Тайна королевского сада

Глава 6

Или история о том, как граф Эббет приживает приход ведьмы

Сезон дождей, часть 2

Звон колокольчиков. Звон бубенцов. И каждым вздохом звук становился громче. Бил по ушам, звучал в голове, эхом отдаваясь где-то в глубине тела, заставляя невольно содрогаться. - Быстрее. - голос мужчины заставляет вернуться в реальность, отрывает от мыслей о всепоглощающем звоне, которого становится с каждой секундой всё больше и больше; сильная рука сжимает дрожащее от нахлынувшего неестественного холода худощавое плечо, заставляя юного мага застыть на месте. Ноги не слушаются, не ощущаются. Каждый новый шаг даётся с ужасающим усилием. В горле пересохло, но Лилиан успевает задать спешный и тихий вопрос. Без пафоса, без прекрас. В вопросе билось непонимание и нахлынувший страх. - В чём дело? - голос дрожал, а юный разум не понимал, отчего в душу прокрались такие странные чувства, как непонимание и животный страх, отдававшие какой-то неприятной горечью на кончике языка. Талборт ответил не сразу. Лишь сильнее сжал тельце волшебника, заставляя быстрее перебирать тонкими ножками, ведя в сторону наскоро поставленных палаток, служивших местом отдыха, привалом, как бы выразился автор. Шум колокольчиков усиливался. На землю опустился туман, холодным молоком окутывая всё вокруг, значительно снижая видимость, позволяя различить лишь тени, легкие очертания деревьев, кустов, стоящий палаток. Тёмные силуэты окружающей среды колыхались от каждого дуновения ветра, отчего казалось, будто они танцуют под звон бубенцов, заполнивших собой все остальные звуки. Ни дождя, ни грома, ни шелеста листочков - только странный звон, становящийся сильнее и сильнее, не позволяя иным звукам ласкать человеческий слух. Вся обстановка казалась нереальной. Если задуматься, откуда в лесу колокольчики? Отчего поднялся такой туман? Да и почему все солдаты, явно потерянные в белом молоке, так суетливо разбежались по палаткам, а генерал сменил своё непоколебимое спокойствие на нервозность и с нечеловеческой силой тащил молодого мага в будущие покои, будто пытаясь уберечь отчего-то? - В сезон дождей происходит множество странных вещей, граф Эббет. - голос стал хриплым от сырости, глубоким. Мужчина перешёл на шёпот, но всвязи с гнетущей тишиной, нарушаемой танцем колокольчиков на ветру, слова звучали громко и чётко. - Вы смеялись над тем, что во время сезона дождей вылезают чудовища, спросили, отчего я боюсь простого дождика и кучки монстров. - трепыхание тряпки, служащей входом в палатку, - Скоро Вы сами поймёте, чего так боятся люди в такое время. Лилиан чувствовал, как рука Талборта дрожит. Лязг стали во всей этой ситуации отрезвлял, заставлял осознать, что всё, что происходит сейчас - реально. Резкая смена погоды, озабоченность военных, странный звук, отдаленно напоминающий мелодию, меняющуюся каждую секунду, не похожую ни на одну из тех, что мог бы кто-то слышать - все это реальность, все происходит здесь и сейчас. Это не сон. Лиан не до конца понимал, что происходит, но понимал лишь одно - веет опасностью. И скорее всего, то, что скоро настигнет наших героев, опасно для всех, вне зависимости от того, обладает ли этот человек магическими способностями или нет. Ведь, если бы эта опасность как-то делилась на подобие уровней, то навряд ли Лилиана бы так опекали, защищали, старались обезопасить от предстоящей бури, кажущейся на данный момент чем-то несерьезным. Казалось, будто это какая-то глупость, игра воображения, но, чем больше юноша всматривался в обеспокоенное лицо своего спутника, тем больше понимал, что грядёт нечто, с чем не сможет справиться даже будущий придворный маг, хотя, казалось бы, с чем такой могущественный человек не может справиться? Пара шмыгнула в не самую просторную, но удобную для отдыха, палатку. Внутри было достаточно места для них двоих. Возможно, здесь бы смогло уместиться ещё человек пять, может меньше. Земля покрыта темной тканью, дабы было удобно ходить, где-то вдали лежали какие-то мешки, по всей видимости вещи. Круглый стол, сбор которого наверняка занял большую часть времени обустраевания этого "шатра". Так же стулья и две разобранные постели, выглядящие довольно простенько - худе чем в те, на которых пришлось спать в Низинке, но для отдыха и небольшого дневного сна более чем пригодны. Неудобные плоские подушки, худые одеяла. Как-то по-военному. Но едва ли можно жаловаться, это ведь привал, да и они в пути. Подобное можно считать роскошью. В палатке стоял одинокий парень, зажигающий свечи, дабы в помещении было хотя бы светло. Возне него лежал мешок с припасами, на котором расположилось надкусанное наливное яблоко. Солдат вздрогнул, когда в палатку пошёли герцог и вошлебник, тут же отступил от своих дел и, резко придвигая свой перекус, спрятал у себя за спиной, наскоро отдавшая честь, выпрямляясь так быстро, что послышалось, как захрустели позвонки. - Генерал! - воскликнул, и, казалось, оглушил Лилиана своим ярким, громом средь ясного неба, голосом. За короткий промежуток времени маг успел привыкнуть к тишине и шёпоту, потому от настолько громкого звука у него заболели перепонки; с губ сорвалось недовольное шипение, они искривились, словно на них застыл лимонный сок, брови свелись к переносице, образуя небольшую складочку у начала носа. Весь сморщенный, парень вырвал свою кисть из руки генерала, прижимая её к своей груди. Кестран отнёсся к поведению служивого относительно спокойно, но в глазах его так и метался какой-то огонёк напряжённости, страха. Приложил к губам палец, призывая к тишине, на минуту прислушался. Кроме звона бубенцов ничего не слышно. Но те звучали ещё не настолько громко, чтобы навести панику, потому мужчина кивнул молодому вояке, призывая принять естественное положение, да указал пальцами в сторону выхода - у того ещё было время добежать до своего укрытия. Ничего не говоря, парнишка склонил голову, спрятал яблоко в карман, да тут же стартанул, выбегая из временных покоев господ настолько быстро, что пятки попадали по ягодицам. Ничего не понимающий, обеспокоенный Лилиан, посмотрел на генерала, приступившего к странным действиям - Талборт затушил свечи одну за другой, погружая шатёр в кромешную мглу, позволяя видеть лишь легкие очертания предметов. Из-за темноты и последующей слепоты, другие органы чувств заметно обострились. Лили краем уха начал слышать, как, помимо бубенцов и колокольчиков, Кестран начал возиться со своим доспехом, снимая каждую его часть одну за другой, спешно, но аккуратно, стараясь, во-первых, не перебегать к помощи, не беспокоя тем самым молодого мага, а, во-вторых, пытаясь разделаться с ненужным элементом одежды как можно быстрее. К чему вся эта спешка и раздевания, Лиан не понимал, но последовал примеру. Медленно снял перчатки и плащ, складывая всё где-то в углу. Сапоги стягивать с себя не стал - они не в доме, с в походной палатке, чего ему заниматься такой ерундой? Все действия происходили в тишине и молчании. Никто из них ни обмолвился ни словом друг с другом. Ни генерал, расправившийся со своим доспехом за короткое время, ни маг, успевший навыдумывать себе кучу странностей. Но главный вопрос в этой уставшей от приключения головке звучал немного странно, мой дорогой читатель. Вернее сказать, целых два вопроса. Что Талборт Кестран забыл в его палатке? И почему в палатке две постельки? Ответа на этот вопрос Лилиан явно не получит. А если получит, то не скоро. Но предположение у парня было - либо они с Талбортом, в силу того, что многие ресурсы ограничены, будут отдыхать вдвоём, что для волшебника уже напряженный момент; либо это простое недоразумение. Но Лили склонялся к первой версии. Она и казалась ему логичной, и была какой-то спокойной, в отличие от второй. Юноша сам не знал почему, но последний вариант вызывал у него какое-то беспокойство. Видимо, без точного варианта ответа, пускай и теоретического, поддающегося объяснению, граф Эббет не чувствовал себя в своей тарелке. Спустя время, когда наши герои только успели освоиться в темноте, звук бубенцов затих. Да стих так резко, что в сознании помутнело. Но ни дождя, ни шума ветра - не слышно. Будто весь мир перестал существовать, затих. Невольно показалось, что уши перестали слышать, что произошло в этой темноте что-то, что заставило оглохнуть. Но это не так. Со стороны улицы послышались шаги. Тяжелые, глубокие, хлюпающие. Будто кто-то очень массивный голыми ногами ступает по покрой земле, обходя намокшую палатку с одной из сторон, ища вход. Сердце у Лилиана замерло, а глаза округлились. Все тело пробрала неестественная дрожь. Осев на постель, не зная, что делать, маг поджал под себя ноги, смотря в темноту, пытаясь найти очертания герцога. Громоздкий силуэт последнего медленно мельтешил в темноте, бесшумно передвигаясь в сторону графа. Все ближе и ближе, ближе и ближе, пока не оказался настолько близко, что даже неприлично. - Все, что будет происходить далее, ради выживания. - тихий мужской голос зашептал возле ушка, опаляя последнее горячим дыханием, с не самым приятным ароматом. Лили ощутил, как Талборт склонился над ним, опираясь сильными руками по обе стороны от хрупкого тельца. Отчетливо виднелась чужая шея, маячащая прямо перед носом, позволяя унюхать запах лошади, пота и дождя. Странная, отвратительная смесь ароматов и тепло чужого тела вызывали на лице Лилиана смущение, огнём опалявшее щёчки. - Я объясню всё позже. - пообещал генерал. Голос его звучал быстро-быстро. Казалось, пока тот обращался к магу, то проглатывал некоторые слова, из-за чего Лиан не сразу мог понять, что имеется ввиду. Шаги снаружи стихли. Тишина. Давящая тишина, заставляющая невольно ощущать, что собственные мысли звучать непростительно громко. Это пугало до безумия, до животного страха, до настоящей истерики. Подобие постели не скрипело, но наспех постеленная простынь чуть зашуршала, когда стройное тело волшебника упало на неё. Талборт забрался следом. Лили не успевал переваривать одну информацию, как поступала новая. Мозг кипел и отказывался вообще что-либо понимать, в скором времени пуская ситуацию на самотёк. Будь, что будет. Оказавшись придавленным чужим большим телом к постели, парень засмущался ещё сильнее, когда ощутил чужие губы возле своих. Те были так близко, что собственное тяжелое дыхание перемешивалось с чужим, создавая неприятную носу химию. Всем своим личиком парень ощущал чужой жар. По телу пробежали мурашки. Все было таким быстрым, резким, странным, непонятным. Множество чувств вмешалось в голове и сердце, но волшебник понимал лишь одно - ему не хотелось, чтобы Талборт отстранялся. Этому можно придумать множество оправданий, как делалось ранее, но сейчас хотелось, чтобы тот был рядом, а все остальное казалось таким неважным. Вскоре, то, что находилось за пределами палатки, нащупало вход. Его мясистая грязная рука взялась за ткань, приоткрывая её. В тот же момент горячие губы мужчины накрыли те, что были напротив, желтоватые зубы прикусили пухлую нижнюю створку, заставляя Лилиана открыть рот и неловко охнуть. Чужой язык, казавшийся в несколько раз больше собственного, проник в подставившийся ротик, наводя собственные законы. Ощущалась непривычная влажность и жар. Температура тела резко повысилась. Парень только и успел, что среагировать естественным образом. Его смутила и возбудила такая ситуация. Ручки сжали чужую мокрую от дождя и пота рубаху, чуть стаскивая её, освобождая часть спины. Бедра подались вперёд, натыкаясь на чужой пах, а голова закружилась пуще прежнего. Сильные мужские руки обвили статную талию мага. Одна из них перекачивала на начало бедра, надавливая большим пальцем на ярко выделяющуюся из-под ткани штанов тазобедренную кость, вызывая тихое сдавленное мычание. Вторая прошлась по горячей щеке парня, призывая расслабиться. Но юношеское тело не могло расслабиться. Оно напряглось, вытянулось тетивой, задрожало и не знало, куда себя деть. В голове образовалась каша. Вскоре послышались тяжелые шаги. Грязь громко хлюпала под чужими ногами. С кого-то капала вода, некогда принадлежащая дождю. И звук бубенцов. Громкий. Резкий. Устрашающий. Чья-то массивная туша прошла в палатку, да застыла напротив мужчин. Не слышалось более ничего, кроме редких позвякиваний колокольчиков, да тяжелого дыхания, отдававшего трупным запахом. Жмурясь настолько сильно, что пред глазами предстали звездочки, парень сильнее сжал в ладонях чужую рубаху. Чувство тревожности не покидало маленькое быстро бьющееся сердце, что скоро разорвётся на множество частей от бури эмоций, вызванных всей этой ситуацией. Талборт на пару минут отстранился от чужих губ, слизывая с них общую слюну. Все ещё близок к чужому лицу, с закрытыми глазами, хмурыми непослушными бровями. С налипших на лоб волос падала вода. Ровно с таким же звуком, что и от незваного гостя поодаль, так и не покинувшего палатки. Лили страшно. Но до безумия интересно. Что же происходит? Открыв глаза, первое, что увидел, это лицо герцога. Тот жмурится, тяжело дышит. Его нос утыкается куда-то в собственную щеку. Руки сжимают и оглаживают стройное тело под собой. На ресницах замерли капли воды. Чуть помедлив, Лиан перевёл взгляд в сторону и замер в иступленном страхе. Из темноты в паре метров от него сверкали два больших золотых глаза, сияющих посреди мглы настоящим золотом. Присмотревшись, можно заметить очертания жабы. Изо рта её капала пенесто-белая слюна, настолько вязкая, что тянулась прямо с краешка длинного вытянутого языка до пола. На голове её непонятной кучкой расположилось подобие волос, гнездом торчащих в разные стороны. Их не брала никакая сырость. Глаза глядели с интересом и проницательностью, изучая пару. Сидя бочкой напротив, жаба почесывала своё выпирающее пузо, довольно крехтя, глядела не отрываясь и начала порыкивать, видя, что молодой маг оторвался от любовного процесса. Рычание становилось все громче и недовольнее. У Лили затряслись коленки от увиденного. Талборт открыл глаза спустя минуту, когда неизвестное существо начало устрашающе перебирать небольшими толстыми лапами, выглядывающими из-под брюха, подходя ближе к постели. Замечая, что Лили смотрит на незваного гостя, вновь склонился к его уху, прошептав низким голосом. Настолько низким, что с покрасневших от поцелуев губ сорвался несдержанный стон. Голос мужчины казался опьяняюще прекрасным. - Смотри только на меня. - шептал он, проходись влажным языком по ракушке уха, целуя под мочкой возле основания, спускаясь ниже, покрывая бледную кожу краткими поцелуями. Рука, томящаяся на кости медленно перекачивала в область паха, раздвигая чужие тонки ножки, накрывая небольшой, ярко выраженный бугорок, медленно и грубо лаская его, массируя, создавая приятные телу ощущения. Прикрыв глаза, Лиан протяжно застонал. Куда громче прежнего, отчего прикусил губу, боясь, что это могло спровоцировать существо, продолжающее неотрывно следить за парой, смущая своим присутствием. По крайней мере волшебник смущён больше некуда, а вот что насчёт генерала трудно сказать - тот не отступал от ласки, медленно переходя на грудь, покрывшая её сквозь ткань модной рубашки, смачивая приятным телу языком, вызывая новые стоны, спешно скрывающиеся с губ довольным мычанием. - Гос... - голос оборвался, а тонкие длинные пальчики вошли в мокрые волосы мужчины, чуть сжимая их на затылке, - Тал... С губ не могло сорваться ничего, кроме смешных обрывков. Тело, пораженное страстью, дрожало. Разум опустел. Лили расслабился. В тот же момент жаба, безотрывно наблюдающая за всем этим действом, понаблюдала ещё пару минут. Молча. Только бубенцы изредка звенели. После того, как Лилиан вновь издал сладостный звук, заливая одну из ног на талию мужчины, очерчивая грязным сапогом напряженные ягодицы, существо медленно поплелась в сторону выхода. Окончательно бубенцы стихли не скоро, но Талборт оторвался от юноши раньше этого. Грубо зажав тому рот, мужчина чуть присел на постели, вслушиваясь. Никак не лез к парню, да и не смотрел на него. Лишь сжимал его губы израненной ладонью, позволяя вдохнуть запах кожных поводьев. Бренчание колокольчиков постепенно уходило дальше. - Тихо. - громким шёпотом произнёс Кестран, поднимаясь с постели, осторожно подходя к выходу из палатки, высовывая голову. Тихо. Только дождь шумит. На улице никого. Только туман и дождь. Из пары соседних палаток так же высунулись головы. - Ушли. - блаженно вздохнул, засовывая чело обратно, небрежно зачесывая волосы назад. Подойдя к столу, начал возиться со свечей. Можно расслабиться и нормально поесть. Они сделали привал ведь ради этого. Никто не ожидал, что все обернётся именно так. - Простите мне эту выходку, граф Эббет. - извинился генерал, понимая, что придётся делать это ещё не раз, - Мне пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Ведьма во время сезона дождей не тронет путника в двух случаясь - если тот спит один, и если тот совокупляется. Так как мы были с Вами вдвоём, мне пришлось прибегнуть к этому плану. Прошу простить, но убивать ведьм нельзя, Вы сами знаете... Но не спел мужчина даже договорить, как послышался странный звук, будто из чьего-то горла вырывается рвота. Обернувшись, заметил, как граф, свесив ноги с постели, скукожился, придерживая свой желудок, да извергал изо рта ту самую рвоту. Неужели, это было настолько противно? Талборт не знал, что ответить на это. Реакция Лилиана вполне нормальна - не всем же будет нравится целоваться и играть в страсть с другим мужчиной, тем более тем, что старше, да и куда омерзительнее во внешнем плане. Но отчего-то стало неприятно. Скорее всего от мага Кестран ждал понимания, а не такого отвращения. Но поделать ничего не мог. - Простите, граф Эббет. - извинился вновь, отворачиваясь, продолжая заниматься свечей. Но теперь в голове так и застрял этот блюющий мальчонка. Ещё никто не реагировал на подобный случай с таким отвращением. Неудобно...