принц и принц

      Тодороки-сама и Тодороки Шото − один и тот же человек, понимает Мидория и чувствует тошноту. Мальчик, которого он волей случая встретил десять лет назад, теперь сидит перед ним, не просто в очереди на трон, а как законный наследник престола. Он вспоминает тень улыбки на бледном лице.       В тот же момент Яойорозу рядом с ним шевелится, и он с ужасом понимает, что уже долгое время таращится на кронпринца и тот может неверно истолковать его взгляд и решить, что Изуку пялится на его шрам. От чего его только-только предостерегли. Мидория осознает, что ищет в глазах принца намек на узнавание, хоть какой-то знак, что тот вспомнил маленького мальчика из Юэй, чью руку он держал в саду вдали от шумного бала, много лет назад. Но видит ровным счетом ничего. Выражение лица принца не меняется, тот даже не моргнул. Он взирает на Мидорию все также холодно с того самого момента, как Мидория по-настоящему увидел его.       一 Что-то не так? − спрашивает Тодороки.       Мидория переводит взгляд с юноши на Яойорозу, которая бросает на него красноречивый взгляд, затем обратно на Тодороки и в пол, вновь опускаясь на колени в поклоне.       一 Нет, Ваше Королевское Высочество, − говорит Мидория.       一 Уверен? − спрашивает Тодороки. Его голос гораздо ниже, чем в воспоминаниях Изуку, но, как ни странно, сохранил свои ровные нотки. Хотя бы это не изменилось. − Поскольку мы будем находиться в обществе друг друга на протяжение длительного времени, я бы предпочел сразу выслушать все опасения.       Мидория сильнее вжимает в мрамор свое горящее лицо. И минуты не прошло со встречи с принцем, а он уже его оскорбил. Нет, он поступил даже хуже: он верил, что принц может вспомнить его. Конечно он не помнит. Нелепо было надеяться, что кто-то такого высокого статуса как принц Тодороки сочтет его достойным запоминания. Принц явно не переживает, распекая его на глазах у других слуг. Но если все дело в шраме, тогда ему приходится часто сталкиваться с такой реакцией. Неудивительно, что ему это осточертело.       一 В рассказах о моих подвигах и достоинствах всегда забывают упомянуть левую сторону моего лица, − говорит он. − Ничего, если ты пришел в ужас при виде него. Ты не первый и далеко не последний.       Мидория не отрывает головы от пола, но повышает голос:        一 Молю Ваше Королевское Высочество не гневаться на меня. Перечить вам я не вправе, я лишь скромный слуга королевской семьи.       一 Продолжай, − велит Тодороки.        一 Слухи о вашем шраме достигли и моих ушей, − говорит Мидория. − Но из-за другого слуха я непозволительно застыл. − Мидория поднимает голову и встречается взглядом с принцем. − Ваш левый глаз, Ваше Королевское Высочество. Слухи твердят, что его цвет ярче морских вод Юэй, красота которых воспевается по всему миру. Должен признать, что слухи эти не были преувеличением. Я смиренно приношу извинения, если моя вопиющая грубость доставила неудобство Вашему Королевскому Высочеству.       Яойорозу, стоящая сбоку от него, с облегчением выдыхает. Уголок ее рта приподнимается в полуулыбке. Собравшаяся знать перешептывается между собой.       Указательный палец принца покидает висок и скользит к подбородку. Юноша сжимает руку в кулак. Он подается вперед и закидывает ногу на ногу. Принц смотрит с прищуром, но резкий изгиб его рта все же смягчается.       一 Интересно, − говорит он. − Подойди, Деку из Юэй.       Мидория поднимается с колен и, потупив взгляд и стараясь держаться как можно ниже сидящего принца в знак покорности и уважения, приближается к нему. Принц Тодороки протягивает ему левую руку. Его пальцы − на обеих руках − не украшены ничем кроме одного единственного кольца с крупным черным камнем на безымянном пальце. Мидория не сводит с него глаз. Оказывается, тот не совсем черный, скорее темно-синий, но Изуку не может сказать наверняка. Внутри камня, будто звезды на ночном небосклоне, выделяются светло-голубые прожилки.       Снежинки, осеняет его, когда он опускается на колени перед принцем. Они похожи на снежинки.       Он берет руку принца, грубоватую под его легким прикосновением, и целует кольцо. Тодороки не отстраняется. Но пальцы его вздрагивают − первая настоящая реакция, которую он проявил. Мидории все еще боязно поднять глаза на Тодороки, и потому он держит голову опущенной, когда принц убирает руку.       一 Почему ты отворачиваешься от меня, Деку? − спрашивает Тодороки. − Теперь мы товарищи; две половинки священных уз − господин и его слуга. Ни к чему такая покорность.       Мидория робко поднимает голову.       一 Я живу, чтобы служить, − говорит Мидория. − Именовать меня "товарищем" − честь, которую я не могу принять.       Тодороки выпрямляет скрещенные ноги.       一 Но ведь ты не простой слуга, верно, златоуст?       Мидория разевает рот и чувствует, как отливает от лица кровь. Значит, Тодороки все понял.       一 Ваше Королевское Высочество...       一 Можешь не переживать, − отмахивается принц. − Ум и сообразительность − качества, которые я ценю в своих слугах. Это мой отец отдает предпочтение пустоголовой прислуге, чтобы у тех не хватило ума идти наперекор его приказам или предать его.       一 Мудро поступает тот, кто избегает предательства, − бормочет Мидория, которого сбила с толку ни чем не прикрытая критика политики короля. Но в результате оскорбляет видение принца. Мысли в его голове начинают скакать, а сам Изуку − обливаться потом.       Тодороки приподнимает бровь.       一 Верно, − произносит он. Улыбка − тонкая, угрожающая − мелькает на его губах. − Ты намерен предать меня, Деку из Юэй?       Мидория вдруг отчетливо вспоминает, что он никакой не слуга. Он − валет и доверенное лицо Всемогущего; дворцовые интриги, как и политические игры, для него, Изуку, в новинку. И в этом у Тодороки Шото перед ним преимущество. Более того, в Индэвер его подослали в качестве шпиона. Само его задание подразумевает рано или поздно предать принца Тодороки.       一 Нет, Ваше Королевское Высочество, − лжет Мидория.       一 Тогда мне не о чем беспокоиться, − отвечает Тодороки просто.       Мидория радуется, что он не стоит, иначе у него подкосились бы ноги.       一 Встань, − приказывает принц. Мидория сдерживает вздох, так как это сочлось бы дурным тоном. Поднявшись с колен, он с облегчением чувствует, что ноги почти не дрожат. − Я принимаю тебя как своего слугу, − говорит Тодороки.       Погодите. Что?       Тодороки поднимается с трона, и все присутствующие в зале вытягиваются по струнке. Принц оказывается выше Мидории. Значительно. Он опускает руку на плечо Мидории, которое обхватывает золотой браслет, отмечающий его как слугу. Его ладонь теплая, гораздо теплее, чем Мидория представлял. Сила огня, тут же вспоминает он. Изуку так отвлекся, что пропустил момент, когда принц Тодороки откинул его челку и запечатлел на его лбу поцелуй.       Короткий, целомудренный и холодный. Когда юноша отстраняется, Мидория борется с желанием потрогать то место, куда его поцеловали, и проверить, не покрылось ли оно льдом.       Больше Тодороки в его сторону не смотрит.       一 Момо, − зовет он. − Проводи Деку до его покоев и помоги ему обустроиться.       Позади Мидории Яойорозу отзывается:       一 Как пожелаете, Тодороки-сама. − Ее пальцы касаются его локтя.       Мидория вновь низко кланяется.       一 Позвольте откланяться, Ваше Королевское Высочество.       一 Свободны.       Яойорозу сопровождает его к выходу. Мидория неуверенно ей улыбается. Та ободряюще кивает. Когда они покидают тронный зал, Мидория шумно выдыхает.       Яойорозу хлопает его по спине. От сильного удара он запинается и закашливается, поднимая на женщину круглые от удивления глаза. Капитан гвардии одаривает его полуулыбкой.       一 Повезло тебе со смекалкой, − отмечает она. − Но еще больше повезло, что кронпринц питает симпатию к сообразительным людям. Я же предупреждала тебя о шраме.       Мидория почти выпаливает правду. Что знал Тодороки Шото в прошлом. Но какой в этом смысл. Он вздыхает и вешает голову.       一 Но я правда смотрел не на его шрам, − бормочет он.       一 Конечно, − соглашается Яойорозу, явно ему не поверив, и ведет его за собой вверх по винтовой лестнице.       Если подумать, на Дружественном бале у Тодороки не было никакого шрама на лице.       一 Откуда... Откуда взялся тот шрам? − спрашивает Мидория. Увечье было страшным. Изуродованная сморщенная кожа ярко-красным пятном коверкала без того завораживающее лицо. Мидория думает, что Тоору была права − Тодороки действительно был красив когда-то.       Яойорозу хмурится.       一 Мы не обсуждаем то, что случилось, − отвечает она.       Мидория приподнимает брови. Странно: он-то был уверен, что с таким шрамом связано какое-нибудь героическое сражение.       一 Почему нет?       Глаза Яойорозу сужаются.       一 Что ж, думаю, ты бы все равно узнал рано или поздно, − вздыхает она. − Слушай внимательно. Этот шрам принц получил не в битве, как ты наверное подумал. Шрам ему оставила Королева − плеснула в лицо кипящую воду из чайника. После этого случая Королеву больше никто не видел.       Мидория спотыкается о ступеньку и чуть не падает на землю.       一 Вы... вы не врете? − Яойорозу бросает на него короткий взгляд, ее губы сжаты в тонкую линию. Мидория смотрит на нее, разинув рот. − Но за что?       一 Сама ума не приложу. На то не было никаких причин. Тодороки-сама − сын, о котором можно только мечтать, и был таким с самого детства. Сильнейшая Причуда и поведение, достойное короля.       Мидория с ней полностью согласен. Он видел силу его Причуды, когда Тодороки был ребенком. С должной практикой кронпринц наверняка превзойдет все ожидания. И увидев его восседающим на троне... нетрудно представить его в роли главнокомандующего войском, королем, перед которым встают на колени другие страны. Тодороки Шото − воплощение королевского достоинства.       一 Возможно, он расскажет тебе, если вы с ним сблизитесь, − размышляет Яойорозу вслух. − Тогда хотя бы один человек раскроет эту тайну.       一 Может быть, − с сомнением произносит Мидория. Кажется, Яойорозу с чего-то решила, что они с принцем подружатся. Даже до аудиенции с Тодороки Мидория сильно сомневался, что это произойдет. Теперь, встретившись с ним лицом к лицу, он понимает, что пропасть между ними слишком велика. Невозможно такому как Мидория, простолюдину, обученному прислуживать, забраться выше и стать в глазах кронпринца равным ему.       Когда они добираются до верхнего этажа, Изуку без сил приваливается к каменной стене.       一 Неужели принцу обязательно жить на самом верху самой высокой башни? − тяжело дыша, спрашивает он. − Не горю желанием таскать еду туда-сюда по этим ступенькам.       Яойорозу пожимает плечами.       一 Он − наследный принц, − отвечает она просто. − У него должна быть возможность обозревать свое будущее королевство, если он того пожелает. Размещать его ниже было бы оскорблением. − Она задумчиво смотрит на него. − Разве покои Всемогущего находятся не на верхнем этаже вашего дворца?       一 Верно подмечено, но наш “дворец” − это трехэтажный особняк, а не... ну знаете… − Мидория жестом указывает на индэверийский дворец. − Он гораздо скромнее.       一 Что ж, в нашей культуре избыток − признак богатства, а богатство − признак власти и должно чтиться. Если бы этот дворец не превосходил по красоте и размаху дворцы других королевств, для правящей семьи Индэвера это было бы позором. Наш Король особенно падок на показушничество. − Яойорозу не сбавляет шаг, а ее рука бездумно тянется к рукояти меча.       Мидория сглатывает и рысцой нагоняет ее.       一 Есть еще кое-что, что я хотел спросить, − решается он. − И Его Королевское Высочество, и Яойорозу-сан довольно... открыто проявляют свое презрение к Королю. Разве это не измена?       一 Я служу наследному принцу, а не его отцу, − отвечает Яойорозу коротко и пожимает плечами.       Мидория благоразумно держит рот на замке и решает не совать нос в чужие дела. Очевидно одно: между отцом и сыном идет борьба за власть. Мидория не спешит расстаться с головой на плечах, потому не желает оказаться замешанным в семейных распрях чужого королевства.       一 Здесь располагаются покои Тодороки-сама, − говорит Яойорозу, жестом указывая на массивную украшенную золотом деревянную дверь с замысловатой резьбой, изображающей фениксов и какое-то сражение.       一 Так сразу и не скажешь, − сухо шутит Мидория. Яойорозу расплывается в улыбке.       一 А вот и твои, − добавляет женщина и взмахом руки показывает на следующую дверь по коридору. Дверь, ведущая в покои Мидории, вырезана из того же массива дерева. Она не так богато украшена, но и с ее полированной поверхности на него взирает грозный феникс.       Изуку сглатывает.       一 Дом, милый дом, − бормочет он.       Должно быть, Яойорозу слышит в его голосе тревогу, поэтому по-дружески сжимает его плечо.       一 Все не так плохо, − обнадеживает она его. − Обещаю, о тебе хорошо позаботятся. − Она открывает дверь.       Мидории хочется найти повод придраться или пожаловаться. Он был бы только рад, если бы его держали в темнице, тогда у него была бы хоть одна причина тосковать по дому, находясь здесь, в Индэвере. Но его покои просто ошеломляли.       Отведенная ему комната является угловой, но несмотря на это противоположная сторона полностью лишена углов и служит панорамным окном. Мидория ступает внутрь и не сдерживает восхищенного вздоха. От пола и до самого потолка, даже прихватив часть крыши, стеклянная стена впускает естественный свет, озаряющий даже самые дальние углы комнаты.       一 К-как это возможно?.. − невнятно вопрошает он.       一 Это стекло было доставлено из Ингениума, во всех пяти королевствах такого не сыскать, − с гордостью в голосе отмечает Яойорозу. − В комнате Тодороки-сама вид еще лучше.       По обе стороны от входной двери приделаны лампы с изящным украшением из металла, дабы обеспечивать свет с наступлением темноты. “Кровать” Мидории больше походит на перину необъятных размеров, заваленную подушечками поменьше и таким количеством одеял, что не сосчитать. На ней бы с комфортом разместились пять человек средних габаритов, не то что один тощеватый слуга. Постель приставлена прямо к окну с видом на сады, тренировочные площадки и конюшни династии Тодороки, за ними зеленеют нефритовые леса. Один угол занимает шкаф, своей высотой превышающий самого Мидорию. В другом углу стоят письменный стол и мягкое на вид кресло.       一 Неплохо для тюремной камеры, а? − с улыбкой спрашивает Яойорозу.       一 Это... невероятно, − соглашается Мидория. Так отличается от Юэй. Кардинально. Справа от себя он замечает еще одну дверь, довольно неприметную по сравнению с входной. − А эта куда ведет?       一 Это дверь в покои Его Королевского Высочества. Тебе надлежит приходить по первому его зову, в какое бы время ему не потребовалась твоя помощь.       一 Хорошо, − говорит Мидория. Похоже, даже в собственных покоях ему не скрыться от принца.       一 Все, что понадобится, вам будут приносить слуги Тодороки-сама, − продолжает Яойорозу. − Просто позвони в колокольчик. − Она указывает на колокольчик и плетеный шнур, за который нужно потянуть, чтобы привести механизм в действие.       Мидория хмурится.       一 Но... я тоже слуга, − замечает он.       一 Ты − гость, − поправляет его Яойорозу. − И еще кое-что: хоть ты и подчиняешься напрямую мне, но тоже самое относится и к принцу. Поскольку ты его единственный личный слуга, твое положение гораздо выше, чем у остальной прислуги, что отражает браслет на твоем плече. − Мидория касается теплого золота. − Твой обладает извилистым узором в месте инкрустации драгоценных камней. У браслетов других слуг нет ничего подобного. Чужеземная да нижайшая индэверийская знать не заметит разницы. Но те, кто населяют дворец, − непременно.       一 Разве меня не возненавидят за это? − спрашивает Мидория.       一 Не возненавидят. Если ты не станешь вести себя как заносчивый мальчишка, − говорит Яойорозу. − Но я уверена, что ты не станешь поступать так опрометчиво. Мы все здесь с одной целью − служить принцу, поэтому они примут тебя как своего.       一 Ваша преданность пугает, − признается Мидория.       Яойорозу дарит ему несколько кровожадную улыбку, и он не знает, как ему ее истолковывать.       一 Проведи с кронпринцем несколько дней, − загадочно говорит она. − Тогда ты поймешь причину нашей преданности.       一 Хорошо. Когда я могу приступать к своим обязанностям?       一 Около недели ты будешь обучаться у Оджиро-сана, нашего дворецкого. Как только он подтвердит, что ты соответствуешь всем требованиям, то сможешь начать свою службу у Тодороки-сама. Обучение начнется завтра, с утра пораньше.       Мидория кивает.       一 Понял.       一 Ужин тебе принесут, раз ты еще не знаешь путь до дворцовой кухни или столовой. Если тебе что-то понадобится, можешь обратиться к Шоджи − так зовут гвардейца, сторожащего сегодня ваши с принцем покои. Остались еще какие-то вопросы?       Мидория качает головой.       一 Думаю, я пока отдохну, если вы не против, − говорит он.       一 Конечно не против. Еще увидимся, Деку.       Женщина закрывает за собой дверь, и Мидория падает на свою странную кровать, словно марионетка, у которой подрезали нити. Он со слабой улыбкой отмечает, как подпрыгнули подушки. От мягкой словно облако перины исходит слабый аромат лаванды. Эта постель совсем не похожа на жесткую кровать с ее фабричными запахами, что стоит в его собственной комнате в Юэй. Индэвер... совсем другой. Но даже гостеприимство местных жителей не может вытравить его тоски по родине, и Мидория хоть сейчас променял бы роскошество Индэвера на свой крохотный, но знакомый дом.       Он проваливается в тревожный сон, слишком утомившись за день, чтобы заниматься чем-то другим. То, что еще этим утром он помогал свернуть лагерь и въезжал в столицу бок о бок с Токоями, кажется ему сновидением. Давним воспоминанием того, что произошло не меньше месяца назад. Он засыпает с мыслями о своих юэйских друзьях и темном камне на тонких бледных пальцах.       При стуке в дверь он резко просыпается, тут же садясь в кровати.       一 Иду! − кричит он, вытирая струйку слюны с подбородка. Он встает и расправляет свой хитон. По крайней мере, пытается. Его наряд больше походит на огромную простыню, обмотанную вокруг тела. За дверью оказывается маленькая босая девочка с короткими темными волосами, на вытянутых вперед руках она держит поднос с едой.       Девочка мягко улыбается и опускает голову в поклоне.       一 Ужин, приготовленный для Деку-сана, − звонким высоким голоском проговаривает она.       Блюда выглядят восхитительно. Теплый хлеб подле дымящегося супа с крупно порубленными мясом, картошкой и овощами, а еще два пушистых персика. Тут же и кувшин с водой, а также закупоренная бутыль поменьше, судя по всему, с вином. Мидория невольно кидает взгляд на руку девочки. На ее плече точно такой же браслет, что и у него, но, как и говорила Яойорозу, абсолютно простой, без узоров вокруг драгоценных камней.       Мидория одаривает ее улыбкой и кланяется в ответ, принимая серебряный поднос.       一 Спасибо... эм, − он замолкает и прикусывает губу, понимая, что не знает ее имени.       一 Сэми, − подсказывает девочка.       一 Спасибо, Сэми-сан, − улыбается он.       一 Сегодня обслуживать вас буду я, поэтому, если вам что-то потребуется, не стесняйтесь вызывать меня, − говорит она и отступает на полшага назад; ее наряд колышется и струится вдоль ее удаляющейся фигурки.       Мидория медленно выдыхает, уповая на то, что его манеры соответствовали местному этикету. Не хотелось бы заводить врагов среди людей, во власти которых он сейчас находится. Он ставит поднос на стол, берет персик и надкусывает его, тем временем осматривая содержимое своего стола. Перо и чернила, свечи и спички, чистый пергамент и ленты для перевязки и скрепления писем. Все необходимое, чтобы вести переписку с Всемогущим. Он делает еще один укус от мясистого бока. От приторной сладости фрукта на глазах выступают слезы.       Изуку съедает все до последней крошки, размышляя о том, что его ждет при встречи с дворецким. Он надеется, что ничего плохого. Если начистоту, ничего ужасного в Индэвере он так пока и не увидел, кроме, разве что, наследного принца, который вселял в него леденящий страж одним лишь своим присутствием. Он не понимает, почему Токоями или Всемогущий были так уверены в том, что Индэвер представляет угрозу для их родины.       Токоями. При мысли о друге его сердце болезненно екает. Ему было так не по себе от излишеств Индэвера. Мидории остается надеяться, что тот не скучает в тишине своей комнаты. Хотя... конечно он в порядке. Токоями уже бывал здесь раньше. Это Мидория чувствует себя одиноко и не в своей тарелке. Он макает остатки хлеба в бульон.       Пожалуй, в чем-то Токоями был прав насчет Индэвера. Что-то определенно назревает под блеском и мишурой этого места. Он еще не знает, что именно, только то, что это нечто медленно набирает силу и сулит беду, но для кого?       Потяжелевшие от вина руки и ноги гудят. Решив не засиживаться и не обдумывать свое положение, Мидория возвращается ко сну. Ему нужно как следует отдохнуть перед завтрашним днем. А подумать над тайнами, которые скрывает Индэвер, можно и завтра.       

***

      Мидория просыпается с первыми лучами солнца. Он зевает. Пожалуй, стоит привыкнуть к раннему пробуждению: как никак в дальнейшем ему придется вставать до, а ложиться после кронпринца, чтобы выполнять его поручения. Впрочем Мидория всегда был жаворонком. Он потягивается и направляется к шкафу, вздрагивая от холодного камня под босыми ногами.       К его ужасу большая часть его гардероба состоит из свободной, воздушной ткани, тонкой, почти непристойно прозрачной. Он вздыхает: ему бы его рубашку, камзол и штаны для верховой езды. Может, у него получится упросить Токоями протащить для него комплект...       Со вздохом он надевает зеленый хитон из самой плотной ткани, от верха которого, там, где должна быть шея, тянется цепочка, образуя короткое ожерелье. Золотое украшение усыпано изумрудами и бриллиантами в точности как и массивный пояс. Мидория невольно представляет, как выглядит со стороны: словно собачонка в драгоценном ошейнике, выставленная на всеобщее обозрение. Но хотя бы грудь полностью прикрыта. Странно конечно. В Индэвере предпочитают свободные, легкие одежды, но при встрече с принцем Тодороки одежды кронпринца не оставляли места воображению. Что ж, юноша и правда отличался от других обитателей дворца, крайне необычно, учитывая, что ему предстоит стать королем.       Мидория умывается у ведра с ключевой водой, чистит зубы грубой щеткой, подвешенной к металлическому боку. Напоследок он еще раз брызгает на лицо и вздрагивает от стука в дверь. Мидория открывает дверь, за которой оказывается крепкий на вид мужчина в хитоне с воротником, отороченным густым мехом. Незнакомец стоит, уперев руки в бока. Мидория взвизгивает и от испуга отступает в комнату.       一 Деку-сан, − произносит гость, и его голос разительно отличается от его внешнего вида: мягкий, почти ласковый. − Мое имя Оджиро Маширао, я служу дворецким. Я здесь, чтобы привести тебя на обучение.       一 Господин, − Мидория низко кланяется.       Оджиро смеется.       一 Не нужно церемоний, я служу кронпринцу как и ты. Ты готов?       Мидория кивает.       一Вы пришли, чтобы забрать меня лично? − спрашивает Мидория.       一 Только сегодня, − отвечает мужчина и подмигивает ему. Он ведет его по коридору обратно к винтовой лестнице. По пути Мидория отмечает немногочисленность комнат на этаже и приходит к выводу, что все это крыло отведено принцу. Так, один коридор запомнили, остается еще невесть сколько...       Они идут внутренними дворами, и эту часть замка Изуку узнает сразу: пальмы с натянутыми между ними гамаками, огромные фонтаны и люди, плескающиеся в их прохладной воде. До Мидории доносятся голоса, и Оджиро приводит его в комнату, до боли похожую на его собственную − с частично застекленной крышей, − всех присутствующих озаряет яркий солнечный свет, окутывая их фигуры в золото.       Он узнает присутствующих − большинство из них танцовщики и слуги, прибывшие с ним из Юэй, среди них горстка новичков, которые судя по тревожным лицам, только заступили на службу правящей семьи. Они сидят на плетеных ковриках, общаясь между собой и, как и вчера, ничуть не смущаясь своих индэверийских нарядов. Вдоль стен комнаты Мидория замечает еще слуг, но те ведут себя сдержанно и собранно, нежели стайка его взволнованных спутников. Значит, дворцовая прислуга.       Он видит Сэми и машет ей рукой, на что девочка отвечает улыбкой и поклоном. Тогда же его замечает Тоору и радостно хлопает в ладоши.       一 Деку! − восклицает она. Любое знакомое лицо сейчас как нельзя кстати, и Мидория улыбается ей. Он кланяется Оджиро, благодарит его за сопровождение и направляется к коврику, на котором сидит Тоору.       一 Так это он? − выдыхает Тоору, провожая Оджиро сияющим взглядом.       Мидория не сразу понимает, что она имеет в виду.       一 А?.. О! Нет, это Оджиро-сан, − отвечает он.       Щеки девушки розовеют.       一 Он довольно привлекательный, − отмечает она. − Я бы не отказалась станцевать для него, если Его Королевскому Высочеству будет не до того.       Мидория кивает.       一 Оджиро-сан похож на доброго и скромного человека, − говорит он. − Я бы тоже предпочел его наследному принцу.       一 Выходит, ты все же встретился с ним, − восторженно вздыхает она, округлив глаза. − Ну, какой он?       Мидория быстро оказывается в центре внимания красивых танцовщиц, услышавших их разговор. Они придвигаются поближе, прислоняясь друг к дружке, и непринужденно прижимаются к нему, от чего Мидория нервно вздрагивает.       От разговора его спасает Оджиро: мужчина дважды хлопает в ладоши и возвращает внимание к своей персоне. Танцовщики и слуги послушно возвращаются на свои коврики, опускаясь на колени и чинно кладя руки сверху.       Оджиро осматривает их позы и довольно кивает.       一 Отлично, − говорит он. − Похоже, вы все хорошо обучены, что значительно облегчает мне задачу. Меня зовут Оджиро Маширао, я отвечаю за прислугу и являюсь дворецким Его Королевского Высочества. Также я отвечаю за ваше обучение, с чем мне будут помогать самые опытные слуги дворца. − Он улыбается. − Безусловно, переучивать здесь никого не придется: я уверен, вы все подготовлены. Расценивайте наши занятия как возможность отточить уже обретенные навыки, освоиться, а также усвоить культуру Индэвера в целом и привычки Его Королевского Высочества в частности.       Оджиро хлопает в ладоши.       一 Итак, не будем терять времени даром. Сегодня мы с вами поработаем над тем, как обращаться к знати, и поговорим о поклонах.       一 О, намечается что-то интересное, − бормочет Тоору.       К удивлению Мидории, обучение рассеивает его нервозность. Вооруженный новыми сведениями − какие обязанности ему предстоит выполнять и как должным образом выказывать уважение, − Мидория вновь чувствует себя хозяином положения. Знание − сила, и чем лучше он будет выполнять обязанности валета, тем выше шансы, что его замысел не раскроют. Они проходятся по званиям дворян, а также по полным титулам членов королевской семьи, их родственников и других важных лиц, частенько посещающих дворец.       Они изучают варианты поклонов, о которых Мидория слышит впервые в жизни. Та часть слуг, что прибыла из Юэй вместе с ним, удивлены не меньше него. В Юэй почтение выказывают глубиной поклона. Именно это отличие наглядно говорит о статусе того, кто тебя приветствует. Таким образом, самым неформальным является кивок, которым одаривает Всемогущий знать, а самым церемониальным − земной поклон, демонстрирующий абсолютную покорность. Так в присутствии члена королевского рода слуги опускаются на колени и прижимаются лбом и ладонями к полу.       В Индэвере традиция схожая, разве что в некоторых случаях нужно закрывать глаза или, наоборот, держать их открытыми. Однако для представления королевской семье или при приближении к трону есть свой церемониал: перед королем необходимо выполнить ряд поклонов в пол, перед принцем или принцессой − от пояса. В случае же с наследным принцем, нужно выполнить поклон или реверанс, а после преклонить колени.       Обучение не из легких. Оджиро настаивает, чтобы все поклоны выполнялись без малейших заминок и выглядели элегантно со стороны. Для танцовщиков выполнить подобное задание не составляет особого труда. Они ежедневно танцуют на шестах, умудряясь всего одной рукой и мышцами живота удерживать весь свой вес; все, что им остается, − отточить положение тела. Мидорию же, как и других слуг, эта тренировка быстро измотала. Изуку далеко не слаб физически, но он редко практиковался днями напролет, как танцовщики.       Со лба его стекает и капает на коврик пот, руки дрожат, пока он стоит, вытянувшись в далеком от совершенства поклоне. Тоору же рядом с ним, будто статуя, застыла в грациозной, полной покорности позе.       一 Замечательно, − произносит Оджиро. − У тебя прирожденный талант.       От похвалы и мягкого прикосновения его руки к волосам Тоору краснеет. Мидория заметил взгляды, которые Оджиро бросал на девушку украдкой, и рад, что симпатия Тоору оказалась взаимной.       一 И на что это мы смотрим, Деку? − спрашивает Оджиро, поворачиваясь к нему. Мидория вздрагивает, теряет равновесие и падает на землю. Оджиро вздыхает. − Понимаю, ты не танцор, но хотя бы поклон наследному принцу нужно довести до совершенства.       一 Конечно. Обязательно.       Оджиро одобрительно кивает.       一 Ты усерден, − говорит он. − Я ценю это. − Мужчина кладет руку и на его голову, и Мидория вдруг понимает, хоть и немного, что движет танцорами. Страстное желание добиться похвалы и служить под началом человека, обладающего властью, человека, приказы которого они готовы безропотно исполнять.       Тоору следит за каждым движением Оджиро с сияющими глазами. Что ж. Все же Мидория никакой не слуга. Он поспешно выкидывает эту мысль из головы, поднимается на ноги и вновь принимается за работу. В противоположном углу комнаты Сэми показывает кому-то, как принять правильную позу, и Изуку копирует ее движения, чувствуя, что у него уже получается лучше, чем раньше.       Вскоре после этого, как ни странно, наступает время купания.       Ладно, может, не совсем купания, но им хотя бы разрешают смыть с себя пот, прежде чем их начнут обучать, как правильно мыть господ. Танцовщики немедля сбрасывают свои одежды и ныряют в воду купальни со смехом и брызгами, так и норовя прижаться обнаженными телами друг к дружке. Мидория и другие слуги в отличие от них не спешат оголяться, испытывая стыдливость. Изуку прикрывается полотенцем до последнего: прежде чем кто-то успеет взглянуть на него, он уже оказывается в воде. Его план проделать все незаметно с треском проваливается: Тоору и ее друзья хихикают над его застенчивостью и посылают воздушные поцелуи. Мидория изо всех сил не обращает на них внимания.       Изуку кажется, что учиться мыть кого-то, − дикость. Они работают в группах по пять человек: один дворцовый слуга выступает в роли “господина”, отдавая приказы, другой − показывает, что нужно делать и как следует отвечать, а три новичка учатся на его примере.       Мидория обучается отдельно от остальных: Сэми демонстрирует всю процедуру на слуге по имени Юто, энергичном мужчине с чувством юмора, которому вся ситуация ни капли не докучает. Мидория признателен ему за это: возможно, Оджиро догадался, что ему неловко, и назначил его наставниками двух добродушных людей. А может, ему просто повезло. Сэми рассказывает, какой температуры воду предпочитает кронпринц (обжигающе горячую и ледяную попеременно), как его следует мыть (грубой щеткой, не боясь тереть докрасна) и что свой шрам принц обрабатывает мазью самостоятельно, поэтому его лица можно не касаться. И, к огромному облегчению Мидории, что свою пятую точку принц моет сам.       После уроков купания приходит время обеда. И тут Мидория больше не может избегать любопытных взглядов и ушей своих товарищей.       一 Итак… − тянет Тоору нараспев, даже не коснувшись нарезанной индейки и свежего винограда. Она улыбается. − Расскажи нам, какой он!       Мидория вздыхает: все юэйцы уже окружили его, усевшись плечом к плечу.       一 Ну ребята, − вздыхает Мидория, но невольно улыбается. − Я не так уж и долго там пробыл.       一 Расскажи! − настаивает Тоору и тыкает в него ложкой.       一 Хорошо, хорошо! − сдается Мидория. Он задумчиво мычит. − Какой он, да? Ну... он определенно соответствует прозвищу “ледяной принц”.       一 Он был груб? − пищит один из слуг, еще совсем мальчишка.       一 Нет, вовсе нет. Он сдержан... и умен. Я допустил ошибку, и он сразу же это заметил. Его не проведешь.       一 Похоже, у него властная натура, − вздыхает кто-то.       一 О да, − соглашается Мидория. − Его аура… подавляющая. Я… − он смущенно почесывает нос, щеки его горят. − Покорность не совсем в моем характере, у вас, ребята, это лучше выходит, но, едва завидев его, я тут же упал на колени. Меня потряхивало все время, что я был там.       一 Ах, он великолепен! − восклицает Тоору. − Человек такой силы... уверена, его красоте нет равных.       Мидория порывается рассказать им о шраме. Он почти говорит, что так и было бы, если бы не один единственный недостаток. Он не уверен, что побудило его умолчать. Может, из уважения к принцу, но Мидории кажется, дело в другом. В голове так и стоит образ принца, восседающего на троне, его облик, излучающий силу и уверенность, его холодный голубой глаз, видящий Мидорию насквозь.       一 Да. Он превзошел все мои ожидания.       一 Я так и знала! − восклицает Тоору и хлопает в ладоши. − Жду не дождусь, когда смогу станцевать для него. Очень уж хочется увидеть его румянец, − она понижает голос на последних словах, заливаясь краской от собственной смелости. Среди танцоров раздаются слова одобрения, и тема разговора сменяется.       Мидория, расслабившись, пытается представить принца Тодороки: вот он сидит на своем троне с каменным лицом, прижимая ладонь к щеке, пока вокруг него вьются и кружатся танцовщики. Вырисовывающаяся в голове картина кажется настолько дикой и несуразной, что Мидория хрюкает от смеха. Трудно вообразить Тодороки хоть за каким-то развлечением, а уж чтобы он позволил кучке скудно одетых мужчин и женщин прикасаться к нему − тем более. Он бы точно высеченная из льда статуя остался недвижим под натиском соблазнительных движений и изгибов.       (Безусловно, принц не был каменным. Мидория помнит маленького мальчика с блестящими глазами, что держал его за руку, радуясь, шансу похвастаться своим удивительным даром перед кем-то − кем-то, кто при иных обстоятельствах мог стать его другом.)       Его мнение, увы, не учитывалось и не могло освободить его от следующих занятий − танцами, конечно. Мидории кажется, он вот-вот рухнет без чувств, пока Тоору, вцепившись в его плечо, радостно его трясет. Он ни разу в жизни не танцевал. Он никогда не сможет двигаться так, как танцовщики. Разве это не их обязанность?       一 Все верно, но ты никогда не знаешь: кто-то из знати может проникнуться к тебе симпатией, − замечает Оджиро. − И если танцовщики придутся им не по вкусу, ты − вполне. Что будешь делать, если Его Королевское Высочество захочет взглянуть на твой танец? Откажешь?       Мидория скорее помрет от ужаса, если Тодороки попросит о чем-то подобном, но дворецкому свои мысли не озвучивает.       一 Ну же, Деку! − восклицает Тоору. − Будет весело!       一 Разве что тебе, − ворчит Мидория. Его слова вызывают у девушки веселый хохот, и та тянет его к своим друзьям.       Естественно, танцовщикам нет равных. Они двигаются плавно, перетекают из одного движения в другое и, на удивление, необычайно тихи, пока танцуют, в отличие от их привычного шумного поведения. Все их внимание отдано танцу, и выглядят они при этом донельзя счастливыми. Мидория замечает улыбки на их лицах, когда они выполняют прыжки, вращения и всевозможные удивительные телодвижения, от которых у него восхищенно открывается рот.       一 Ну же, − вполголоса говорит Тоору. − Не волнуйся, тебе не придется разучивать все это. Просто научись чувствовать свое тело.       Впервые на нем столько чужих рук. Тоору и остальные танцовщики направляют его касаниями, надавливая на ту или иную часть тела, показывая, как двигать бедрами, как грациозно взмахнуть руками, чтобы танец выглядел чувственным. У него никогда не получится так же легко и красиво как у них, но если наследному принцу вдруг захочется посмотреть на выступление, он точно не станет обращаться к Мидории.       一 Если он попросит тебя станцевать, то только потому, что ты ему понравился, − говорит Тоору.       Мидория принимается бормотать, но Тоору прерывает его, покачивая головой.       一 Не спорь со мной. Поверь, я знаю, о чем говорю. Даже будучи обрученным, он вправе желать и спать с кем его душе угодно. Может он и не пригласит тебя в свою постель, но если его заинтересует твой танец, значит, он жаждет увидеть твое тело. − Она кладет руки на его плечи и хитро улыбается. − Так что ты должен показать ему все свои прелести.       一 Я должен что, − вяло повторяет Мидория.       Девушка раздосадовано хлопает его по плечу.       一 Деку, ты красивый парень, − заявляет она. − Любой сочтет тебя привлекательным, с твоим-то лицом и крепкой мускулатурой. Тебе лишь стоит продемонстрировать свои главные достоинства, подчеркнуть их. − Она мягко касается его щеки. − И не кривись ты так. Соблазнить можно одним взглядом, если все делать правильно.       一 Это... Мы ведь... о наследном принце… − хрипит Мидория в ужасе.       Тоору смотрит на него, подбоченившись.       一 Что? Я говорю как есть. Он же не впрямь изо льда сделан, знаешь ли. У него те же желания что и у всех нас.       一 Пожалуйста, хватит, − молит он в отчаянии. Он не говорит ей: “Ты все поймешь, когда увидишь его”. Он сильно сомневается, кронпринц способен на те же эмоции, что простые смертные, а даже если способен, вожделение явно не одно из них.       Невзирая на тяжелые мысли Мидория неукоснительно следует указаниям Тоору. Мидория думал, что Оджиро заменит девушку на кого-то более опытного, но, судя по тому с каким довольным лицом мужчина наблюдает за ее движениями, Изуку понимает, что среди всех присутствующих в зале Тоору самая талантливая.       Со временем ему и правда становится весело. Стены помещения, в котором проходит обучение, украшены зеркалами, и Мидория с изумлением замечает свое отражение: как скованные и неловкие дерганья его туловища и бедер теперь уже больше похожи на волнообразные движения. Он спотыкается. Это и правда он? Похоже на то. Мидория танцует с Тоору. Танцует с остальными. Часть слуг играет на инструментах в центре зала, выбивая незамысловатый ритм. Мидория весело смеется.       Это последний урок на сегодня. Они повторяют изученное за день, а после их провожают обратно в отведенные им покои, чтобы привести себя в порядок и провести свободное время по желанию. Вся система сильно напоминает школу, но без суровых правил и вечных упреков. Свое свободное время Изуку проводит за изучением плана дворца. Он не отходит от своей комнаты слишком далеко, но даже так по перемещению прислуги он быстро приходит к выводу, что дворец поделен на части в зависимости от рода деятельности его обитателей. Весь свой день Мидория провел в северо-восточном крыле дворца, где располагаются помещения для слуг и гвардейцев. Встреча с наследным принцем проходила в юго-западном крыле, а еду приносили из северо-западного. Таким образом, остается юго-восточное крыло под складские помещения и тренировочные площадки, которые, в свою очередь, вероятно, ведут к конюшням. Разобравшись с расположением главных мест интереса, Изуку приободряется.       В тот же день он знакомится с Шоджи, ужасающе высоким и сильным стражником, охраняющим покои принца и Мидории по совместительству. Его рот и нос скрывает маска, так что Мидория не видит его лица, но как и Оджиро, тот только выглядит устрашающим.       Слуга, имени которого Мидория не знал, приносит ему ужин, после чего он падает на кровать и принимается листать книгу об окрестностях дворца.       В таком темпе проходит полторы недели. Он успел сдружиться как со слугами из Юэй, так и с индэверийцами, обучаясь бок о бок с ними каждый день. Довольно умный ход: новенькие за этот период не только привыкают к жизни в Индэвере, но и знакомятся со слугами дворца, под началом которых они будут работать в дальнейшем. Одобрительная улыбка Оджиро ясно говорила, что все это − его собственная заслуга. Мидория был искренне признателен доброму дворецкому за постоянную заботу и поддержку.       Помимо прочего физическая нагрузка, полученная за эту неделю, оказала благоприятное воздействие на его мышцы и общее самочувствие. Как бы ни был Изуку счастлив помогать Всемогущему в делах, резко сократившееся время на тренировки сделало его тело рыхлым. За период обучения он сбросил весь лишний вес, который он успел набрать. Все юэйцы светились здоровьем, что говорило о том, с какой щепетильностью были отобраны слуги, присланные Всемогущим в подарок принцу. Оджиро тоже это заметил.       В круговороте постоянных занятий и посиделок в покоях танцовщиков до поздней ночи Мидория позабыл о тоске по дому. Он забыл истинную причину, по которой его отправили в Индэвер. Но хуже всего, что он забыл о том страхе и чувстве собственной ничтожности, что ему внушал кронпринц одним своим присутствием.       Через десять дней после его первой ночи в Индэвере ему наносят неожиданный визит. Мидория вскакивает с постели и рысцой бежит к двери. В коридоре стоит Шоджи.       一 Шоджи-сан, − приветствует его Изуку, закрыв глаза и склонив голову.       一 Деку, − кивает в ответ мужчина. − Я так понимаю, Оджиро-сан завершил ваше обучение?       一 Да. Я получил разрешение начать службу сегодня днем.       一 Хорошо, − отвечает Шоджи. − Завтра ты будешь нужен Его Королевскому Высочеству.       Сердце Мидории ухает в пятки. Он старается звучать непринужденно.       一 Вот как?       一 Утром поможешь принцу одеться и будешь сопровождать его, пока он обходит дворец и выполняет свои обязательства, − говорит Шоджи.       一 Х-хорошо. Спасибо, Шоджи-сан.       После этого Шоджи прощается, и Мидория падает на постель, совсем как в первый свой день в Индэвере. Сердце неприятно бьется о ребра. Обучение... обучение было веселым, даже беззаботным. Но теперь он постоянно будет находиться под пристальным взором наследного принца, которого он уже успел оскорбить. Кто знает, сколько еще ошибок стерпит Тодороки прежде, чем вышвырнет его из дворца?       Или чего похуже.       Изуку не позволяет себе думать о самом мрачном исходе.       Живот скручивает от беспокойства, и он хватается за него, пытаясь унять дрожь. Ужин он не доедает. Вместо этого Изуку идет спать пораньше и забывается тревожным сном, в котором он оказывается в ловушке в цепких ледяных пальцах Тодороки Шото.