Красный свитер

— Девочки, хоть вы репетировать сегодня будете? — без особой надежды в голосе спросила их менеджер, Лин Вэнь. — Или как эти? «Эти» прямо сейчас заперлись в подсобке и не выходили из нее уже сорок минут. Иногда оттуда доносились приглушённые стоны. С тех пор, как к группе присоединился Хуа Чэн, подобные задержки стали обычным делом. Ши Цинсюань уже не удивлялась, а Се Лянь перестал смущаться ее подколкам. Но по крайней мере Хуа Чэн был приятнее Безликого Бая. Никто не мог сравниться с Безликим Баем, в том числе по мнению самого Безликого Бая, великого, несравненного и непонятого. Слишком гениального, чтобы ужиться с другими людьми. Как утверждала Лин Вэнь, мир просто не способен был породить второго такого напыщенного мудака. И это Лин Вэнь-то, дружившая с ее братом и Пэй Мином. Группа называлась «Четыре бедствия». На вопрос журналистов и поклонников, куда же подевалось Белое Бедствие, они никогда не отвечали, а до появления Хуа Чэна какое-то время выступали втроём. — Мужики, — закатила глаза Хэ Сюань. — Этим все сказано. Никакой сдержанности... Кстати, а мы есть-то сегодня будем? — Кстати, о сдержанности, — вздохнула Лин Вэнь. — Я могу это себе позволить, — повела красивыми тонкими плечиками Хэ Сюань. — У меня была голодная, полная лишений юность. Выросла Хэ Сюань в маленьком городке в отдаленной провинции и первое время в общежитии мела все подряд и нисколечко не толстела. Ши Цинсюань ей немного завидовала. Сама она то соблазнительно округлялась, то панически худела. И то, и другое служило поводом пополнить гардероб. — Давайте закажем доставку? — поддержала ее Ши Цинсюань. Она всегда ее поддерживала. — Диетическую! — Не думала, что настанут времена, когда наша ветреная принцесса станет голосом разума... — А наша богиня мудрости какая-то грустная сегодня, — заметила Ши Цинсюань и повернулась к Хэ Сюань. — Скажи, а? О, а давайте, пока они там это... Подарим друг другу подарки? Вряд ли Ци Жун на нас за это обидится. Все знали, что Ци Жун непременно обидится — на абсолютно любой купленный ему и не ему подарок, поэтому основные подарки следовало подарить, пока он не пришел. Да вообще... Он сам был виноват, что вечно опаздывал. — Девочки, напомните мне, что этот оболтус все ещё делает в нашей группе? — вздохнула Лин Вэнь. Иногда, будучи в совсем скверном настроении, она подумывала сделать из них с Ши Цинсюань девичий дуэт и продать куда-нибудь в Корею. — Он брат Се Ляня. — И хорош на ударных, — напомнила Хэ Сюань. — Другие претенденты ещё сильнее тебя бесили. — Точно, — кивнула Лин Вэнь. — Погодите-ка, а кто у нас составлял список дарителей и подарков... Ох, кажется, я... — В этом году его составляла Ши Цинсюань, — напомнила Хэ Сюань и вручила Лин Вэнь сережки с серебряными совами. Их темные глаза коварно сверкали в темноте, обещая небесные кары всем, кто опаздывает на репетиции и не приходит на интервью. — Чтобы ты не нервничала. — Хм, а мой подарок для Се Ляня? — вспомнила Лин Вэнь. — Пойду потороплю их. А то сколько можно?! Ши Цинсюань изо всех сил старалась не рассмеяться. Лин Вэнь выбирала ей подарок в прошлом году, поэтому в этом как покровительница Рождества Цинсюань приняла решение, что среди них лишь Се Лянь достаточно вознёсся над мирской суетой, чтобы получить ее в качестве своего Сикрет Санты. Се Лянь умел искренне радоваться любым подаркам! Хуа Чэна это почему-то ужасно печалило. — Показывай уже, — сказала Хэ Сюань. — Тебе весь день не терпится. От пристального темного взгляда Хэ Сюань временами становилось не по себе. Иногда Ши Цинсюань думала, может, она все ещё злится на меня за то, что сделали мой брат и отец с фирмой ее родителей? Виновата ли я в том, о чем никак не могла знать? Смогу ли я когда-либо загладить вину? Когда ее совсем заедала совесть, она писала об этом песни. — Показывать? — захлопала ресницами Ши Цинсюань. — Песню я ещё не доделала. — Мой подарок, — помедлив, добавила Хэ Сюань. — Давай потом. Вдруг тебе не понравится. Это всегда было самое страшное в подарках, а Хэ Сюань вечно глядела на людей так, будто думала, как лучше спрятать на дне реки тело. В прошлой жизни она явно была злобным морским духом и утаскивала в водоворот корабли. Ши Цинсюань утонула, еще когда впервые ее увидела — было три часа ночи и Хэ Сюань пришла сказать, что чья-то тупая вечеринка мешает ей готовиться к важному утреннему семинару. Вместо извинений Ши Цинсюань предложила ей пиццу. — Мне никогда ничего не нравится, так что я не обижусь. — Тебе придется раздеться, — сказала Ши Цинсюань. — Лифчик? Из-за худобы грудь у нее была маленькая и специального белья она почти не носила. Разве что спортивный топик, если требовалось прикрыть соски. — Закрой глаза. Хэ Сюань для виду поворчала, но глаза послушно закрыла. Переодевать человека, который не видит, что ты делаешь, было странно и немного волнующе. Заношенный черный свитер со скелетами мертвых рыб отлетел в сторону. Хэ Сюань приехала в нем поступать в институт и до сих пор с ним упрямо не расставалась. Ши Цинсюань предпочла бы, чтобы это преступление против моды отправилось на помойку, но тогда даже католические святые ее бы не спасли. Она развернула свой подарок, заставила Хэ Сюань вытянуть вверх руки и надела на нее ярко-красный свитер с оленями. Подобного восторга от удавшейся шалости она не испытывала с тех пор, как ночью в пять лет тайком вымазала брата в зубной пасте. Под ее довольный смех Хэ Сюань открыла глаза и нахмурилась. — Мне не идёт красный, — сухо заметила Хэ Сюань. — И я ненавижу рождество. — Глупости! — возразила Ши Цинсюань. — Сейчас я все исправлю. Набравшись смелости, Ши Цинсюань подошла к ней и поцеловала прямо в накрашенные черной помадой губы. Поцелуй вышел не таким сладким, как хотелось — проклятая помада горчила на губах, но Ши Цинсюань не привыкла сдаваться и отступать перед трудностями. — Всем приветики! Разумеется, именно в этот момент и зашёл Ци Жун. Его способность портить чужие первые и не только поцелуи, по словам Се Ляня, была легендарна. — А знаешь, — облизав губы, призналась Хэ Сюань. — Мне почти нравится. — О, вы теперь пользуетесь одной помадой? — заметил Ци Жун. — А подарки уже дарили? Я ж это... из-за них и опоздал. Сестрица, напомни, что ты дарила Хуа Чэну в прошлом году? Хэ Сюань ответила только на последний вопрос: — Деньги. — И все? — Ну я должна ему немного была... Еще давно. Просто долги отдала. — То есть он меня не убьет, если ему не понравится? — с надеждой спросил Ци Жун. Судя по перевязанной ленточкой коробке подарок был прямиком из секс-шопа. — Если Се Ляню понравится, то нет, — заверила его Ши Цинсюань. — Они там в подсобке с Лин Вэнь уже обмениваются подарками. Ты как раз успеваешь влиться в общее веселье. — Пасибки! Пользуясь тем, что они ненадолго избавились от Ци Жуна, Ши Цинсюань снова поцеловала самую красивую и хмурую девушку в самом нелепом рождественском свитере на свете. Про это определенно нужно было написать песню, потому что Хэ Сюань ей улыбнулась.