Лисица

      Этот поганый, серый, дождливый день с выездом в заштатный областной городишко не обещал ничего хорошего. Поначалу казалось, что более гадким он стать уже не может. Дно. Но, приехав на место, услышали как нам «снизу постучали». Клиника времён Никиты Сергеича. Оборудование — ровесник динозавров, давно вышедшее в тираж. Никаких надежд на реанимацию рухляди и получение контракта на техобслуживание. К тому же дорога до этой «обители слёз» заняла пять часов.       Погода — дрянь. Настроение — в ноль. Скатались зря. Чёрт знает сколько пилить обратно. День можно списать в утиль.       Начали с напарником, и по совместительству водителем, уныло собираться в обратную дорогу.       Я решил зайти в торговый центр, «на дорожку» выпить кофе. Водила не пошёл, остался в машине — жена вручила ему нехилую авоську с «тормозками». Ну, пусть сидит, харчит домашнее. Я отказался, захотелось капучино.       Поднялся в «едальню». Обычный ресторанный дворик со стандартным набором предлагателей фастфуда. Выцепил глазами кофейню, типа «Всё пофикс», подошёл, не отрывая взгляда от табло. Боковым зрением ухватил «помеху справа», но не успел увернуться и врезался плечом. — Извините, — бросил машинально и оглянулся посмотреть, кого же чуть не сбил. И… Залип…        Стоит. По виду — лет двадцать. Глазищи в пол-лица, тёмные, вроде бы карие. Волосищи длинные, до попки, обтянутой джинсой. Хорошо так обтянутой. Футболка с какой-то психоделикой. Натянута на номер так… третий, на глаз. В задумчивости похлопывает пальцем по пухлым, ярким губам. Значит, не накрашенные. Вся такая… Манкая. Так вот для чего это слово придумали! Никогда не понимал его раньше. А теперь дошло-о-о…       Пошёл по кругу, как котяра вокруг сметаны, только слюна на грудь не капает, успеваю втягивать. Хороша! Талию можно ладонями обхватить. Футболка чуть приподнялась, видна полосочка слегка смуглой кожи. Аж кончики пальцев зазудели — прямо-таки ощутил под подушечками это бархатистое тепло. Волосы шикарные. Не помню, чтобы такие видел раньше. Вроде бы чёрные, но когда перекатываются, из глубины словно красная искра бьёт. Стоит моя пре-е-елесть, смотрит с печалью на раф с кедровыми орешками. Глаза, как у Бемби. Видно, дороговато для неё.       Хе-хе, мой шанс…       Встал сбоку, типа «смотрю на табло».       И тут она встряхнула волосами, перекинула их волной по спине, сделав всем телом плавное движение… Бля-а-а… Дыханье перехватило… Я вспомнил, что надо вдохнуть, только когда она взяла свой капучино и отошла к столику. Аж в груди жгуче заломило.       Лисица! Как есть… Чернобурка. Холёная, блестящая. Роскошная. Смотрел вслед и буквально видел, как метёт по ногам длинный пушистый хвост…       Взял два рафа с орешками, подошёл: — Позволите?..       Вскинула ресницы, обвела удивленным взглядом полупустой зал. Но кивнула. Уткнулась в телефон.       Присаживаюсь. Мельком успеваю заметить на экране плачущие смайлики.       Ставлю один стакан перед ней, рядом кладу визитку: — Позвольте Вас угостить? Я обратил внимание — Вы хотели, но не взяли. Может быть, это немного поднимет настроение… День не задался?       Постарался вложить в голос весь бархат и участие, на которое только способен. Снова удивленный взгляд. Уже более пристальный. Сияю самой неотразимой улыбкой из своего арсенала и чувствую себя павлином, который трясёт распущенным хвостом перед предметом своего обожания.       Лисица сузила свои «бэмбические» глаза, просканировала и, судя по всему, сочла меня безопасным. — Да… – со вздохом. – Я с утра поссорилась со своим парнем. Гадский гад… Испортил настроение на весь день.       Благодарно кивнув, сделала глоток раф-кофе. Видно, что с удовольствием. Медленно облизала пухлые губы… Твою же ж… Кочерыжку! Как её такую отпустить?! Поёрзал, пытаясь ослабить давление джинсов. И… Включил на всю катушку свои умения переговорщика.       Рассказал, какой у меня самого сегодня неудачный и несчастливый день… Как я не люблю такую погоду… Как чувствую себя во время дождя особенно одиноко… Девушка бросила… /кхе, кхе…/ И бла, бла, бла…       Смотрит с сочувствием. Когда я заткнулся с горестным видом, начала рассказывать про ссору со своим парнем, как он её обидел крепко, что она убежала из дома, хлопнув дверью и бродит уже полдня по этому дурацкому ТЦ, потому что на улице дождь, а он всё никак её не ищет. Позволила взять себя за ручку — я и рад стараться… Поглаживаю большим пальцем ладошку, точечку заветную между средним и безымянным пальчиками массирую. Смотрю — щёки зарозовели, губы облизала. А девчонка-то горячая… Лисица…       Подорвалась резко: — Мне пора…       А я тут же: — Провожу…       Идём не спеша, держась за руки. Лисица о чём-то размышляет, кусает губы. Вроде как…смущена? И чем же? Своими желаниями? А в виски токает: «Не выпущу же… Уволоку в машину и…». Штаны рвутся… Готов завалить на каждый диванчик, что по пути попадается. Вижу слева по борту — Комната матери и ребёнка. Сразу в голове: там есть пеленальный столик! А в паху уже ломит так, что готов рычать. Тормознул возле двери. Моя Прелесть оглянулась, руку на себя тянет — не пускаю. Большим пальцем — по середине ладони с нажимом, и чуть дальше, на запястье. Смотрю в глаза пристально. Дышит часто, рот приоткрыт. С ума сойти можно...       Не отрывая взгляда негромко воркую: — Я через час уеду. И вряд ли появлюсь здесь скоро. Для тебя шанс столкнуться со мной на улицах этого города практически равен нулю…       Свела бровки, думает напряженно. А я чувствую под ладонью сумасшедшее стаккато пульса… Чуть потянул на себя, сделала шаг ближе. Слегка царапая ногтями, повёл с нажимом по тыльной стороне руки от запястья к локтевой ямке, приласкал чувствительное местечко и выше, к подмышке… Покрылась мурашками, каждый волосок встал дыбом. А я — кончики пальцев под край рукавчика футболки и в ложбинку подмышки…       Закусила губу, вскинула на меня отчаянный взгляд. Дёрнул её с силой на себя, попутно лихорадочно нашаривая сзади дверную ручку. Нажал…       Как не грянулись на пол, когда дверь открылась, так и не понял, впился в её губы жадно ещё до того, как переступили порог, удержал на ногах обоих. Ввалились внутрь уже сплетёнными, как удав и жертва. Моя жертва. Моя добыча. Моя…       Даже не глянув, закрылась ли дверь (слава доводчикам!) резко прокрутился вокруг своей (нашей!) оси, лоцируя взглядом пеленальный столик и, подхватив свою Прелесть под упругие ягодицы, усадил на хлипкую с виду конструкцию. Хм, довольно устойчивая штука. Забота о детях, ебтить!..       Не особо церемонясь, рванул Лисицу за бедра, опрокинул на спину, только волосы метнулись по стене и стекли, как чёрно-красный каскад. Охренеть можно от такого зрелища… Вытряхнул девчонку из джинсов, зацепив сразу и полоску ткани под ними. Пока не опомнилась, закинул её ноги себе на талию и присосался, как вампир, к приоткрытому рту. Ммм… Вкус-с-сная… Толкнулся языком внутрь и почувствовал, что она… Отвечает? Да, определённо! Робко, но с каждым движением моего напористого языка всё смелее и жарче. Джинсы уже давят немилосердно… Рванул болт, судорожно расчехлился, дёрнул пару раз, чтобы снять напряжение. Задрал вверх футболку, вместе с бюстгальтером, и накрыл ладонью тяжко качнувшуюся грудь. Сосок, кажется, готов проткнуть ладонь… Мелкими поцелуями двинулся вниз по шее, ключице и, не выдержал — уткнулся лицом между жаркими полушариями, вдохнул… Как же ты пахнешь, моя пре-е-елесть… Не понял чем, мозги отказываются анализировать, но — крышесносно… Вынырнул и жадно насадился ртом на сосок. А они… Крупные, темные, твердые. Такие, как я обожаю. Идеальные. Кончиком языка ритмично нажимаю на вершинку, посасываю, девчонка дрожит мелкой дрожью. Второй рукой — вниз, к лону, а там… Влажно, жарко, ждуще… И абсолютно гладко, только шёлковая кожа. Да откуда же ты такая взялась?.. Нашарил набухшую изюмину, накрыл пальцами и — с нажимом вниз. Средний палец погружается в жар. Стон… Перехватил Лису под затылок, уставился в глаза. Хочу видеть, как она будет плавиться в моих руках. Удерживаю, не даю отстраниться, дыхание губы в губы, а рука двигается медленно, с оттягом, изюмина катается под пальцами, а средний продолжает погружаться и выходить из обжигающего лона. Стонет. Дрожит. Извивается. После судорожного всхлипа у меня срывает все ограничители, отдергиваю руку, торопливо рву зубами фольгу /хах, задний карман/, и, наконец, упираюсь головкой. Придерживаю под гладкую ягодицу и — тугой толчок…       Лиса стонет, пытается откинуть голову. Хрипло приказываю: — Смотри на меня! Не закрывай глаза!       Послушно распахивает свои огромные зеньки цвета перезрелой черешни, в которые, кажется, можно нырнуть и погрузиться с головой. Но я ныряю и погружаюсь в другое, горячее, сладостное… Выхожу и снова ныряю, стараясь забраться как можно глубже. Хо-ро-шо-о-о…       Моя Прелесть смотрит, не отрываясь, и я вижу, как зрачок затопил радужку. Кусает губы, видимо, старается не кричать, умница, но стоны сдержать не может. Какая же ты музыкальная, моя радость… Голосистая. Схватил волосы в кулак, намотав на руку, и загарцевал, уже не сдерживаясь. Ты. Же. Мо. Я. Пре. Ле. С-с-сть!.. Вижу: уже глазки закатываются, внутри начинает пульсировать и — судорогой выкрутило её так, что мы чуть не грохнулись со своего убогого «ложа». Я тоже взорвался…       Когда звезды перед глазами перестали метаться, как осиный рой, почувствовал — дрожит подо мной, грудь ходит мелкими вдохами, как от сдерживаемых рыданий…       Вскинулся — смотрит испуганно, глазищи-плошки, полные потрясения и слёз, на щеках мокрые дорожки и подбородок трясётся мелко. Того и гляди рванёт — зарыдает в голос…       Погладил по щеке, заправил прядь за ушко, хрипнул: — Э-э-эй… Ты чего это, что не так?..       Еле разомкнула губы, выдохнула: — Я… Что… Это…       Лепечет растерянно.       Взял её лицо в ладони, заглянул в глаза: — Ты что, сегодня первый раз кончила?       Залилась краской, глазки опустила, закусила губу. Сглотнула громко и едва заметно кивнула.       Меня затопило нежностью по самую макушку. Сгрёб её всю в охапку — плавкая, как масло — выдохнул в самое ухо, почти уткнувшись носом: — Моя ты пре-е-еле-е-есть… Девочка моя…       Вся покрылась мурашками, глазки закрыла — комочек. Захотелось распустить над ней перепончатые крылья, спрятать — моё…       Сжал податливое тело порывисто: — Хочешь, я буду приезжать часто? Дай мне свой номер, не хочу, чтобы ты потерялась…       Шевельнулась, сделав попытку высвободиться. Отпустил. Села, глаза серьёзные. — Нет. Не надо. Ни приезжать, ни звонить.       Сглотнула… Смотрю молча в упор, жду продолжения. — Ты весь "не отсюда". Я не хочу влюбиться и потом страдать. Спасибо тебе за…впечатления… –усмехнулась невесело. – Но… Ты... Не знаю... Считай, что это месть моему парню. Ты классный. Но... Не мой.       Н-да… Усмехнулся, покачал головой: убийственное сочетание — красивая и умная. — Ты ведь не позвонишь…       Упрямо мотнула головой, опустив глаза.       Нехотя отпустил.       Привёл себя в порядок, натянул штаны. Помог моей девочке прибраться и одеться. На полочке под столиком даже влажные салфетки оказались. Вот это забота, хм, хм… О страждущих… О детях, о детях!       Взял за руку: — Тебя подвезти? Вызвать такси? Или, может, хочешь кофе?       Замотала головой: — Ничего не надо.       Поднялась на цыпочках, закинула руки на шею, поцеловала тягуче. Шепнула на ухо, прижавшись губами: — Спасибо тебе. Я буду тебя помнить. Долго…       Отпустила и чуть толкнула в грудь: — Иди.       Провёл пальцами по щеке, очертил овал лица. И вышел за дверь.       Через торговую анфиладу прошёл не оглядываясь. Не знаю, чего больше боялся: увидеть, что она смотрит вслед или, наоборот, что не смотрит…       Почти бегом спустился к машине, растолкал храпящего водилу: — Поехали! — Ага… Поехали–поехали… Ну, как тут кофеёк? Хорош? Стоил твоего внимания?       Косит хитрым взглядом. Видок у меня явно очумевший, да и парфюм мне не подходит. — Великолепен. Стоил.       Напарник хмыкнул и больше не подкалывал.       А я до самой Москвы молчал. Думал. Вспоминал. Чувствовал.       «Я буду тебя помнить. Долго…»       Я тоже буду помнить тебя долго, Лисица.       Нереальная.       Невообразимая.       Фееричная.       Роскошная.       Моя Прелесть.       Не моя…