Молоко и Шоколад

— Доброе утро, — собравшись с силами, Амелина поздоровалась и села напротив Риты, которая ожидаемо тотчас же вскочила и отошла к холодильнику. — Вообще-то день, — оперативница зарылась в недра недовольно загудевшего от длительно открытой двери агрегата. — Да, день… — столкнувшись с очередным проявлением неприязни, Оксана хотела было прекратить разговор, но желание расставить все точки над «и» оказалось сильнее. — Рита, я могу с тобой серьезно поговорить? Хотя Власова стояла спиной, было очевидно, что она напряглась. — Попробуй, почему нет? — За что ты меня не любишь?! — выпалив фразу, которая месяц крутилась в голове, Амелина почувствовала, что ей стало легче. — Ты меня ненавидишь с первого дня в ФЭС, это видят все, и я тем более. Что я тебе сделала, если мы ни разу даже не разговаривали?!       Не торопясь отвечать, Рита прошла к окну и остановилась у него, начав рисовать указательным пальцем узоры на стекле. — Тебя обидит мой ответ, — наконец, сказала она, когда Оксана уже перестала надеяться на продолжение диалога и собиралась уйти. — Меня больше обижает беспричинная неприязнь!       Снова молчание. Невнятный рисунок на стекле, видимый лишь Власовой. Резкий штрих последнего завитка — и девушка начала негромко говорить. — Я не оспариваю, что работа лаборатории необходима и нужна. Но предпочитаю, когда каждый занимается своим делом. Ты спец по пробиркам, но каждый твой выезд на место преступления или задержание — нервотрепка твоему напарнику. Потому что тебе далеко, например, до Юли, например, которая мастерство опера оттачивала годами. Тебе же просто хочется развлечься, ты напрашиваешься. А тому, кто с тобой рядом, приходится следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Ненавижу людей, которые не понимают, где их четкое место…       Амелина едва удержалась от фыркания. Объяснение Риты было вполне логичным — дважды Рогозина при распределении в последний момент меняла её на Оксану — но оттого и каким-то неправдоподобным. — Есть же что-то еще… Большее?..       Засунув руки в карманы, Власова пошла к двери и, почти прикоснувшись к ручке, обернулась. — Есть. Терпеть не могу блонд. «Терпеть не могу блонд…» И снова перед глазами Амелиной всплыло воспоминание. Вот они с Катей лежат на диване в квартире Гордеевой. Точнее, лежит Оксана, положив голову на колени оперативницы и позволяя той перебирать белокурые волосы. — Малышка, никогда не думала перекраситься? — неожиданный вопрос ставит Амелину в тупик. — Зачем? — Понимаешь… — прядка волос с виска чуть натягивается, чтобы упасть на лицо девушки. — Я терпеть не могу блонд…       Отбросив руку Гордеевой, Оксана села встала, скрестив руки на груди в праведном негодовании. — Два года, Катя! Два года мы вместе! И ты только сейчас говоришь, что не любишь блондинок?! Напомню, у нас есть Белая, которая сейчас русая, может, ты к ней тогда свалишь?! Или купишь мне парик, чтобы мой цвет волос тебя не раздражал?! Может, тебе еще длина ног или густота бровей не нравятся?! Или…              Разъяренная Амелина не сразу заметила, что Катя откровенно нагло веселится. Эта открытая улыбка, смешинки в глазах… — Ты такая милая, когда бесишься… — Могу еще больше беситься! — Оксана оттолкнула девушку так, что та завалилась на диван, и схваченная с края подушка опустилась на лицо Гордеевой.       В какой-то момент Катя, начав сопротивляться, вырвала и отбросила подушку в сторону. Перехватив руки Амелиной, майор прижала её к дивану и завела руки над головой Оксаны. Губы Гордеевой скользнули по щеке подруги, чтобы прикоснуться к её губам. Проверенный многократно способ примирения и успокоения, который использовали обе. — Ради тебя я готова терпеть блонд… — тихий полувыдох в раскрытые губы девушки. — Ты только цвет волос, а я тебя… — ответный полустон, как полная капитуляция…       Амелина сплела пальцы до боли в костяшках, чтобы не заплакать повторно. Сколько у них было таких моментов, которые не стирались из памяти. И почему этот человек, открыто её ненавидевший, говорит фразами Кати, использует её жесты, но никогда не заменит первую настоящую возлюбленную, имя которой было под запретом в присутствии Оксаны?.. И почему при виде Власовой Амелина каждый раз вздрагивает от недоверчивого счастья, чтобы потом опустить голову и скрыть невольно заслезившиеся глаза? Разве могут быть люди настолько похожи и внешне, и манерами, и…       Сумасшедшая мысль, пришедшая в голову Оксане, заставила её воровато оглянуться. Не побывав на похоронах Гордеевой, на которые обезумевшие от гибели дочери на службе родители не пустили ни одного сотрудника ФЭС, не видя, как гроб с её телом опускается в землю, Амелина так и не смогла смириться с этой утратой. Иначе как объяснить, что девушка осторожно взяла и спрятала в широкий рукав блузки кружку, из которой пила Рита?       Получив новое рабочее задание, деятельный мозг эксперта перестал поддаваться эмоциям. С нетерпением дождавшись, пока Тихонов с очередной «сенсацией» побежит к Рогозиной, Оксана быстро сняла отпечатки пальцев с кружки. Трясущиеся руки выдавали её волнение и безумную надежду. Со второго раза Амелина смогла запустить сканирование отпечатков, которое закончилось, когда в коридоре раздался топот бегущего обратно Ивана.       «Совпадение 100% с базой МВД. Капитан Маргарита Власова». — По-другому и не могло быть… — Оксана, прокляв сама себя за необъяснимый, абсурдный поступок, вызвавший бурю эмоций, машинально потянулась за очередными пробами, фоново слушая Тихонова, который делил работу, но не воспринимая его слов. «Кати нет. Рита — не Катя…» — эта мысль бегущей строкой бежала в голове эксперта, заставляя отвлечься на работу, чтобы не сломаться, как тогда, год назад… — Бинго! — вопль Ивана вывел Амелину из состояния полусна, в котором она провела остаток дня, пока её руки выполняли привычную работу по осмотру одежды потерпевшего. — Что такое? — вопрос больше из вежливости, привычка Тихонова обижаться, если его находки не получают большой доли внимания и восхищения, была знакома его напарнице, как никому другому. — Убийца — гений! Знаешь, почему мы нашли на месте преступления отпечатки того, кто не мог там находиться?! — Говори уже… — Как только я выяснил, что он подпольный хакер, я проверил одну идею… Он гений, настоящий ас! Он взломал базу МВД и внес в изменения в нее — просто подписал свои отпечатки другим именем, а те — своим! — Иван сиял, как начищенный пятак. Те, кто хоть ненадолго обходили его в искусстве программиста и взломщика, заслуживали его фанатичное уважение. — Это вообще возможно? — Оксана отложила в сторону куртку, пробу ткани которой брала. — Возможно, конечно! Только хакеру моего уровня! Интересно, если ему скостят срок, он согласится прийти к нам работать?! Да я попрошу Галину Николаевну…       Остаток восторженного монолога скрылся за лихорадочным ходом раздумий. — Изменения в базе МВД…       Амелина с трудом дождалась конца рабочего дня. Дорога домой никогда не казалась ей такой долгой. Едва скинув туфли, спотыкаясь об углы мебели, девушка добралась до полки с дорогими сердцу безделушками, среди которых был запрятан бесценный подарок. Подарок Кати на годовщину…       Стилизованный под старину серебряный медальон нашелся не сразу. Пряча все, что напоминало ей о Гордеевой, Оксана убрала его в самую глубь полки, завалив сверху записками, которыми девушки обменивались на совещаниях, периодически получая за это выговоры, открытками, которые подкидывали на рабочие места друг друга, фотографиями из фотокабинок и многим другим, что Амелина не пересматривала и не перечитывала, но хранила, как память.              Откопав медальон, Оксана задумалась, вертя его в руках. Узор на нем… Разве не такой же чертила на окне Власова во время утреннего разговора? Ведь вещь была сделана на заказ и по эскизу Кати, и рисунок она придумывала сама, как и постоянно его малевала на краях документов, когда задумывалась. — Это бред… — переубеждая себя, Амелина раскрыла украшение. Внутри хранились две сплетенные пряди — блондинистая и темно-русая, которые были аккуратно и тайно собраны Гордеевой с расчесок, чтобы сделать неожиданный сюрприз. «Молоко и Шоколад», назвала их пару Антонова, однажды увидев девушек со спины, когда они стояли вместе.       Пара темных волосинок перекочевала в маленький прозрачный пакетик. — Это бред, — тихо повторила Оксана, пряча его в сумочку. — Полный бред… Я просто так и не поверила…       Бессонница, за последний год ставшая постоянной ночной спутницей Амелиной, этой ночью поселилась рядом с девушкой до утра. Совещание, новый аврал, массовое убийство, пять жертв которого с утра лежат в морге, а их одежда — на столах экспертов, постоянное отвлекание от основной работы необходимостью экстренно что-то пробить, найти, узнать… В целом, обычный рабочий день не прибавлял сил, тем более после ночи без сна. В тот момент, когда все внезапно покинули лабораторию, включая Тихонова, и Оксане впервые за день удалось остаться одной, казалось, что ей уже не нужно ничего знать. Но волосы из медальона все же легли в колбу, а руки привычно запустили функцию выделения и распознавания ДНК. Стандартное время для этой процедуры показалось вечностью, и когда на мониторе наконец отобразился результат — у Оксаны перехватило дыхание. Невидящим взглядом она уставилась на высветившиеся фото и надпись, прежде чем в глазах снова потемнело.       «Совпадение 100% с базой МВД. Капитан Маргарита Власова».