Тайна королевского сада

Глава 8

Или история о том, как граф Эббет встретил колдуна

Сезон дождей, часть 4

И вновь дождь. Полностью серая гладь неба заполнена тёмными тучами, погружающими всё вокруг в бесцветное месиво. Отсутствие красок заставляло ощущать эту картину за окном экипажа по-особенному депрессивно. Заставляло задумываться о множестве вещей, о которых в обычный светлый день не взбредёт в голову думать. О смысле жизни, об отношениях с людьми, о том, что будет в будущем... О множестве философских вопросах, одновременно ужасающих и удручающих. Они, безусловно, важны и думать о них - естественно, но, если углубляться в них, то это может оставить определенный след на психике человека. А это, дорогой читатель, может привести к множеству страшных вещей, о которых мы не будем говорить сейчас, так как не место и не время, но мы все прекрасно понимаем о чём идёт речь, не так ли? Ежели нет, то автор настоятельно рекомендует тебе ознакомиться с данным вопросом, но самостоятельно, так как здесь, в нашем третьесортном романе, мы и затрагиваем с тобой в подобные темы, но не углубляемся в них, ведь суть произведения в только в этом, верно? Погода во время сезона дождей всегда непредсказуема, но в то же время однообразна. Из названия легко понять, что в это время беспрерывно идут дожди. Поднимаются туманы, обрамляя землю прекрасным узором из росы; кроны деревьев начинают петь свои дивные, понятные лишь им одним песни, такие дивные и загадочные, что на глаза наворачиваются слезы... Но сезон дождей знаменит не только своей погодой. Это опасное явление, его стоит остерегаться и бояться. Во время данных погодных условий стоит скрыться за каменными стенами замков и сидеть до той поры, пока не наступят первые морозы, предзнаменующие новый сезон, такой же опасный, но уже по другим причинам. Как драгоценный читатель уже понял из затянувшегося повествования, во время сезона дождей из своих нор выполняют различные сказочные создания, коих при обычных условиях встретить практически невозможно, особенно, если ищешь встречи с ними. Не стоит пугаться, не все из них дикие звери, жаждущие человеческой плоти. Многие из них живут так же, как и люди: образуют государства, общины, семьи; у них свой язык, своя вера, стоит традиции и устои; все они обладают собственным характером и моральными принципами. Но их невозможно изучить, дабы наладить контакт, как бы прискорбно это не звучало. Они прячутся так глубоко, что человек, даже одаренный магией, не может отыскать их следов так просто. Но те, кто все же встречались с ними во время ужасающего сезона, могли описать их, и передать свои знания последователям, дабы те, при встречи с ними, могли выжить. Пока, мой дорогой читатель, мы видели с тобой лишь ведьм, и знаем о них не так много, но путешествие ещё не окончилось, так же, как и сезон дождей, потому не теряй надежды. Может, мы узнаем об этих загадочных созданиях чуть больше? А, может, встретим совершенно других? Кто знает, судьба непредсказуема. Повозка громко скрипела, подпрыгивая на каждой кочке, заставляя сидящего внутри графа недовольно морщиться и кряхтеть, как старого деда. Дождь за плотно зашторенным окном то стихал, то вновь лил, как из ведра, изредка из-за поднимающегося разбойника-ветра, попадая внутрь экипажа, оставляя следы своего присутствия на полу, сидениях и одежде нашего главного героя, подавая особые признаки сопровождения процессии. Слышались голоса военных. То громкие, то тихие. Тяжелые, звучащие громом средь ясного неба. Звонкие, пением соловья ласкающие перепонки, замечающие собой все остальные, радующие уши, освобождая их хотя бы на пару мгновений от оков однообразиям и удручения. Грустные, навивающие самые тягостные воспоминания, от которых повозможнее сбежать даже во сне. И веселые, заставлявшие тихо посмеиваться куда-то в область рукава, дабы никто не услышал. Шелест пожелтевшей листвы. Цоканье копыт. Сопряжение одной капли об другую. Слышно все, но одновременно и ничего. Все это наводило Лилиана на многие мысли о том, что произошло, что происходит сейчас и что будет происходить. Нет, не подумай, мой друг, граф Эббет все так же полон энтузиазма и гордости, все тот же персонаж, которого мы с тобой лицезрели в самом начале, он вовсе не изменился за одну ночь, как тебя, возможно, могло показаться сейчас. Просто дорога удручает. Привыкший к разнообразию в жизни, распоясавшийся без надзора учителя, юноша более не мог усидеть на одном месте. Он любил покой, но не в таких количествах. Ранее, как уже говорилось, жизнь нашего героя была разнообразна: приемы, банкеты, экспедиции... Множество мероприятий, без коих и жить невозможно уже. А сейчас же его единственным развлечением было чтение зазубренной от корки до корки книжки, да любование пейзажами за окном, становящимися с каждым часом проведённым в пути все скучнее и скучнее. Конечно, Лилиан мог взять другую книгу, да какой в этом смысл? Ведь он будет выполнять то же самое действие, потянется лишь предмет. Потому, волшебник мог лишь одно - размышлять обо всем и не о чём. Воображать, как он приедет во дворец и жизнь его станет ещё более разнообразной, чем ранее. Придаваться мечтам о том, как встретит он прекрасную деву, полюбит всем сердцем и женится на ней в тот же миг, как повстречал. Она будет из знатного дворянского рода, конечно же. Богата, чиста, благодарна и скромна. Обладательница магической энергии, безусловно. Одним словом - та невестка, которую ждут от Лилиана его родители. Та женщина, с которой он хотел бы связать свою жизнь. Придаваться мечтам о новом статусе. Он ведь, сначала, вступит в свои права, как придворный маг, а после уже повстречает любовь всей своей жизнь. Безусловно, всё так и должно быть. Он станет участником собраний, его слово будет иметь вес везде, где только можно, как касаемо магических вопросов, так и нет. Он станет новой звездой на небе, покажет себя с самой лучшей стороны. Все маги королевства будут чтить его и, спустя время (но Лилиан хочет сразу) он станет главой всех глав, возвысится, затмевая собой самих богов. Его признают идеалом для подражания, а дети его, от прекрасной жены, будут так же талантливы, как и он сам! Ах, мечтать об этом так сладко, так прекрасно! Но где-то там, в этом светлом будущем маячило странное темное пятнышко. Неприметное, но раздражающее. Оно совсем крохотное, незаметное. Но оно есть. Отдаёт чем-то горьким, оставляя на губах до смерти неприятный привкус соли. Что же это? Нахмурившись, волшебник решил впустить в свои прекрасные сады воображаемого будущего это пятно. Решил рассмотреть его поближе, узнать его природу, сущность. Что оно такое? "Прошу, не нужно!" - кричала ему жена, но Лилиан не мог оторваться. Его тянуло любопытство и какие-то неописуемое чувство. Это невозможно передать словами. Его манило это пятно. Юноша наотрез отказывался слушать избранницу своей жизни и все же впустил в будущее то тьму, что скрывалась где-то там, в самом отдаленном уголке сознания. Но тьма оказалась не так страшна, как могло показаться на первый взгляд. Она окутала теплом, уютом. В нос ударил приятный запах. Горечь пропала, оставляя лишь солоноватый привкус. Так что же скрывалось за всей этой тьмой? Что за свет озарил мага? То был мужчина. Не прекрасная воображаемая женушка, идеальная от головы до пят. Нет, вовсе нет. То был мужчина. Уродлив внешне, уродлив душой. В нем нет ничего, что могло бы хоть как-то порадовать глаз и сердце. Но было в нём что-то, что приковывало волшебника прочной цепью, не позволяя сделать и шагу назад, не позволяя отречься от нового и вернуться к своему некогда отброшенному ради любопытства канону. Мужчина силён, высок, широкоплеч. Могучие руки не отпускали тонкие запястья, оставляя синяки, перерастающие в гематомы, доставляющие боль и неудобство. Пронзительные черные омуты смотрели прямо в душу. Лилиан чувствовал, как под этим взглядом внутри все вертится и не может успокоится. Живот крутит, бросает то в жар, то в холод, а на губах застыло чужое имя, день назад ещё совсем незнакомое. - Граф Эббет. - холодный голос раздался где-то с правой стороны, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Лилиан открыл глаза и осознал, что слишком замечтался, засыпая прямо в экипаже. Руки его со всей силой сжимали книгу, оставляя на ней белые борозды от ногтей, так сильно вцепился в неё маг во время сна, переросшего в кошмар. Дрожали, боясь отпустить. По лбу стекал холодный пот, а голос, некогда пробудивший ото сна, звучал отдаленно, почти не слышно, но разобрать его можно. Глянув в сторону, граф увидел Талборта. Тот, как и в последний раз, что предстал перед ним, мокрый. Но это не делало его разбитым. Мужчина все так же собран и строг, выполняет все указания с должной ответственностью и порядочностью. В какой-то мере он даже идеален в этом. - Что случилось? - Лилиан постарался собраться, уверяя себя, что это просто дурной сон, вызванный стрессом и множеством странных событий, разбаловавших воспалённый молодой ум, позволяя ему воображать все на свете, - Неужели, мы прибыли, наконец, в столицу? - сарказм красиво переливался в этой горделивой речи, быстро оправившейся после ужасного сна. Сознание же приходило в норму медленнее, но парень уже отличал явь от мира грёз. Талборт принял этот вызов спокойно. Не влез в перепалку, не ухмыльнулся, принимая правокацию, не сглотнул то, что ему кинули. Лишь моргнул, позволяя словам долететь до ушей. Но дальнейших действий, которых ожидал наш герой, не последовало. Сказанная колкость не оставила никакого отпечатка на дальнейшей речи генерала. Тот все так же спокоен и собран, всё так же выполняет свою работу, как ни в чём ни бывало. Конечно, мой дорогой друг, герцог Кестран всё ещё находился в подавленном состоянии после сомнительной ситуации связанной с Лилианом, о которой мы с тобой прекрасно знаем, но, ежели он посмеет загоняться по этому поводу, как влюблённая в своего учителя благородная девица, едва достигшая возраста, в коем можно выходить замуж, то потеряет не столько свой статус, сколько лицо, а это самое ужасное, что может произойти с человеком, ставшим для своего королевства не просто значимой фигурой, а героем - персоной, с которой считаются всё, даже король прислушивается к его словам. Но оставим это, мы не можем так долго размышлять о чувствах, стоит перейти и к нашему продолжающемуся путешествию. Оно явно не скоро закончится. По крайней мере не на этой неделе всё кончится, а может даже и не на следующей неделе путь не будет окончен. Кто знает - боги любят вмешиваться в судьбы всех созданий, населяющих созданный ими мир, играя свои странные игры, изредка выходя из тени, показываясь на глаза лишь избранным смертным, выбирая их своими эрне*, позволяя видеть куда больше, нежели остальные, но, конечно же, за определенную плату. - Мы прибыли на Святое Перепутье, граф Эббет. - прозвучал ответ не столько на саркастичный вопрос, сколько на непонимание остановки посреди дороги, - Мы заночуем в горном храме, так как до ближайшей деревни ехать дольше, нежели до него. Да и таким образом мы сократим путь, как Вы того и хотите. Лицо Лилиана изменилось под гримасой отвращения. - Увольте, генерал. - отмахнулся парень, поджимая губы, - Уж лучше остаться в лесу, нежели отправляться в храм. - Это не вопрос, граф. - строго заявил мужчина, скрещивая руки на груди, из-за чего молодому человеку пришлось перехватить непослушную шторку повозки, дабы та не маячила из стороны в сторону, замерла на месте и позволила разглядеть лицо Кестрана, не выражающее практически ничего. Казалось, даже статуи эмоциональнее на вид, нежели военный. - Мы остановимся в горном храме и заночуем в нём. Мои люди заслуживают хорошего обращения с собой в мирное время. Как и Вы сами - человек такого статуса не может вечно ночевать в лесу в палатках. - рационально пояснив свою позицию, покорно замер, ожидая ответа. Каким бы он ни был, решение уже принято. Несмотря на то, что в данный момент герцог должен подчиняться Лилиану во многих вопросах, но в тех, что касаются безопасности и уюта, он главнее мага, не способного понять подобных вещей. По всей видимости гордость и множество собственных убеждений не позволяют ему мыслить в том же ключе, что мыслил его собеседник. Замявшись, не зная, что ответить на такое, юноша решился поразмыслить. Пускай, мысль о том, что придётся провести ночь в "доме богов" тревожила разум, но в том были и свои плюсы. Во-первых, как и сказал Талборт, они значительно сократят путь минимум на день это точно. Во-вторых, в такие места не суются различные твари, вылезающие в сезон дождей. Что уж говорить, рядом с таким местом едва ли можно и зверьё какое заметить - все обходят священные места стороной. Лишь глупые люди, возомнившие себя самыми любимыми детьми богов, смели находится в таких местах. В местах, пропитанных чем-то великим. Чем-то, что не было простой магической энергией. Это было что-то особенное. Что-то непостижимые даже волшебникам. Такой была читая магия*, первородная. Божественная, тяжёлая, отталкивающая. Непохожая ни на одну из тех, что можно лицезреть и ощутить. Необычная, нереальная. Могущественная. С ней нельзя бороться, невозможно противиться. Она сильнее всего, что нынче есть существует. Оно было и до богов, оно и будет после смерти последнего живого существа. У этого нечто не будет последнего вздоха. Так же, как не было первого. Оно жило, живет и будет жить. Наблюдать за тем, как одно явление сменяет другое. И покуда миры не разрушаться, дабы возвратиться вновь, присутствие чистой магии не останется незаметным. Потому Лилиан, закончив ход мыслей, вынес вердикт. Несмотря на один минус, два других, перекрывавших его, весьма весомы для того, чтобы остаться в храме. Всего на одну ночь, а там, глядишь, и вправду, до столицы доберутся быстрее, нежели думалось. - Пусть будет так. - выплюнул, горделиво поднимая нос, будто говоря, что принимает одолжение ни на что негодного вояки, по чистой случайности добившегося высокого звания. Но прилив легкой радости смылся волной негодования при последующей фразе генерала. - Вам придётся выйти из повозки, граф Эббет. - заявил Талборт, тут же проясняя свою просьбу, похожую скорее на приказ, коим он, по идее, и должен быть, - Дорога в гору узкая, на повозке не проехать. Ваш слуга поедет в обход. Это займёт какое-то время, но к ночи он уже будет у порога, не переживёте за свои вещи. - Вы предлагаете ехать мне на лошади? - изумился Лилиан, считая странным то, что ему не предложат вместе с вещами ехать обходным путём, дабы подняться, а предложат целую лошадь, коей, как он предполагал, не было у его процессии. Как оказалось, лошади и вправду нет. - Вы поедете со мной, на моей лошади. - вновь пояснил Кестран, вводя нашего героя в ещё больший ступор. Последний раз Лилиан делил с кем-то лошадь, когда ещё не начал обучаться волшебству. То было в родных краях, да и то, отец быстро пересадил его на пони, так как ворчащая мать считала, что подобное в будущем может разбаловать мага и тот не сможет стать самостоятельным и сильным мужчиной. Предложение герцога казалось до ужаса смущающим именно по этой причине. Лиан достаточно силён и ловок, дабы ехать самому на коне, а ему, как ребёнку, придётся сидеть рядом с генералом, возящимся с ним курицей-наседкой, не позволяя сделать что-то самому. Наверняка на них будут смотреть странно. Поползёт множество слухов, от которых, с приездом во дворец, невозможно будет отделаться. Они будут преследовать его ежели не до конца дней, так до глубокой старости. Все эти шушуканья, насмешки, преследующие даже в уборной взгляды. От них не отмыться и не сбежать. Все так и продолжат припоминать ему, что тот оказался слаб для того, чтобы самостоятельно проехать горную дорогу. Хотя, а есть ли у Лилиана выбор? Да, он мог отказать Талборту и поехать в обход, но что тогда? Они потратят уйму времени на то, чтобы просто влезть в гору и сделают остановку, что будет уже не по пути. Есть ли в этом смысл? Готов ли молодой маг тратить время и рисковать своим комфортом ради своей гордости? Стой ситуация иначе, то, конечно же, да. Но не в его положении сейчас думать о том, что скажет о нём кучка необразованных мужланов, живущих совершенно иной жизнью, нежели он, величественный граф Эббет, заслуживающий куда больших привелегий, нежели эта чернь. Да и навряд ли они столь умны, чтобы болтать при дворе. Забудут обо всем после очередной попойки, да и всё на этом. Репутация Лилиана сохранится и никто не пострадает. Поморщившийся, Лиан всё же понимающе склонил голову. Да и слабость во всём теле, урчащий желудок, жаждущий другой еды, затёкшие конечности, думающие лишь о том, как в скором времени окажутся в постели, давили в такой ситуации на своего хозяина, заставляя согласиться с предложением сопровождавшего. Не в его положении воротить нос, когда предлагают помощь. - Пусть будет так. - хмыкнул юноша, отпуская шторку, спешно накидывая капюшон, поправляя замявшуюся в пути одежду, разглаживая образовавшиеся складочки, создававшиеся неопрятный вид и лёгкую полноту, больше казавшуюся своего рода украшением, нежели отвратительным куском жира, вызывающим ужас и страх у худощавых, но одновременно пышногрудых, молодых девиц с приемов (всему виной неудобные корсеты, приподнимающие грудь, визуально увеличивающие её, давящие на талию, стараясь сделать так, чтобы та казалась тоньше, нежели есть на самом деле). Мгновение и дверь экипажа открылась. Вновь предстала гигантская промокшая фигура, и холодная железная перчатка, предлагающая помощь. Герцог не на коне - видимо, верный скакну ждал где-то неподалёку, а сам мужчина спешился заранее, дабы не тратить на это время. Как умно. Подвинувшись к краю долгого сидения, юноша подал свою руку, до боли маленькую, по сравнению с той, что напротив, вытянул ногу, ступая на ступеньку, из-за чего та чуть скрипнула, но продолжила верой и правдой служить своему господину, и, опираясь на предложенную ладонь, ловко выскользнул из своей повозки, подправляя чуть съехавший в сторону затылка капюшон, дабы прикрыть волосы. Не хотелось, чтобы они намокли. Дверь хлопнула, закрываясь, а сам волшебник проследовал к изголовью экипажа, давая Калебу распоряжения, описывая обстановку. Старик послушано выслушал хозяина, а после кивнул, заявляя, что быстро управится с этой задачей, заставляя Лилиана приказать тому не торопиться на скользкой горной дороге и действовать аккуратно, дабы ничего не постарадало. Тот лишь вновь послушно согласился с господином, не переча, принимая всё, что тот скажет. Руки его чуть тряслись, крепко сжимая поводя. Видно, что он устал уже, ведь они ехали от самого дома Лиана, а путь так и не закончился. Ну, ничего, стоит потерпеть ещё немного и они растянутся. Волшебник не планировал мучать Калеба и по прибытию в столицу, сделать личной слугой. Увольте, проще, как обычно то делалось, купить себе молодняк, дабы тот души в тебе на чаял. Умрет не скоро, просить много не будет, воспитать можно под себя. Красота, а не слуга. Да и верным будет, как пёсик, так как, в теории, величественный благородный господин спас его от страшной участи восточного раба. На сих, Лилиан и Калеб распорощались. Старик поехал в обход, заезжая на гору с другой стороны, Лили же прошёл к Талборту, расположившемуся под древом с конем. Поглаживая того по гриве, выслушивая приятное фыркание. Подобная картина вызывала много светлых чувств, быстро отбросанных куда подальше. Не стоит так привязываться к генералу. Тот пускай и кажется безопасным, но таит в себе множество секретов, которые не так просто раскусить. Ведёт себя, как прилежный щенок, служит верой и правдой, к другим щенкам ластится, а с котом ведёт себя сдержанно, не бросается и не лает. Да только любой может оступиться. Ведь герцог не животное, а человек. У него нет тех инстинктов, заставляющих отпустить всю тревогу и поверить в то, что он и вправду не предаст. На словах клянётся в том, что слугой приходится, работает честно и чисто, да только было в этом всём, помимо навязывания, что-то, что заставляло нервничать, краснеть, смущаться. Эти чувства странные и стоило их забыть как можно скорее. - Прошу. - генерал протянул руку вновь, когда Лилиан подошёл достаточно близко. Видимо, хочет помочь забраться на коня. Просто любезность. Приятная любезность. Но она настораживала и заставляла заливаться румянцем по множеству причин, коих описать прямо сейчас будет затруднительно. Приняв помощь, просовывая одну из ног в стремень, маг забрался в седло, неловко охнув, выдыхая горячий воздух, создавший загадочный узор, пропадая так же быстро, как появляясь. Давно он не ощущал жёсткости седла. Пока забирался генерал, юноша успел огладить седло, подмечая, что сделано то из добротной кожи, обходясь герцогу явно в приличную сумму, и попытался наладить контакт с животным, на что то не отреагировало никак - лишь вновь фыркнуло, поведя мордой, принимая удобную позу. Тушка Талборта оказалась достаточно массивной. Чувствовалась тяжесть чужого тела. То, как оно забралось рядом, уселось позади, прижимаясь к спине. Ощущение чужого пота и неприятной вони изо рта заставляли поёжиться и вжаться в седло. Гремя перчатками, Кестран взял в руки поводья, пару раз хлестнув ими. Лошадь тронулась, начав стучать копытами. Её ноги изредка утопали в дорожной грязи, замедляя ход, но, чем ближе они подъезжали к основной дороге и основанию горы, тем больше становилось камней, вызывавших уже привычный стук копыт. Подъехав к терпеливо ждущим у основания горы подчинённым, быстро севших по седлаем при виде командира, ничего не говоря про сидящего впереди мага, чувствовавшего себя крайне неловко от всей этой ситуации, но упрямо не подававшего вида, послушно последовали приказу выдвигаться, пропуская в изголовье своего главнокомандующего, а уже после того, как тот отъехал на пару метров, тронулись за ним. Сейчас, в окружении этих людей, Лилиан мог отчетливо слышать о чём те говорят. А те, спустя пару минут, и вправду начали свои разговоры. Обсуждения погоды, политики, цен, какие-то шутки, никак не относящиеся к путешествию. Мечты и планы, свадьбы сослуживцев, их выборы и какие-то истории, о которых Лили никогда не слышал, так как не знаком с героями этих рассказов. Всё что-угодно. И никто не сказал и слова о том, что впереди на одной лошади сидят двое мужчин. Ни одна душа. Казалось, что никто даже и не думал об этом. Толи они так выдрессированы, толи генерал предупредил, что так может произойти, толи те и вправду не видели в этом ничего постыдного. Трудно сказать, но данный факт неимоверно радовал Лилиана. Никто не смотрит на него косо, не смеет и слова сказать. Изредка слышалось, как Кестран довольно хмыкал. Издавал смешок, выдыхал горячий воздух, сжимал чуть сильнее поводя или вовсе расслаблял руки. Не смел отвлекаться от дороги и вступать в дискуссии, но так или иначе слушал и реагировал достаточно тепло, вызывая у мага множество эмоций, которых и так было через край. Хотелось увидеть улыбку мужчины. Увидеть, как его верхняя губа сморщивается, пропуская ровный ряд передних зубов. Как на щеках и в уголках глаз появляются морщинки. Как нижние веки глаз чуть приподнимаются, уменьшая выразительные глаза, окружая простой и доброй аурой, добавляя образу не просто человечности, а своего рода понимания и той детской радости, что увидеть в наши дни практически невозможно. Как его лицо меняется до не узнаваемости. Тогда представал не строгий генерал, а добрый деревенский мужик, засиживающийся допоздна в таверне с друзьями, курящий деревянную простую трубку, носящий на руках своих детей и любимую красавицу-жену, такую, что и от воров защитит дом, что обед сытный приготовит. Подобное представление вызывало в Талборте корни не знатного человека. Только дети и простой люд могут так улыбаться. Так лучезарно, искренне, с чувством запредельного веселья и счастья. Дворяне на такое не способны. Они отрекаются от подобных чувств, заменяя их спокойствием и холодным расчётом. То было для выживания, но никак не для жизни. Чуть поёрзав в седле, маг выпрямился, глядя ровно перед собой. Дорога то исчезала за пеленой тумана, то появлялась вновь. Они проделали уже неплохой путь, потому разглядеть и дорогу сзади тяжело - путь назад отрезан. Молоко окутывало с головы до пят, отпуская на пару метров, когда скакну делал новый шаг. Разглядеть красоты, открывающиеся с такой высоты в привычный сезон легко, но сейчас, из-за моросящемуся дождя и природной преграды, не видать ни деревьев, ни, как должно, виднеющихся где-то вдалеке домиков следующего города. До них идти прилично, но через гору хватит и дня. Может даже полу дня, ежели ничего не случится по дороге. Запах Талборта неприятно бил в нос, перекрывая собой все остальные ароматы. Пот, грязь, пыль - только это ощущался сейчас Лилиан. Горячее дыхание в области макушки, согревающее прямо через капюшон. Тяжесть тела, вжавшего в седло, не позволяя шелохнуться лишний раз. Звук голоса. Нет, мужчина молчал, лишь изредка прокашливался, пробивая голос, дабы, если придётся, дать команду громко и чётко, а не прохрипеть куда-то в голову волшебника сиплым басом. Присутствие генерала настолько близко заставляло переживать больше, нежели обычно. В груди становилось всё меньше места для воздуха, сердце билось настолько быстро, что, глядишь, скоро и вовсе сожмётся в маленький камень и выпрыгнет из груди, позволяя своему обладателю умереть самой ужасной смертью из всех, что есть на свете. Руки неестественно потели. Из-за влажных ладошек Лили закусывал губу, дабы попытаться переключить свой мозг на чувство боли. Это не помогало. Так длился один час. За ним медленно протянулся второй. Третий. Четвёртый. Это могло бы продолжаться вечно. Трудно осознавать с какой скоростью движется время, если солнца на небе не видно. Так или начнёт стояла тьма. Но чем темнее становилось, тем проще понять, что какое-то время всё же прошло. Дорога становилась шире, и вскоре они выехали на площадку, где располагался храм. Последний автор не сможет описать точно, так как разглядеть его средь тумана тяжко, ведь тот велик и высок, но сказать одно можно наверняка - тот едва ли не врос в гору, на которой стоял. Возможно, его высекли из самой горы. Возможно, есть его расположению и внешнему виду другое объяснение, но при такой погоде дать точный ответ тяжело. Сначала спешился генерал. После, уже привычно, подал руку, позволяя магу так же встать на ровной земле. Ноги последнего неприятно заныли, оказавший сам на сам. Коленки, казалось, заскрипели, как петли старой двери. Представить страшно, в каком состоянии пол конец дня находится Талборт. Если от нескольких часов пути у мага уже болит все тело, то каково сейчас военному? Хотя, возможно, сказывалось на всей этой ситуации изначальное состояние юноши, но не будем гадать - многие факторы переплетаются друг с другом, образуя комок отвратительных последствий, разбирать которые по отдельности отнимет у нас с тобой, дорогой читатель, очень много времени, а ив и так с тобой спустя множество абзацев дошли только до начала поставленной цели. Не стоит нам с тобой терять время и копаться в том, почему именно сейчас Лилиан Эббет чувствует себя именно так, а так же как себя ощущает герцог Кестран. У нас с тобой ещё будет время и возможность обсудить это, а пока, с твоего позволения, мой драгоценный друг, автор вернётся к изначальному повествованию, иначе вся это работа будет состоять из собственных разглагольствований на философские темы, а сюжет уплывёт вниз по этому течению, теряясь где-то глубоко в водах непрекращающегося словесного поноса, извергаемого твоим глупым мастером*. Вскоре, сослуживцы последовали примеру командира - спешились, представ перед храмом во всей своей красе, что была у них. Тяжелые двери дома богов открылись, и перед пришедшими предстала пожилая женщина. Голова её покрыта белым плотным платком, не позволяющим волосам, если те, конечно же, были, выглядывать из-под одежды. Всё её тело покрыто, только кисти рук видно, да морщинистый изюм, служивший лицом. Губы её распахнулись в приятной улыбке. Она чуть склонилась и, молчаливо уступив дорогу, показала рукой внутрь, предлагая зайти. По всей видимости, она, пускай и не ждала никого, но все равно была любезна и добра для того, чтобы пустить путников. В набожности есть свои плюсы, которые ранее были закрыты взору Лилиана, так как мать обращалась с ним совершенно иначе. Генерал склонился в поклоне и прошёл в сторону храма. Лилиан тронулся следом, неловко сжимаясь и пряча себя в капюшоне, чего-то боясь. Ему явно не особо комфортно в таких местах. - Пред Её очами. - склонился Талборт вновь, когда они проходили мимо старушки, выставляя руку чуть вперёд, сначала сжимая в кулак, а после поднимая два пальца вверх, прижимая их друг к другу, создавая условный знак. Последовало движение. Знак, сложенный на руке очертил восьмерку, и лишь после этого мужчина опустил руку и поднял голову. Пожилая дама все так же приветливо улыбалась и покорно повторила движение. - Солнце храни, Луна сбереги. - ответила она, склоняя голову, а после поднимая вновь. Талборт прошёл внутрь. Лили шмыгнул за ним. Последователи так же прошли в здание, чьи двери тут же закрылись, едва они успели пересечь порог. Внутри просторно. Темно. От множества горящий свечей никакого толку. Пахло ладаном, травами, чем-то горелым и воском. Лилиану от запаха стало трудно. Внутри, помимо перешедший, не так уж и много людей оказалось. Пара монахинь и монахов сновали туда-сюда, убирая пыль с предметов, поддерживая чистоту, старуха медленно двигалась в сторону уже прошедшего куда-то внутрь храма Талборта, да какая-то странная фигура в балахоне, стоявшая на коленях возле одной из статуй, тихо шепчущая молитву. Более никого. Темно и тихо. Слышны лишь шаги разбредающихся вокруг военных, мельтешащих священнослужителей, да шёпот фигуры в дальнем конце помещения. Храм просторный, темный, источающий особенных аромат. Внутри теплилась чистая магия, поддерживающая прелесть золота, не позволяющая запахам выветрится слишком быстро, а так же охраняющая это место от тварей снаружи. Лилиан давно не был в храмах и не мог оценить по-достоинству всей красоты. Фрески, мозаики, статуи, иконы - все это по-своему прекрасно, но далеко от восприятия Лили. Тот не видел в этом никакого смысла. Разве вера не нуждается в подтверждении подобным образом? Разве богам не все равно на то, как их видят люди, да и видят ли вообще, а так же на храмы, церкви, соборы и монастыри, возводимые в их честь, служащие местами поклонения? Есть ли в этом хотя бы капля смысла? Задав в последний раз подобные вопросы матери, Лили ещё несколько дней стоял коленями на горохе, а после на полу в одной из церквей их края, где для таких, как он, задающих вопросы, был изогнутый пол, больше напоминающий маленькие шипы. После того его колени ещё долго не проходили, а волосы, из-за обрядов, впитали запах ладана, воска и крови на несколько лет. Он не задавал более вопросов и не смел узнать ответов, но все равно внутри бунтовал и не понимал, к чему всё это. Нет, конечно, он верил, что боги есть, что они вершат судьбы и причастны к созданию мира, но подобное почитание казалось ему бессмысленным, непонятным, иногда даже унизительным. Спустя пару минут, пока Лили осматривался, Талборт вновь настиг его, докладывая обстановку. - Остаться разрешили на одну ночь. Скоро ужин. После трапезы уже и вещи Ваши прибудут сюда. Предупредил об этом настоятельницу. Комнаты выделят на верхних этажах. Их достаточно для того, чтобы мы все поместились. Буду спать в соседней комнате и, если, граф Эббет, Вам будет угодно что-то в ночи спросить, то я буду готов к этом. А теперь, прошу меня простить, я откланяюсь помолиться. - вымолвил как на духу. Быстро, вкрадчиво, только важную информацию. Лилиану даже не к чему придраться. Кратко кивнув, заканчивая тем самым разговор, Лиан вновь обратил свой взор на фигуру в углу. Та так и не сдвинулась с места. Сидела на полу, возложив пред статуей сложенные в замок руки, упрямо держа их над своей головой, и тихо-тихо шептало молитву, прося богиню о чём-то. В углу, обычно, располагались не самые доброжелательные боги. Те, что скрываются в тени и, обычно, несут противоречивые послания людям. Покровительствуют ужасным созданиям - они их любимчики и многие их них выступали эрне. Лилиан не доверял таким богам, но осмелился подойти ближе к фигуре, дабы хотя бы рассмотреть, кому та возносит молитву. Остановившись в пяти метрах, парень пригляделся. В такой темноте приходилось напрягать своё зрение, как никогда ранее. Даже читая книги в подобное время суток, казалось, он никогда так не всматривался, как сейчас. Под взором предстала статуя красивой женщины. Голова её покрыта куском изящной ткани, не скрывающей волосы, проходящей через всё обнаженное тело. Нагая грудь напрядена и выпячена вперёд. Из неё торчал красиво переданный скульптором меч. Лицо её выражало ужасающую боль и видно, как по щеке стекает слеза. Босые ноги прикованы к постаменту, а руки сжимают торчащее из груди оружие. Будто живая, она кричит от боли и ужаса, смотрит вверх, сама моля о спасении. Едва ли кто-то слышал её крик и спас от погибели. Богиня Судьбы, Анаэль. На картинах она изображается всегда иначе, нежели на статуях. На последний всегда изображена её смерть, в то время, как на картинах, жизнь, но не в качестве смертной, а в качестве богини. Она единственная из богов, кто когда-то была человеком. Хотя, возможно, не единственная, но первая, кто приходит на ум. Судьба её была трагична и горька, потому, вознесясь, она стала одной из противоречивых богов, дающий людям лишь то, что они заслужили. Фигура, какое-тот время продолжила возводить свои мольбы, а после, закончив, поднялась. Одежды её встрепенулись и та повернулась к Лилиану передом. Поселений поморщился и брезгливо прошептал. - Колдун*. - недовольно шепнул, нахмурив брови. Фигуру это никак не оскоблило. Она лишь протянула руку куда-то в сторону, и к ней тут же побежала монахиня, подавая посох. Высокий, толстый, из белого дерева. Наверняка ручной работы. - Меня не задевают подобные слова, юноша. - стук посоха об пол и колдун приблизился к магу на пару шагов, - В храмах рады всем, даже таким, как я. - Что забыл так близко к столице колдун? - фыркнул Лиан, скрещивая руки на груди, - Не далеко ли ты забрался, отродье? Мужчина напротив лишь улыбнулся, не говоря точного ответа на вопрос. - Ноги ведут меня на восток. А самый большой порт находится в паре месяцев пути от столицы. - пожав плечами, он вновь сделал шаг, подходя ближе, - А что же здесь забыл ты, волшебник? Ты довольно молод - такие, как ты, не часто ходят в подобные места. - Не твоё дело! - рыкнул, тут же услышав презрительное "Ш-ш-ш" со всех сторон. В домах божьих запрещено громко говорить. Усмехнувшись, фигура подошла достаточно близко. На расстояние вытянутой руки, будто они с Лилианом хорошие знакомые. - Тебе не стоит бояться давать ответ мне. - руки коснулись повязки на глазах, а губы растянулись в довольной ухмылке, - Кажется мне, что ты не только страх ко мне испытываешь, верно? Это нормально, ты можешь чувствовать это. Подобные вещи меня давно не задевают. Лили хотел было ещё что-то сказать незнакомцу, но вдруг раздался звук колокольчика. Похоже, время ужина.

Сноски:

Эрне - избранные богами. Обычно боги, играя в игры, ставят ставки на чужие жизни. Во время таких игр они ищут человека подстать себе, дабы было интересно. Дают ему возможность видеть больше, чем положено, но сокращают его жизнь на двадцать лет от отпущенного. После смерти человек становится навеки игрушкой бога, что выбрал его. Чистая магия - нечто, что было до богов. Боги не создавали этот мир с самого начала. Они отыскали то, что здесь было, а после продолжили плясать от этого. Чистая магия - единственный намёк на то, что было в этом мире нечто до богов. Мастер - в данном контексте ваша блаженная решилась использовать это слово в качестве синонима к слову "автор". Колдун - официально не зарегистрированный маг. Таких можно отличить от зарегистрированных принадлежностью к низкому сословию и посоху в руках (обычным магам не нужен подобный предмет). Чаще всего колдуны прибегают к запретной магии и заключают сделки с высшими существами, обменивая своё зрение, на что-то большее. Они не видят после сделки этот мир, но видят другие и ориентируется в пространстве с помощью магической энергии и посоха. Так как пожертвовав своё зрение их глаза применяют естественный для обладателя маги цвет (сияющий золотой, да, как фары), то им приходится скрывать их под повязкой, дабы не смущать людей.