка до сих пор помнила в подробностях и иногда видела в кошмарах. Тогда Гордеева и Майский уехали на задержание опасной группировки, промышлявшей похищениями и последующими убийствами детей обеспеченных граждан одного элитного района. Когда в коридоре раздался шум, посмотреть на безжалостных преступников вышли все сотрудники ФЭС во главе с Рогозиной.       Зрелище было удручающим. На трех крупных мужчинах не было живого места. Разбитые лица, сломанные носы, кровоподтеки на всех видимых местах. Антонова взглядом профессионала определила и то, что едва ли у задержанных наберется десяток целых ребер на троих. — Это… Это что такое?! — Еще никогда и никто не видел Галину Николаевну в таком гневе. — Майор, почему подозреваемые в таком состоянии?! — Оказали яростное сопротивление при задержании, — хрипло ответил Майский, пряча за спину окровавленные руки. — Настолько?! Требую немедленных объяснений! И где майор Гордеева?!       Сергей встретился взглядом с подбежавшей Амелиной. Отодвинув опешившую от такого неуставного поведения Рогозину, шагнул к девушке. — Оксана… — Сереж, где Катя? — сердце Амелиной сжало щемящее предчувствие непоправимого. Слишком потерянным выглядел Майский. Слишком виноватым. — Товарищ майор, где… — Грохнули мы вашу суку ментовскую! — перебил вопрос Галины Николаевны один из задержанных. Спецназовец, стоявший рядом, моментально огрел мужчину прикладом по ребрам, заставив того взвыть от боли. — Галь… Гордеева погибла, спасая пленника. Если бы не она, пацана бы застрелили на крыше, как только мы начали штурм. Тело упало с высоты в колодец, у нас не было времени… Мы найдем…       Голос Сергея звучал, как сквозь вату. Как и начала плыть картинка перед глазами Оксаны. Катя, её Катя, которая столько времени всегда была рядом, с которой они так о многом мечтали и так мало успели — не вернулась. И не вернется никогда.       Прежде чем окружающий мир погрузился в черноту и тишину, сознание Амелиной уловило два пронзительных крика — отчаянный свой и панический «Валя, успокоительное!» Рогозиной.       С того дня прошел год…