Тайна королевского сада

Глава 5

Или история о том, как граф Эббет выживает в естественных условиях

Сезон дождей, часть 1

Просыпаться по утрам всегда тяжело. А после вечера, проведённого за бокальчиком крепкого напитка сомнительного содержания, ещё труднее. А если и физиология не позволяет пить что-то, что не было изучено организмом ранее, то выжить с утра - непосильная задача. Именно по этой причине Лилиан Эббет проснулся ранним утром не в самом приятном расположении духа: кое-как разлепил глаза, рухнул с постели, в связи с неловким поворотом в сторону, так ещё и больно ударился лбом об пол, зарабатывая шишку; голова гудела, раскалывалась на части, тело ломило, как во время болезни, во рту пересохло, стоял неприятный вкус вчерашнего напитка, упоминания которого в голове вызывало приступ рвоты; живот скрутило от осознания того, что в подобном состоянии придётся продолжать путь. Осознавая мерзость всей сложившейся ситуации, едва ли можно пребывать ранним утром в хорошем настроении. Лиан хотел бы и вовсе стать болезненной девицей, заскакивая обратно в постель, да укрываясь одеялом с головой, да только, к сожалению, не мог - гордость не позволяла. Хотя, будь он ещё наглее, чем есть на деле, то определенно бы так и сделал, решая таким образом все свои проблемы. Но он не мог вот так все бросить. К своему огромному сожалению, разумеется. За окном все ещё темно, что не удивительно. Генерал был прав и маг действительно решился ехать в сезон дождей - тучи заполонили небо, не позволяя солнечным лучам освещать дорогу и радовать людей своей красотой, поднялся холодный ветер, с каждым часом набирающий силы, жители Низинки закрылись в своих домах, предчувствуя скорый ливень, отчего улицы, некогда кишащие людом, опустели и казались до безумия одинокими. Погодные условия отзывались низостью давления, заставляя Лилиана ощущать в теле слабость. Волшебник всегда довольно остро реагировал на погоду, хотя никогда не отказывался от экспедиций, выдерживая героическим образом все особенности своего организма, хотя и понимал, что весь этот героизм ему ещё аукнется. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. А может кара постигнет его и в старости, когда он будет сидеть в кресле возле камина, кутаться в тёплые одежды, да умирать от холода, хотя за окном будет жаркое лето, а огонь в камине будет гореть так, что слуги начнут бояться того, что свихнувшийся на старости лет граф Эббет сожжет собственное поместье. Неловко поднимаясь с пола, усаживаясь на колени, молодой человек потёр ушибленный лоб, на котором уже горела звездой в ночном небе красная шишка, оперся о каркас постели, да осмотрелся, пытаясь приметить в своём номере хоть что-то, что могло бы справиться с собственным состоянием или хотя бы ослабить недуги. На комоде расположился небольшой тазик с водой для утреннего омовения, а также стоял глиняный кувшин и гранённый стакан. Видимо, местные служки понимали, что величественному графу будет не очень хорошо от здешний выпивки, потому и приготовили все необходимое. Помимо этого к тазику прилагалось свежее полотенце и сменный комплект вещей. Кто рылся в вещах - догадаться трудно, да и вообще думать сейчас - такая себе затея. Но если это Калеб, то Лилиан, собравшись с силами, выплеснет весь свой гнев на этого старика, дабы понял, что значит иметь дело с дворянином, да ещё перечить ему и лезть в вещи. Напрягая руки, окончательно поднялся с пола, медленно продолжая осмотр комнаты. Постель смята. Правая сторона, на которой лежал юноша, впечатала в себя след его тела, что не удивительно. Левая же оставалась нетронутой. Казалось, что там даже одеяло выглядело куда приличнее. Похоже, ночевал Лилиан в одиночестве, хотя это перечило последним воспоминаниям, связанным с помощью господина Кестрана. Тот ведь не только помог дойти, так ещё и... А что ещё? Лилиан не мог вспомнить ничего, кроме того момента, как ему помогли преодолеть лестницу, а так же дойти до номера. Но, отчего-то, магу казалось, что помимо этого было что-то ещё. Накручивая себя мыслями о том, что теперь обязан мужчине за помощь, а так же, героически терпя боль в голове и пытаясь вспомнить, что же ещё было вчера, Лилиан начал утренние процедуры: вымыл лицо, протирая после полотенцем, выпил пару стаканов воды, стараясь прояснить ум, да очистить кишечник, а после стал одеваться. Новая рубаха смотрелась на худощавом теле волшебника довольно элегантно. Белая, с помпезным воротничком - самый писк моды, между прочим. Темно-зеленые штанишки с золотыми пуговками, однотонный камзол, поверх которого надевался плащ, скрывающий всю эту красоту. Дорогущие сапожки, достигающие острых коленок, чистые-чистые, аж блестят на свету. Наспех подвязав волосы, предварительно расчесав деревянным гребнем, украшенными синими камнями (подарок матери), парень, не заправляя постель, оставляя эту работу прислуге, осмотрел свои вещи, некогда принесённые Калебом, проверяя, все ли на месте, а также складывая то, что успел достать до этого, пару раз прошёлся ладошками по штанам, разглаживая складочки, надел белоснежные перчатки, да вышел прочь, в поисках кучера, дабы тот отнёс вещи обратно в экипаж. Они наверняка совсем скоро отправятся в путь - оставлять в Низинке вещи, или же ненароком что-то потерять - прискорбно, да и утомительно потом будет сюда возвращаться, обнаружив пропажу - наверняка потерянная вещь выдаст своё исчезновение не скоро. Выходя в коридор, прикрывая за собой дверь, прислушался. Внизу уже вовсю гремели солдаты. Кто-то о чем-то переговаривался, создавая привычный ушам гул. Кто-то таскал вещи, гремя мелочью в немного опустевших после вчерашнего кошельках. Кто-то общался со служками, явно пытаясь вызвать симпатию - об этом не трудно догадаться по кокетливому хохоту девушек. Пускай, красивыми их и не назвать, но они наивны и доверчивы, а значит поверят во всё, что им скажут приглянувшиеся вояки. Стуча каблучками сапог, Лилиан спустился вниз по лестнице, входя в общий зал, подмечая, что тот принял иные краски - уже не так помпезен, как вечером, людей куда меньше, да и те - подчиненные генерала. Похоже, большая часть солдат уже на улице, поджидает, когда дадут сигнал выдвигаться, да поправляют седла на лошадях, обговаривая что-то своё. Лили подметил ещё вчера - несмотря на то, что в армии, как и везде, жесткая иерархия, люди умудряются сохранять дружбу вне зависимости от статуса друг друга, что не могло не поражать, а так же не вызывать недоверие у самого мага - тот не верил в такое понятие, как "дружба", так как никогда не имел подле себя искреннего человека, да и, между нами, дорогой читатель, не сильно-то он и горел желанием иметь рядом друга, считая это чем-то низким для себя, ведь всего, чего он желал, мог добиться самостоятельно, без друзей и связей. Хотя, по всей видимости, считал он так лишь сейчас, не войдя в иную среду - во взрослый мир. Всё, что имел Лилиан Эббет до Мира - детская игра, не представляющая собой ничего. Да, он воспитывался в Круге*, да, попал к придворному магу на обучение*, да, потратил множество лет на самостоятельное обучение и его имя имеет небольшой вес, но для Взрослого Мира он всё ещё пустое место, все ещё дитя, не понимающе ничего, не знающее, ничего, наивно пологающее, что его "заслуги", помогут ему состояться. Сейчас же, достигнув стен королевского дворца, он ступит в Мир и осознаёт всё, поймёт. Возможно, не сразу, но так или иначе поймёт. И начнёт, разумеется, ценить такое явление, как "дружба", захочет иметь подле себя человека, которому можно довериться, на которого можно положиться, понимая, что своими силами не всегда можно пробить себе путь. - Вы всё же слушали меня, граф Эббет. - усмехнулся Кестран, подмечая приход мага, подходя к нему. Последний даже не понял, как перед ним возник генерал. Но сохранил лицо, не выдавая удивления и страха, возникшего в связи с непониманием того, откуда материализовалась туша мужчины. - Я рад этому. - Талборт склонил голову в знак почтения. Лилиан ничего не ответил. Лишь поднял носик, медленно отводя взгляд от военного, ища глазами своего слугу. - В скором времени мы отправимся в путь, будьте готовы. - откланявшись, герцог покинул молодого волшебника, оставляя того наедине с одиночеством, отходя в сторону своих солдат, отдавая строгим голосом приказы. К горлу подступал неприятный комок рвоты. Видимо, стоило задержаться в номере и прочистить желудок перед отъездом. Но уже поздно, придётся ехать так. Ехать и терпеть. Хотя, это, как нам с тобой известно, мой милый читатель, не в новинку. Голова шла кругом. Нужно поесть. Но генерал предупредил ещё вчера, что времени на завтрак у них не будет. Но будет привал, а значит нужно просто потерпеть. Потерпеть и все закончится. И будет еда, вода, нормальный сон, а там уже и до столицы не далеко, а значит, что весь этот кошмар закончится. Просто нужно потерпеть и весь этот ужас закончится. Начнётся новая взрослая жизнь, которой Лилиан достоин, как никто другой. Хотя, как, думаю, понять не сложно, считал себя юноша достойным из достойнейших чисто из-за своей горячей крови и желания доказать, как самому себе, так и всему миру, что он чего-то достоин. Юношеский максимализм. Пускай, довольно грубо утверждать, что всеми молодыми людьми правит именно он, но, всё же, не стоит отрицать его влияние на не окрепший разум. Превозмогая разливающуюся морским бризом боль в животе, вызывающую несварение и громкое урчание, Лиан всё же нашёл посреди этого зала своего слугу. Калеб метался из одного угла в другой, нервозно потирая трясущиеся сухие ладони, покрывшиеся морщинами в силу возраста. Видимо, старик боялся ранее подняться и разбудить своего господина, потому сейчас метался по карчме из стороны в сторону, переживая, что последний не успеет проснуться к времени выезда и им придётся придумывать другой план или же случится что-то более ужасающее, что-то, чего старческий разум не мог даже вообразить. Сжалившись над бедолагой, не замечающим ничего вокруг себя, волшебник подозвал его к себе, понимая, что того скоро хватит инфаркт от таких переживаний. А если Калеб скончается до того момента, как граф Эббет пересечёт ворота столицы, то возникнет слишком много проблем. А решать какие-либо проблемы на данный момент Лилиан не намерен. Калеб тут же подбежал, начиная кланяться в ноги. Руки трясутся, ноги дрожат, сам - осиновый листок на ветру, вот-вот упадёт. - Уймись. - фыркнул Лили, небрежно махая рукой в сторону лестницы, - Спусти вещи, мы скоро выезжаем. Да поживее, не хочу заставлять всех ждать. Пускай граф обращался со слугой довольно грубо, но последний в душе понимал, что эта грубость - обычное поведение господина. Если бы Лилиан и вправду хотел оскорбить Калеба или же был до потери сознания зол на него, то вёл бы себя иначе, вне зависимости от своего состояния. Кучер поспешил удалиться, не медля ни секунды, что не могло не радовать. В скором времени путь будет продолжен, а вместе с тем сократится расстояние между Лилианом Эббетом и титулом придворного мага. Несмотря на своё несварение, юноша радовался, как дитя, но виду не подавал, сохраняя своё лицо, как и положено дворянину. Сборы заняли не более получаса. Солдаты собрались довольно быстро, да и то, времени меньше бы ушло, если бы народу было меньше, да и если бы генерал Кестран вёл себя куда строже, то сборы не заняли и трёх минут. Калеб так же не заставил себя долго ждать - пару раз сбежал по лестнице вверх-вниз, да вещи, которых было не так уж и много, уже покоились в экипаже, ожидая, когда наши герои продолжат свой путь к столице. Выйдя на улицу, замечая пасмурное, недружелюбно настроенное небо, юноша вдохнул полной грудью холодный, тяжелый воздух, с парящей в нём сыростью, да поднял глаза на генерала, подошедшего к своему скакуну, поправляя скромное кожаное седло, туго затягивая ремни, проверяя, хорошо ли держится, явно не желая посреди пути упасть с коня в грязь, пачкая, пускай и не блестящие, но всё ещё приятные виду, доспехи, сделанные из дорогой стали - заметить это не трудно, каждый, имеющий хоть какое-то образование, с легкостью мог определить железо от стали, а сталь от золота; пускай мужчина не боялся испачкаться, понимая, что при таком раскладе ближе к столице так или иначе придётся протирать свои доспехи, но ему должно сохранять свой вид, держать лицо пред подчиненными и графом, потому, если упадёт лицом в грязь посреди процессии, это вызовет огромное разочарование в первую очередь у него самого. Отчего-то, сейчас Талборт Кестран выглядел иначе, нежели во все те разы, когда Лили обращал на него свой взор. Возможно, многое зависело от освещения, что, конечно, верно, но так же восприятие одного человека другим зависит не только от внешнего вида. Талборт раскрывался перед магом медленно, постепенно, никуда не спеша. Сначала аккуратно перекрывал лживые слухи сухими фактами, не скрывая ничего, но и не раскрывая новые, ни кем не изведанные стороны своей личности, не позволяя использовать их. После позволял увидеть себя в не официальном свете, представая собеседником, хорошим другом, строгим и справедливым командором, а также опорой - верным слугой, готовым пойти на всё, дабы выполнить данный ему приказ. Теперь же Лиан мог наблюдать иное раскрытие герцога. Возможно, он все выдумывал себе, и Талборт сейчас выглядел, как обычный уставший от работы рано поседевший мужчина, жаждущий от этой жизни лишь одно - отдохнуть, хорошенько выспаться, но, отчего-то, помутневший разум юноши не мог смотреть на правду под трезвым углом, позволяя своему молодому, бурному воображению творить. Талборт казался сильнее, чем есть на самом деле. Выше, старше. Держался строго и гордо, как положено дворянину. Голос его был громким и мощным, отдававшим эхом в ушах. Многие острые черты лица чуть смягчились в силу воображению юнца, окрасились в светлый оттенок из-за пасмурной погоды, создававшей особую атмосферу, губы казались мягкими-мягкими, а сам образ некогда одного из самых опасных и сильных людей во всем королевстве сменялся образом прекрасным принцем из сказок, рассказываемых маленьким девочкам, заставляя тем самым их жизнь в собственном маленьком красивым мирке, разрушая возможность смотреть на мир здраво и не возлагать на него большие надежды, разрушая мысль о том, что прививать людям черты, которые им не принадлежат, значит разочаровываться в своих идеалах куда сильнее, нежели это возможно. Глядя мутным взглядом на мужчину, Лилиан с огромным усилием сдержал вырывающийся высокий голосок, когда Калеб посмел коснуться рукава, дабы оповестить замечтавшегося господина, стоявшего с чрезмерно довольным лицом, о том, что стоит сесть в экипаж, дабы не остаться, грубо говоря, за бортом. С силой обернув рукав, недовольно цыкнув, поднимая гордо носик, парень вновь глянул в сторону, дабы увидеть тот образ, который успел представить, но увидел генерала. Не принца, не молодого красавца, любимого абсолютно всеми, а генерала - уставшего мужика в возрасте, пытающегося не свихнуться под старость лет и не отрубить себе голову раньше, чем придёт естественная, истинная смерть. Поджав губы, волшебник тихо вздохнул, проследовав к своей карете, ловким движением пальцев поправил волосы, и, самостоятельно открывая себе дверь (так как кучер уже занял своё место, а генерал не обязан постоянно ухаживать за неженкой-магом), уселся на приятное дорогое сиденье, да громко хлопнул дверью, зашторивая окошки, чтобы редкие белые-белые лучи солнца, прорывающиеся сквозь тяжелые оловянные облака, не слепили глаза, привыкшие к темноте. Тонкие пальчики отпустили позолоченную ручку, перехватили лежащую книжку, открывая на нужной страничке, поднесли чтиво почти к самому кончику носа, закрывая в одиноком экипаже своего господина от всего на свете, от любого нежелательного вмешательства в личное пространство, да поглаживали труд по корешку, занимая чем-то пальцы на время поездки, не позволяя им окаменеть от ничего неделания. Нога упала на ногу, создавая незамысловатую закрытую позу, обычно принимаемую отцом главного героя по утрам, открывавшего за столом новокупленный в лавке г-на Фреско роман, запивавшего каждую прочитанную страничку огненно-горячим кофе, слушая в пол уха, как недовольно бурчит под боком матушка, требуя пред началом завтрака помолиться, а не читать богохульные книжки, созданные людьми, дабы те перестали верить в богов, умалчивая тот факт, что и сама имела неплохое образование и в молодости так же глотая произведения известных авторов одно за другим, желая удовлетворить своё любопытство. Взгляд забегал по строчкам расположенных ровно друг под дружкой на пожелтевших страницах; забегал, но не загорелся интересом, так как мой дорогой читатель ты уже и без того знаешь, что Лилиан прочёл эту книжку от корки до корки бесчисленное множество раз и более она не вызывала у него ни тех чувств, вызываемых в первые пару-тройку раз чтения, ни интереса, так как многая информация, которую она давала, давно устарела и не имела никакого веса, так же некоторые высказывания ещё пять лет назад были подвергнуты опровержению и более не являлись истинной. За окном послышался грубый голос генерала Кестрана. Кони громко запыхтели и вскоре затопали копытами, утопавшими в дорожной грязи. Солдаты затихли на время. Послышался хлесткий удар. Экипаж тронулся с места и продолжил свой путь в сторону столицы. Колеса застучали по редким дорожным камням, захлюпала грязь, где-то вдали загремело небо над лесом. Денёк обещает быть удручающе скучным - ни солнышка, ни пения птиц. Ничего, что могло хоть как-то порадовать человеческий глаз. Сезон дождей будет длиться почти до самого начала морозов. Стоит поскорее привыкнуть к такой погоде, ведь это повторяется каждый год. Хотя, обычно, наш герой находится вдали от родных земель и видел в последний раз сезон дождей в далеком отрочестве, подмечая начало в юности, вскоре вновь и вновь покидая страну, уезжая как можно дальше, дабы не ощущать слабости во время таких явлений. Да и читатель знает уже довольно много о нашем главном герое, потому не стоит, думается автору, вдаваться в подробности о том, почему и в какой момент жизни одаренный возжелал саморазвитие и путешествия, обыденным занятиям с учителем, сидя на в кабинете день за днём, получая лишь теоретические знания, не имея возможности увидеть мир и применить все накопленные знания на практике. В книге Лилиан не нашёл ничего нового для себя, потому в скором времени она вновь покоилась на сиденье. Голова идёт кругом. Устало потерев лицо ладошками, парень прикрывает глаза, вслушиваясь в звуки исходящие с улицы. Слабый гул солдат, окружающий экипаж коконом, закрывается за начинающимся дождём. Звук капель, рассыпающихся от ударов об осыпающиеся с деревьев золотых листьев, заглушает все вокруг: цокот копыт, тихие разговоры вояк, стук деревянных колёс об дорожные камни, даже собственное тяжелое дыхание. Все стихало вокруг. И только звук дождя, заставляющий чувствовать себя защищённым. Такой величественный, загадочный, будто настоящий король, ступающий по своим владениям. Он таит в себе особые тайны, не подвластные ни обычным людям, ни одаренным. Никому, кроме самого дождя, не желающего разглашать свои тайны. Спустя пару часов, когда дождь усилился, повозка остановилась. Лилиан немного напрягся, не понимая, почему они остановились. Но запевшие в животе киты дали свой ответ - наконец, настало время завтрака. Приоткрыв шторку, оценивая ситуацию, подметил, как к экипажу подъезжает громадная фигура генерала. Доспехи и плащ намокли и выглядели теперь как-то дёшево, не так, как полагается одежде дворянина. Волосы прилипли к лицу, склеились и превратились в непонятное черно-белое месиво. С темных ресниц падали крупные капли, оставленные насмешливо-горделивым дождём. - Граф Эббет. - мужчина склонил голову в легком поклоне, вскоре вновь выравниваясь в седле. Голос, как и в их первую встречу, звучал холодно, строго и устало, как и полагает такому человеку. Этот голос идеально подходил герцогу Кестрану. Казалось, ни один другой не подошёл бы ему так же, как этот. - Мы остановимся на пару часов, разобьем лагерь. - оповестил, всматриваясь в серебрянные глаза, смотрящие на него с болью и скукой. - Я понял, генерал. - махнул рукой, но не так, как обычно - без надменности и гордости. Последствия дешевой выпивки давали о себе знать. Возможно, эти последствия будут давать о себе знать ещё пару дней. Пускай, у Лилиана и была возможность излечиться, но едва ли его состояние улучшилось до такой степени, что организм перестанет обращать внимание на сезон дождей, ведь этого никогда не случалось. - Оповестите меня, когда поставят мою палатку. - приказал, но звучал этот приказ, как просьба - голос был тихим, усталым, с нотами боли - живот тихо бурчал, голова кружилась, к горлу подступала тошнота, но не до такой степени, чтобы вся мерзость, томившаяся внутри организма, изверглась наружу. - Как прикажите, граф Эббет. - быстро донеслось в ответ. Откланявшись, Кестран исчезает за пеленой дождя, а темная шторка закрывается, скрывая улицу от глаз юноши. Проходит около получаса, может даже меньше, но точно не больше, и вот, к окну вновь подъезжает герцог, оповещая о должном. Лагерь разбит, палатка Лилиана готова впустить в себя своего господина. Кестран спешился, галантно открыл дверь, и уже как-то обыденно подал руку графу. Последний протянул свою, сделал шаг вперёд и ступил в объятия природы. Дождь смочил смоль волос, из-за чего пришлось накинуть капюшон - не хотелось ходить с мокрой головой. Подняв глаза на генерала, подметил, что тот едва заметно напрягся. Что-то в нем изменилось, как только Лилиан вышел из своей помпезной кареты. Глаза сузились, брови нахмурены, губы поджаты. Железная перчатка сжимает руку мага, не отпуская, хотя, по идее должно уже окончить любые телесные контакты. Лиан хотел было открыть рот, как тут послышался тяжелый шёпот мужчины. - Колокольчики. - произнёс он, заставляя напрячься и волшебника. Это плохой знак. Очень плохой.

Сноски:

Круг - место, куда забирают одаренных магическим даром детей, где они обкчаются до Истязания*. Именно здесь решается судьба молодых магов. Обучение у придворного мага - после Истязания один из лучших путей развитя одаренного - обучение у взрослого волшебника. Истязание - испытание, которые проходят волшебники, дабы определить свою судьбу в этом обществе.